one point for jung jaehyun

«Да как этот урод вообще посмел ко мне прикасаться, — Доён нервно проворачивал ключ в замочной скважине. — Я что, девчонка какая-то, чтобы меня ловить? Да я мужик самый настоящий!»       Доён чувствовал, что его гордость была задета дважды за сегодня, и за этим всем стоит Чон Джехён. Противный Чон Джехён, который то и делает, что пытается вывести Доёна из себя. Доён ненавидел таких, как он, полных фальши, за масками которых скрывается самая уродливая личность. «Зачем тебе спасать меня от падения, когда ты прекрасно понимаешь, что не нравишься мне? Когда я вызвал тебя на «дуэль», ты всё ещё продолжаешь строить из себя хорошего парня? Меня тошнит от тебя».       Тошнит.       Парень шел и пинал каждый камешек под ногами, хотя Доёну очень хотелось бы, чтобы на их месте оказался именно он. Он не понимал, что его за этот день могло расстроить больше всего: то, что он проиграл человеку, которого успел ознаменовать своим врагом, то, что Чон Джехён намеренно пытается унизить его и выйти сухим из воды, или же то, что он теперь не будет спать на своей родной кровати? Конечно, безумно радовало, что их любимый с Тэёном диван наконец-то выберется из лап противного Чон Джехёна, но то, что теперь и кровать попала в его загребущие ручища – не менее злило.

____________________

      Наконец-то дойдя до своей комнаты, Доён вошел, разбрасывая повсюду одежду и вещи; обувь улетела в одну сторону, рюкзак – в другую, куртка – в третью. Парень лениво накинул тапочки на ноги и с противным шаркающим звуком поплелся к дивану, на котором уже развалился Тэён, смотря какой-то сопливый сериал по телевизору.       Тяжело плюхнувшись на диван, Доён обессиленно упал лицом прямиком на колени Тэёна и страдальчески взвыл, из-за чего Ли тихо захихикал и начал гладить по голове друга. — Отчего ты так страдаешь, дитя моё? — аки мамочка спросил Тэён, продолжая поглаживать Доёна по голове в попытке утешения. — Я заебался, Тэён, — пробурчал куда-то в ноги другу Доён, а затем поднял свою голову и с самым кислым выражением лица взглянул на Ли, на что тот в ответ скорчил грустную моську, выпятив переднюю губу и понимающе вздохнув: — Все мы заебались, моя радость, — Тэён перебирал в руках рыжие волосы Доёна, который обратно упал лицом в его ноги. — Я могу спросить, почему Чон Дж…       Тэёна прервал резко поднявший голову Доён, который начал таращиться на него с лицом бешеной белки, а глаза его напоминали 500-вонные монеты. Понимающе поджав губы, Тэён опустил соседа обратно на колени, дабы он не сверлил его таким взглядом.       Ким поудобнее устроился на коленях Ли и окончательно перевернулся на бок, используя ноги Тэёна как подушку. Сам Тэён привык к такому, поэтому никогда не был против подобных жестов. За пару лет в общежитии Ли привык думать, что рыжий для него, словно сын, а тот его мамочка-наседка, которая вечно воспитывает и утешает своего непоседливого цыпленка. — Где этот придурок? — Доён начал замечать, насколько в комнате уютно в отсутствие новенького. Он хотел продлить этот момент как можно дольше и окунуться в те дни, когда они с Тэёном были единственными проживающими здесь. — В душе, только зашел перед твоим приходом. — Надеюсь, он там утопится.       Однако некоторым желаниям не суждено сбыться, и Джехён вышел из ванной комнаты минут через 10 после прихода Доёна. Окинув взглядом сладкую парочку на диване, Джехён прошел уже к своей кровати, на которую облегченно развалился, даже не удосужившись одеться, и принялся рыться в своем телефоне.

____________________

      Тэён начал собирать свои чемоданы, так как послезавтра утром ему придется оставить Доёна на нового соседа по комнате и отправиться на каникулы в Европу вместе со своими родителями. Доён же, наконец-то смыв с себя всю усталость, вышел из душа и направил свой путь к шкафчику с одеждой.       Подойдя ближе к выступу, на котором размещались две кровати и одна большая тумбочка с бельём между ними, он обнаружил всё ещё лежащего после душа, обернутого в одно лишь полотенце, Чон Джехёна, который всё также не отрывался от своего телефона. — Ты одеваться собираешься, плейбой недоделанный? — фыркнул тот Джехёну, даже не посмотрев в его сторону, продолжая копошиться в ящике с футболками. — Не нравится? — с наигранным удивлением спросил Джехён, в попытке ещё сильнее позлить Кима и начал стряхивать воображаемые пылинки со своего голого торса, пока Доён упорно делал вид, что ему абсолютно всё равно, что делает Чон Джехён. «Нарцисс гребанный». — Своё вот это вот оставь нашим теннисисткам, они любят таких смазливых, как ты, — Доён достал первую попавшуюся синюю футболку и грубо захлопнул ящик, уходя от Джехёна подальше. — Спасибо, мне не нужны теннисистки, — Джехён изобразил из своего телефона пилочку и пафосно начал подтачивать короткие ногти, чтобы выглядеть как можно более по-сученски. — Я не заинтересован в них, я присмотрел здесь личность куда поинтереснее. — Вот перед ней и ходи голым, а сейчас просто оденься и заткнись, ты меня раздражаешь своим присутствием.       Джехён не стал ничего отвечать Доёну и с ухмылкой на лице потянулся к чемодану со своими вещами (который он всё ещё не разобрал) за чистой одеждой. В комнате сегодня напряженная атмосфера давила ещё больше, чем вчера. Тэён и Доён мало говорили в присутствии Джехёна, ну а тот, в свою очередь, не пытался завести разговор ни с кем из них. Чон видел, что здесь ему не особо были рады, поэтому, слава богу, всё время молчал.       Этой ночью Доён плохо спал, ему снились кошмары из прошлого, которые не покидали его с самого детства. Всю ночь он судорожно просыпался и оглядывался по сторонам в страхе, что его сны вдруг станут реальностью; вместо этого он видел в комнате только двух соседей, освещенных одним лишь лунным светом. Мягкий приглушенный ночной свет успокаивал Доёна, и он медленно проваливался обратно в сон. *** — Доён-а~ Не шевелись!       Пляж; время приближается к полудню, солнце ослепляет своими яркими лучами, от чего Доён немного жмурится, и это мешает ему рассмотреть всё вокруг. Справа от него выстроены два огромных песочных замка, а слева сидит мальчик и, звонко смеясь, закапывает Доёна в песок.       Ребята громко смеются от происходящего: мальчик засыпал Доёна мокрым песком, а затем начал вырисовывать смешные рожицы и писать на нем разные надписи в духе «**** + Доён = друзья навек». — Доён-а~ — снова протягивает мальчишка, улыбаясь во все свои маленькие зубки, — ты мне веришь? — Да, ты ведь мой лучший друг.       Эти слова будто со всей мочи ударили по голове мальчишки, и его нежная детская улыбка сменилась коварным, навевающим страх, оскалом. Мальчик попытался загрести в свои маленькие ручки как можно больше песка, после чего начал кидать его в лицо Доёна.       Доён пытался вырваться из-под мокрого песка, который сдавливал со всех сторон и не давал возможности даже двинуть рукой, его будто всего парализовало, а песок, которым засыпали его лицо, попадал в нос, рот и глаза, от чего сложно было сделать вздох и закричать. Пульс оглушающе тарабанил в ушах, а через его удары просачивался громкий и злобный смех мальчишки. ***

____________________

      После очередной вечерней тренировки Доён остался в зале, чтобы побыть наедине с собой и своими мыслями. Меньше всего ему сейчас хотелось возвращаться в общежитие. Тэён продолжал собирать все оставшиеся вещи, поэтому было бы грустно наблюдать за тем, как его покидает единственный человек, с которым он мог забыть о существовании Чон Джехёна. Но теперь же ему придется делить комнату только с этим гадким нарциссом.       Доён набивал мяч руками, пока ему совсем не надоело. Почему-то этот зал начал напоминать вчерашний день и его полное фиаско. Подкинув мяч вверх и ударив по нему, дабы он отлетел куда-нибудь в другой конец зала, Доён устало направился в сторону раздевалки.       Даже эта тупая раздевалка напоминает о вчерашнем позоре.       Парень уткнулся головой в дверцу своего шкафчика в попытке откинуть все мысли и сосредоточиться на чем-то другом. Он мечтал, чтобы поскорее уже наступил конец семестра, когда все ученики разъезжаются по домам праздновать Рождество в кругу семьи. Но не Доён. Он был одним из немногих, кто остается здесь на праздники.       Кто-то оставался потому, что семья в другой стране, кто-то ещё по какой-то причине, но Доён оставался здесь потому, что он не хотел видеть свою семью. За всё время, что Ким прожил здесь, он ни разу не ездил домой на Рождество. Единственной, кого Доён хотел увидеть, была его младшая сестра по имени Соль. Они виделись несколько раз в этом году, когда Доён специально подходил к её школе на протяжении нескольких дней, чтобы забрать её и провести домой, но все закончилось, когда родители узнали об этом и, подкараулив его у школы, начали допрашивать сына, почему он так себя ведет и игнорирует каждую их попытку связаться с ним.       Родители никогда не приезжали к нему в общежитие, чтобы встретиться лично из-за вечной занятости. Богатые родители – самые худшие родители. У них никогда не было времени на своих детей, и связи для них были куда важнее, чем чувства обиженного и морально избитого ребенка. Доён знает об этом не понаслышке.       Парень уже собрался уходить, как вдруг свет в раздевалке и коридоре погас, Доён не видел абсолютно ничего в темноте, поэтому как можно скорее достал из рюкзака телефон и включил на нем фонарик. «Видимо с проводкой какие-то не лады», — подумал Доён и решил пойти проверить её исправность.       Вдруг откуда-то прозвучал громкий грохот, Доён даже не смог определить, на что он мог бы быть похож, чтобы хоть как-то оправдать этот доносящийся звук. Ему стало как-то не по себе, поэтому он поспешно направился к выходу, полностью наплевав на проводку.       Не прошло и минуты, как позади Доёна снова раздался грохот, однако в этот раз он был громче и звучал так, будто это было прямо за его спиной. Ким резко обернулся и начал быстро светить фонариком в темноту коридора. Парню казалось, что он попал в фильм ужасов, а так как обычно такие ситуации ничем хорошим не заканчиваются, Доён нервно сглотнул, пока страх наполнял его здравый рассудок. Снова раздался грохот, но в этот раз он был намного продолжительнее предыдущих двух, отчего Доён развернулся и со всей мочи дал деру.       Внезапно Доён врезается в кого-то, чье лицо от темноты, шока и страха ему было сложно разглядеть. Незнакомец остановил его за руки, чтобы тот не повалил их обоих, из-за чего телефон Кима вылетел из рук и упал куда-то к стене. Доёну было абсолютно плевать на, возможно, разбитый телефон, в его груди бешено колотилось сердце, а дыхание перехватывало, отчего ему становилось сложнее дышать.       Доён не знал, прошла пара секунд или целая вечность, но он всё ещё стоял прямо перед незнакомцем. Подступающий к горлу ком и непреодолимый страх, который не давал даже пошевелиться – всё, что сейчас чувствовал Ким. «А что если это убийца? А что если он сейчас вынет нож и пырнет меня ним, или же достанет пистолет и пристрелит на месте? Я стал свидетелем чего-то страшного?» — мысли роились в голове Доёна, а его тело продолжала сковывать оторопь.       Дыхание незнакомца было горячим, а пахло от него сладкой мятной жвачкой и каким-то дорогим одеколоном, который он где-то уже слышал. Его лицо приблизилось к лицу Доёна, от чего тот вжался и от страха сжал кулаки, на что неизвестный только ухмыльнулся. Некто напротив дышал прерывисто и неравномерно, Ким готов был поклясться, что он был не единственным, кто здесь нервничал.       Доён почувствовал дыхание незнакомца на своей шее, а затем, как его губы мягко прикоснулись к нежной коже парня. Он ощутил, как его словно пронзило током от этого прикосновения. По всему телу пробежались мурашки, дыхание участилось, а сердце буквально вылетало из груди. Шея – самое чувствительное место на теле Доёна.       Моментально возбужденная нервная система дала о себе знать, и Доён резко оттолкнул от себя незнакомца и со всех ног побежал к выходу. Адреналин переполнил его кровь, от чего парень бежал так, как не бежал никогда.       Выбежав на улицу, Доён остановился, чтобы отдышаться и посмотреть, не погнался ли за ним тот чудак. Восстановив дыхание, Ким прикоснулся к своей шее и рефлекторно посмотрел на ладонь, словно на ней могло что-то остаться. Ему казалось, что он до сих пор чувствовал то прикосновение горячих губ на своей коже. В его голове прочно застрял запах мятной жвачки и того одеколона. Доён помнил этот запах, но не то, от кого он мог его учуять. Парень потер руками лицо, пытаясь опомниться от пережитого. «Какого хрена?»