Ещё не время терять надежду

В этот раз в баре было совсем пусто. Микото и Анна сидели наверху, Кусанаги перебирал что-то в подсобке, а все остальные разбрелись по своим делам. Ята лежал на диване, ни о чём не думая, просто слушая тишину, которая была настолько беззвучной, что, казалось, заполняла собой всё свободное пространство, превратившись в плотную субстанцию. Помещение освещалось приглушённо-оранжевыми отблесками заката, что, вкупе с окутывающим безмолвием, создавало немного фантастическую атмосферу. Парень представлял, будто он попал в другое измерение, где нет ни разборок, ни предателей, ни смертей, где всегда так тихо и чарующе спокойно, где можно на время приструнить свою неугомонность и просто расслабиться. Ята чуть поёрзал, удобно устраиваясь на боку, подложил руку под голову, подогнул колени и умиротворённо закрыл глаза. Привычный рой беспорядочных мыслей куда-то исчез, оставив после себя лишь бесконечный вакуум в сознании. События последних двух недель утомляли не только физически, но и изматывали морально. Смерть Тотсуки, поиски убийцы, арест короля, встреча с Фушими – всё это отнимало слишком много сил. Последнее подкосило даже больше, чем потеря столь любимого всеми члена Хомры: после ухода лучшего друга Ята никак не мог совладать с собой, хоть и отчаянно пытался скрыть всё за маской ненависти и безразличия. Прошло около пятнадцати минут. Успевший уже задремать юноша очнулся от скрипа входной двери, но остался неподвижен, притворяясь спящим. Он подумал, что это пришёл кто-то из ребят, но почему-то сейчас совсем не было настроения с кем-то разговаривать, и Ята понадеялся, что его не потревожат. Напрасно. Диван чуть прогнулся – вошедший присел на краешек, разглядывая «спящего». Затем не удержался и провёл ладонью по его щеке, тихонько зовя по имени: «Ми~са~ки~». Ята тут же подскочил и сел, шокировано смотря на гостя. Фушими лишь мягко улыбнулся, умиляясь столь забавной реакции. – Что ты тут забыл? – хотелось привнести как можно больше раздражения в этот вопрос, но хомровец был слишком растерян. Получилось, скорее, удивлённо. – Я скучал по тебе, Мисаки, – голос тихий, спокойный, а во взгляде нет безумия и одержимости как во время драки, только тоска и бесконечная нежность. Ята оцепенел, заворожено всматриваясь в глаза Фушими. Тот прервал эту игру в гляделки и обнял бывшего друга, погладил по голове, ласково чмокнул в висок, после чего уткнулся ему в плечо и крепко прижал к себе, будто видел в последний раз. Рыжеволосый был окончательно поражён. Он никак не мог разобраться в своих чувствах: хотелось оттолкнуть, ударить, вышвырнуть вон из бара этого предателя, но в тоже время было необычайно приятно сидеть в его объятиях, чувствуя исходящую от него нежность. Ята, сам не желая себе в этом признаваться, отчаянно надеялся, что всё это не глупая шутка и не отвлекающий манёвр, что Фушими не отстранится от него, дико хохоча, и не вонзит исподтишка нож ему в спину. Вся боль, обида, непонимание и тоска по такому родному человеку прорывались наружу. В конце концов, Мисаки не выдержал и осторожно обнял Сарухико в ответ. Глаза наполнялись слезами, которые срывались с ресниц и тоненькими струйками текли по щекам. Почему-то плакать сейчас было не стыдно, да и сдерживаться уже не было сил. Фушими, почувствовав тёплые руки на своей спине, ещё сильнее прижался к Яте, проводя носом по его шее, целуя нежную кожу, пытаясь донести все те чувства, что так долго прятал в себе. Перейдя на подбородок, он вдруг ощутил солёный привкус слёз. Сарухико чуть отстранился и взглянул на лицо любимого, удивлённо моргнув. Он не ожидал такой реакции, но она была настолько трогательной, что скептровец сам готов был расплакаться. – Мисаки, ты ведь тоже скучал, правда? – этот надломленный шёпот вызывал приятное волнение, даже ненавистное имя звучало так сладко, что заставляло сердце биться чаще. Фушими собрал языком слёзы на щеках Яты и приблизился к губам. Прикоснулся сначала еле ощутимо, невинно, но у обоих закружилась голова от такой сокровенной близости. Спустя несколько секунд Сарухико обхватил нижнюю губу партнёра, нежно посасывая, чуть прикусил верхнюю, провёл языком между губ и проник внутрь, углубляя поцелуй. Руки забрались под широкую кофту, плавно проводя по выступающим рёбрам, задевая пальцами соски. Мисаки неуверенно отвечал, вцепившись в плащ скептровца, задыхаясь от волн сладостного трепета, проходивших по телу. Это было слишком хорошо. Всё, что находилось на расстоянии полуметра от дивана, на котором двое вновь обрели друг друга, резко потеряло смысл. Ята прервал поцелуй и уткнулся в грудь Фушими, продолжая лить слёзы и сдавленно всхлипывая. Неустойчивый к эмоциональным потрясениям, он никак не мог успокоиться. – Сару... Так почему же, Сару? Почему ты предал нас? – слова давались с трудом. Сарухико не спешил отвечать, успокаивающе поглаживая Мисаки по спине одной рукой, а другой перебирая волосы на его затылке. – Сару... Вдруг в эту идиллию нежданно врывается запах табачного дыма. Ята открывает глаза, обнаруживая себя всё также одиноко лежащим на диване. Напротив него сидит Изумо-сан и задумчиво курит сигарету, иногда бросая на парня сочувствующие взгляды. Ята постепенно понимает, что плакал во сне и вслух называл имя Фушими. Он тут же заливается румянцем от смущения и стыда. Никто, никто не должен знать о том, от чего он сам так долго пытается откреститься. Мисаки садится, ставит локти на колени и обхватывает ладонями голову, уставившись в пол невидящим взглядом. Силится придумать хоть какую-то отмазку, но ничего не выходит. Да и какой уже смысл? Всё слишком очевидно. Кусанаги докуривает, тушит сигарету в пепельнице, встаёт, обходит низкий журнальный столик и садится рядом с Ятой. По-дружески приобнимает за плечи и задумывается, подбирая ободряющие слова. Второй в Хомре был для всех кем-то вроде мудрого старшего брата, готового всегда так ненавязчиво оказать поддержку и дать совет. Порой так и хотелось назвать его «нии-сан». Изумо выныривает из своих мыслей и, наконец, изрекает: – Не падай духом, Ята-чан. Это ещё не конец. И он, как всегда, чертовски прав: это ещё не конец. Этим двоим потребуется немало времени, чтобы устранить всё возникшее недопонимание и разрешить возникший конфликт. Разумеется, в пользу обеих сторон.