Последняя глава
4 апреля 2021 г., 21:58
Ты все равно придёшь — зачем же не теперь? Я жду тебя — мне очень трудно. Я потушила свет и отворила дверь Тебе, такой простой и чудной. Прими для этого какой угодно вид...
Ахматова А. — «Реквием»
Пушистый туман мягко укутывает густые сосновые макушки, безучастно маячащие издали. Беспросветное небо прячет солнце в своих закромах, лишая всей роскоши рассвета. Невесомый ветер трепетно перебирает прозрачные занавески, а я всё вглядываюсь и вглядываюсь в сизые тучи и шепчу ласково «Доброе утро, мой дорогой». Раздаётся гулкий бой часов и я, опираясь на трость, встаю с кресла. Тяжело, ног почти не чувствую — проклятая старость въелась мне до предела. Чертыхаясь подхожу к комоду и пристально смотрю на флакончик с разноцветными капсулами: лишних пару штук — и всё закончится гораздо быстрее. Протягиваю руку и тут же отдёргиваю: дотошный Всадник заберёт меня только в случае естественной кончины. Так что, глотну-ка я лучше обжигающего рома. Надеюсь, напоследок. Кое-как наклоняюсь и за комодом нащупываю холодное стекло. Выпрямиться едва выходит: спину не то что бы ломит — будто валун на себе тащу. Проклятая старость, что б её... Так и доплетаюсь к гардеробу и уже минут сорок спустя кряхтящей возни я наконец облачена в белоснежный жреческий наряд. Отпиваю рома и с каким-то сакральным волнением пальцем повторяю бесконечность на левом запястье — отдаю последнюю дань. Дань моей увядающей жизни.***
Неспешно бреду вдоль сиротливых кустов пурпурно-малиновых роз, с упоением вдыхая их изумительный аромат — последнее земное упоминание о тебе, мой дорогой Сэм Винчестер. Усаживаюсь в плетеное кресло в беседке, даже не закутываюсь в плед: моим несчастным костям и уставшей душе он уже не поможет. Ставлю ассон на замёрзшую землю, поправляю чалму, небрежно затянутую ослабленными старушечьими руками, и прислушиваюсь к стылой тишине. Второе ноября. Ну не смешно ли? Кажется, сегодня «и умерли они в один день» таки сбудется. Правда, спустя целых семь лет... Генри Джеймс с семьёй на кладбище. У твоей могилы. Прости, что не приехала. Прости, что завещаю развеять свой прах на моём пожизненном пристанище, в моей вечной обители — проклятых луизианских болотах. Вдали от твоего... Прости и за то, что не надела платье твоего любимого винного. Прости, что не поднимаю бокал нашего любимого красного вина. Просто сегодня я жду. Жду, когда меня заберут. Жду, когда многолетние мольбы и упования наконец-то будут услышаны. Жду, когда душа больше не будет так одичало тосковать и томиться в этом душном мире. Жду, когда она наконец-то упокоится на той, обратной стороне... Я пережила всех из нашего с тобой поколения. И вот, кончина Лизы стала отправной точкой — спасительной точкой невозврата. Всё, как мне и виделось в последний раз... Много лет назад Дин пообещал, что твоя душа больше никогда не уйдёт в Пустоту. И он сдержал своё слово: ты давно уже на Небесах. А я никогда и не надеялась на их милость. Ведь моя сторона обратная, я служу Смерти. И эту вечность мы проведём с тобой порознь. Я так виновата, мой дорогой... Прости и за это... Вдыхаю сладкий морозный воздух и, с упоением слушая фантомные виолончели, мысленно прощаюсь с нашим садом.***
Четверть часа спустя ощущаю чьё-то присутствие. Порыв колкого ветра проносится совсем рядом, влача терпкий шлейф полынной горечи и подвальной сырости. Дождалась. Ну здравствуй, мой деверь на Бледном. Веки становятся тяжелее, конечности немеют, тело расслабляется, точно ватное — и вот наконец долгожданный сон вечности овладевает мной. Последняя страница. Последний рассвет. Последний вздох. Остановка сердца. Финиш…***
Усмехаюсь, глядя на своё, ещё неостывшее тело: какие причудливые морщинки и блаженное выражение покоя. «Добро пожаловать в Вечность, Шерри Винчестер», — шепчу сама себе, но голос звучит до странности звонко. Звонко и молодо... Верчу головой, пытаясь разглядеть свой бесплотный дух. Хм. Одета, как и в тот чёртов день, когда впервые принесла жертву своей, тогда ещё непринятой до конца вере. И руки... мои руки в крови... Бог мой... Что происходит?.. Вместо ответа перемещаюсь в день, когда погиб Роберт. Следом — вереница моего обращения в Вуду, вплоть до самого посвящения, наваждением искажает временные грани, а самые мерзкие и чудовищные поступки ураганом рушат пространство... И вот я уже в самом низу, волочусь муторными коридорами, невольно содрогаясь от стенаний грешников. «Что происходит?» — оглядываюсь тревожно и выкрикиваю гневно: «Мне здесь не место! Слышали? Я служу Смерти — мне здесь не место!» И будто в подтверждение моих слов бесконечность на левом, теперь уже призрачном, запястье светится едва заметно. Где-то неподалёку слышится чьё-то ехидное хихиканье, что-то ухает, а пространство снова размывается... И вот я уже стою перед Анубисом. И снова лишь насторожено осматриваюсь и, точно в бреду, повторяю: «моя сторона обратная — мне здесь не место». Но чёрные и белые кольца абака уже вовсю дёргаются вверх-вниз, и немного погодя симметрично выравниваются. Пятьдесят на пятьдесят... Облегчённо вздыхаю, учтиво киваю Анубису, и в мизерные мгновенья вместо положенной встречи с Геде оказываюсь перед белоснежной дверью. Очевидно, мне дали шанс в последний раз увидеть тебя, мой дорогой Сэм Винчестер. Осторожно открываю дверь, шагаю вперёд, и моё призрачное сердце стискивается до невозможного...***
Твой рай похож на туманный английский сад в рассветном зареве. Он такой же бесконечный, как и наша любовь. Здесь тихо, лишь розовые кусты, усеянные хрусталём росы, изредка перешёптываются с молоденькими тисами и пёстрыми мальвами. Здесь так спокойно, и отчего-то пахнет корицей и шоколадом. Растеряно оглядываюсь по сторонам, но тебя по-прежнему не нахожу. Крадусь дальше, невольно усмехаясь душистым фрезиям и сонному майскому солнцу. Мягкая трава ковром стелется до самого дома — он точь-в-точь как наш земной... Долго бреду по узкой каменной дорожке и только в самой глубине сада, среди пышущих розовых кустов, наконец замечаю тебя, но приблизиться не осмеливаюсь — не положено же. Ведь и здесь мне не место. Так и стою позади, с непомерной тоской смотрю на пустующее рядом с твоим плетёное кресло и едва слышно шепчу, прощаясь навеки: «Я безумно тебя люблю, Сэм Винчестер. Безумно люблю...». Зачем-то махаю рукой и уже собираюсь уходить, но ты вдруг встаёшь, оборачиваешься и так тепло улыбаешься мне, а я всё равно не решаюсь подойти. И только когда терпкий дурман полыни на мгновенье заглушает роскошный цветочно-шоколадный аромат, моя душа наконец-то ощущает заветную свободу. И я невесомо ступаю к тебе навстречу, в безграничной надежде на то, что этот рай никогда не обрушится на наши призрачные головы...
