Малахит Эребора

      Не ему теперь было избирать свою участь. Но и не той, в ком он видел это право и эту власть над собой. Подкопив золота и наладив новые торговые отношения, Трор начал всерьёз подумывать о том, что всем им довольно жить на поверхности. Нужно было искать себе новый дом в чертогах гор, как велят законы их предков. А заодно возобновить союзы с кланами, ибо не было дня, когда он не думал бы о грядущей войне — за утраченные сокровища и милые сердцу малахитовые чертоги. Ранним утром Трор собственноручно поднял сына и старшего внука, повелев им явиться в занимаемую им комнату. Спешно одевшись, Торин спустился вниз, отворил тяжёлую дверь и оказался в компании отца и деда.       — Я позвал вас обоих, чтоб объявить о своём решении. Мы засиделись на землях Элмонда, и сколь бы он ни был гостеприимен, нам не место на открытых просторах и, тем более, в услужении. Лето ещё не закончилось, и самое время отправиться в путь. Я сам возглавлю вас. Ты, Трайн, подбери десять воинов в силе и ещё не забывших, что делать с оружием, кроме как продавать. А ты, Торин, подготовь своего друга Ульви и займись снаряжением отряда. Даю вам неделю, а по прошествии оной мы направимся на север, в Синие горы. Птицы приносят вести, что древние чертоги сейчас необитаемы. Но этого недостаточно, чтобы поселиться там. К холодам мы достигнем южной оконечности Азраг Арад*, перезимуем под защитой их сводов, по весне же исследуем и северную часть за заливом Лун. От успеха этого путешествия может зависеть благоденствие нашего клана. Поэтому отнеситесь к своей миссии со всей серьёзностью, а ещё не разносите слухов. Я сам сообщу остальным о нашем походе.       Отец с сыном переглянулись, Трайн улыбнулся и похлопал Торина по плечу.       — Это первая твоя миссия, достойная будущего короля! Поблагодари деда за эту честь, — юноша послушно кивнул головой и тихо спросил:       — А Фрерин? Он разве не пойдёт вместе с нами?       — Фрерин ещё молод, и не показал себя воином. Поэтому он останется тут. Не переживай за него, мой мальчик. Возможно, ему и будет обидно, но это дело для самых лучших. А вот в тебя я верю!       В иное время перспектива стать участником такого похода, а главное — надежда на перемены в жизни, воодушевили бы его необычайно. Теперь же отец внимательно смотрел на своего первенца и тщетно искал на его лице хоть какое-то подобие улыбки.       — Что с тобой, Торин? Ты не рад? В твои годы я не мечтал ни о чём подобном. Узбад благоволит тебе и твоему другу. Сопровождать короля — честь для каждого. Ты расстроился из-за Фрерина?       — Да. Да, разумеется.       Горькая правда состояла в том, что Торин не лгал отцу в тот момент. Да только смысл, заложенный в их слова, был в корне различен. Едва у него появилась мечта и надежда, дед разлучал его с Райнэ на долгое время. Фрерин же оставался рядом с той, которая не выходила из снов и мыслей. С той, что, возможно, ещё лишь задумалась о своём праве выбора. И теперь эти хрупкие чувства, едва зародившиеся, но, он верил, крепчавшие, развеются и пропадут. Брат пойдёт к своей цели решительно, в этом Торин теперь ни секунды не сомневался. Уже этим же утром Трайн уехал, а они с Ульви занялись приготовлениями. Долгие четыре дня они почти ни с кем не разговаривали, исполняя указ узбада. Торин был молчалив и сдержан. Грусть изливалась рекою из его глаз, друг не мог не заметить этого, но не подавал виду. Ему была хорошо понятна причина печали товарища: он и сам ощущал подобное. Но только свою избранницу Ульви не приходилось делить и отстаивать, не приходилось прятать их встречи от собственного брата. Наконец, Трор объявил о походе. Домочадцы встрепенулись от неожиданности. Фундин и Гроин остались обижены тем, что их не берут с собой. Но их отец Фарин принял бразды правления с почтением и благодарностью. На избранников Трора глядели с великой завистью, но не таили слезу на глазах: расставаться столь надолго всегда не просто.       Юные друзья справились с поручением очень быстро, и в последние дни у них появилось время проститься с родными и близкими, обойти полюбившиеся места, завершить все дела в Дунланде. До отъезда оставалось два дня и три ночи, когда Ульви удалось провести целый вечер с малышкой Дис. Принцесса не плакала, но и не отпускала его руки. Она гордилась своим избранником, верила, что он станет героем.       — Ты береги себя! И моего брата. Он бывает таким безрассудным! Он очень раним, хотя многим кажется толстокожим. Пусть Махал даст вам сил и защитит от опасностей!       Ульви откинулся на ствол дерева, мечтательно поглядел на небо, а после вновь на свою подругу.       — Знаешь, я думаю, ему обязательно нужно увезти с собой немножечко счастья, тёплое воспоминание о самом неповторимом, — Дис радостно заулыбалась и закивала головой. А белокурый парень тихо шепнул ей: — Значит, поможешь?       Юной барышне не сложно было оказать такую помощь и направить подругу в верном направлении. На пороге перемен и, тем более, далёких странствий каждый стремится провести последние часы там, где милее сердцу. Никто не сомневался, что завершив все приготовления, Торин уйдёт в свою хижину: попрощаться, навести порядок, в последний раз переночевать да запереть её очень надолго. Провожая сына с порога, отец окликнул его и велел вернуться на последний семейный ужин. Парень кивнул и пришпорил своего пони. Ему было тяжело видеть знакомые повороты дороги, и знать, что это в последний раз. Ему было грустно складывать в ящик инструменты и прощаться со своей кузницей. Впервые за всё время ему не нужно было заготавливать дрова на следующий приезд. Чтобы немного взбодриться, гном скинул одежду и с разбега нырнул в озеро. Проплыв его дважды от берега до берега, он несколько раз окунулся с головой, поправляя намокшие волосы, струящиеся по спине и плечам тёмными реками. Стоя по грудь в воде, он вздохнул и прислушался. Вокруг было тихо, только привычные лесные звуки и шорохи. Однако шестое чувство уверенно твердило ему, что здесь кто-то есть. Резко развернувшись, он поймал игривую улыбку девушки, присевшей на корточки у воды и наблюдавшей за его купанием. Рыжий пони нежданной гостьи пасся чуть поодаль. Брызги и плеск воды позволили ей подкрасться незамеченной и получить награду: растерянность, застывшую на лице гордеца и красавца, чьё отменное сложение представало теперь, как на ладони.       — Райнэ, что ты здесь делаешь?       — Всего лишь пришла попрощаться. Прости, не думала, что застану такую картину… — она вновь улыбнулась так тепло и невинно, словно действительно пожалела об увиденном. — Вылезай из воды, не буду я на тебя смотреть!       Выбравшись на берег и повязав на пояс широкое полотно, служившее ему полотенцем, Торин подозвал гостью ближе. Девушка подвела к хижине свою лошадку, сняла с упряжи бархатный плащ, подошла вплотную и накинула его на мокрые плечи гнома.       — Лето заканчивается, и уже прохладно.       — Ничего, нужно привыкать. Мы уходим на север в Азраг Арад.       — Да, я знаю. Поэтому и пришла.       Тепло её накидки казалось особенным: мягким и обволакивающим. Но стоило Райнэ коснуться его плеча рукой, по телу словно прошёл разряд молнии. Не думая ни о чём кроме стрелки часов, неумолимо отсчитывающей их последние часы вместе, Торин схватил девушку со всей силой и стал жадно целовать. Руки прижимали её к себе всё крепче, не давая ей ни малейшей возможности вырваться. Эти губы были нежнее роз и слаще любого вина, близость тела вызывала дрожь, и всё исчезло вокруг кроме сбывшегося наяву давнего желания. Остановившись, но всё ещё не отпуская вожделенный трофей из железных объятий, он вгляделся в её огромные глаза, застилавшие своей красой целый мир. И лишь тогда ослабил хватку, просто прижал Райнэ к груди. Она не собиралась убегать, не думала сопротивляться. Она пришла сюда, потому что тоже хотела этого. До самого вечера они были вместе, потом добрались до переправы через речушку и распрощались возле входа в парк — уже в темноте. А утро последнего дня в Дунланде началось для Торина с самого сладкого и нежного прикосновения.       — Не ждал, что я вернусь?       — Скорее, не думал, что ты можешь так рано просыпаться, — руки с наслаждением обвились вокруг её плеч, лицо окунулось в пушистые волосы. — Я ждал тебя всегда. Все годы, что мы знаем друг друга.       — Если ночью не сомкнул глаз — не мудрено и проснуться. Не хочу терять ни минуты из тех, что остались. Хочу каждую из них наполнить тобой и вкушать по одной в день всё то время, что нам не быть вместе.

***

      А уже следующим утром жизнь изменилась. С рассветом небольшой отряд покинул насиженное жилище, оставив прощания и боль разлук в дне минувшем. Дорога до Тарбада была наезжена и уже хорошо знакома Трору, однако далее к западу власть сменялась, и имя Рольфа Элмонда уже ничего не значило. Горстка гномов оставалась наедине с неведомыми землями, городами, населёнными чужаками; и если бы издревле дети народа кхазад не были отважными путешественниками, у каждого был бы не один повод для опасений. Многие сновали по Великому тракту, но никакая граница земель не может считаться безопасной. Никакая другая дорога не ведёт за собой представителей всех сословий и рас. И не всем в этих землях знакомы и милы гномы. Бесконечные степи с обеих сторон вынуждали ночевать у всех на виду, на продувных ветрах, да довольствоваться очень скудными охотничьими трофеями. Город Сарн-Форд на реке Брандуин стал благословенным и долгожданным уже потому, что дальше ландшафт менялся, и вновь начинались леса. Город кишел рыбаками и торговцами, причём были среди людей и очень странные — крохотного росточка, ниже, чем даже гномы. И каждый принял бы их за детей, если бы не их лица, голоса да хитрость в делах. Они звались полуросликами или хоббитами, и поговаривали, что нигде больше в мире нет такого народа. Из Сарн-Форда большинство путешественников направлялось на север по реке, путь гномов же лежал на северо-запад. Пополнив запасы, но почти опустошив свои кошели с монетами, они должны были добраться до холмов — преддверия Синих гор — и использовать последнее тёплое время для обустройства и пополнения съестных припасов.       Цепь холмов казалась необычайно длинной. Если бы эти холмы находились в Дунланде, то пересекли бы его полностью с запада на восток или с севера на юг. Достигнув последней группы холмов, которую местные называли странным именем «Башенные», Торин и Ульви первыми увидели вершины белокаменных маяков, которые, должно быть, были видны и с моря. Лес здесь необычайно редел, превращаясь в кустарник и просто вереск, устилавший бедную землю. Но совсем рядом видны были грубые пологие стены, выше переходящие в почти отвесные, а венчали их всегда заснеженные вершины. Это были Синие горы — остатки древней обители гномов, цель их странствия.       Достигнуть горы — ещё не значит поселиться в ней. Лишь через месяц, исследовав и расчистив входы и выходы, открыв источник воды и наспех обустроив несколько гротов в средней части массива, небольшой отряд смог впервые лечь спать под защитой несокрушимых стен. К югу от их нового жилища росли леса, а это источник дров и дичи. Позволив всем спутникам несколько дней отдохнуть, Трор начал исследовать гору. То было непростое дело, но когда снаружи метут метели и стоят холода, это единственное, чем гном может занять себя. Под пылью и руинами древних залов им понемногу раскрывался облик древнего поселения: становилось понятно, где были кузни и шахты, где жили мастера, и где пировали. Мало что сохранилось, но прикасаться к древностям — значит отчасти попасть в мир минувших дней. В мир, когда праотцов ещё помнили в лицо. Возможно, гроты, приютившие их, служили выжившим гномам Ногрода и Белегоста. Или же позже потомки Огнебородов и Широкоплечих вернулись сюда, поближе к чертогам отцов.       — А где сейчас эти кланы? Почему покинули эти залы и ушли?       — Лагу-Надан теперь в самом центре торговли, в холмах Дор-эн-Эрниль. Я видел их короля, когда бывал в Атанварнионе, мы держим союз. Они немногочисленны, оттого, что ещё в давние времена отчасти смешались с нашим могущественным кланом. Ну, а Разин-Тараг обосновались в Ушкан Арад*, — Трор недовольно глянул вокруг себя и продолжил: — А ушли они потому, что тут хоть шаром покати! Ты видел хоть крохотную песчинку золота? Или хоть серебра? Это пустые недра. Если только на северном кряже, на самом краю земли, нас ждёт что-то ценное. Но не здесь.       Он искал не жильё, а богатство. А богатства верно не было там, где много столетий раньше уже стояли гномьи поселения. Зимние месяцы так и прошли, разжигая гнев узбада всё больше и больше. Едва только снег начал таять, отряд оставил свою зимовку и пошёл на север, через реку Лун вдоль великого кряжа, что упирается в самый холодный край всех земель. И не было равных им в строптивости и упрямстве. Четырнадцать смельчаков изучили все подходы и остатки былых поселений, побывали в лесах и на берегах рек, ибо северная оконечность Азраг Арад куда привлекательнее из-за многочисленных вод, берущих начало под горами, или питающих эти недра, чтобы вновь выйти наружу и слиться с морем. Земли вокруг казались не хожеными, не тронутыми ни рыбаком, ни охотником, ни торговцем. Воды были чисты, словно глубины Священного озера, а воздух словно наполнен был вкусом. Хвойный лес пригоден был для строительства, а смолы таких деревьев считались целебными. Реки кишели рыбой, а леса — дичью. Глаза наследника полнились восхищением от видов, что раскрывались со склонов гор, и не раз говорил он отцу, что не нужно им лучшей новой родины. Но Трор оставался непреклонен: в недрах не было золота и серебра, только лишь железо и уголь. Достигнув самой северной оконечности, они не нашли жил благородных металлов. А значит, великий во все времена клан Сигин-тараг будет искать себе другое обиталище.       Задержавшись на севере до поздней осени, гномы вынуждены были вернуться на место своей прежней зимовки и коротать там весь период холодов, промышляя охотой и пытаясь заработать на шкурах. Они не умели их выделывать, а оттого даже за редкую пушнину получали от местных торговцев очень мало. Они устали есть одно мясо — без соли, приправ и картошки, устали пить одну воду и спать на лапах ельника. Они были подавлены, ведь поход оказался напрасным. Весну каждый ждал с нетерпением. А двое самых младших участников путешествия просто считали дни до возвращения в Дунланд.       — Как ты думаешь, она ждёт меня также, как я её? — шептал один другому, выбрав время, когда их никто не услышит.       — Конечно же ждёт! Скорее бы уж покинуть эти земли…       Ульви и Торин вновь сошлись так близко, как никогда ещё. К трудностям они были привычны, но теперь оба хранили от старших секрет: о том, что избрали свою любимую до скончания дней, хоть оба ещё только приближались к моменту сорокалетия. Кто угодно поднял бы их на смех, но только гномы упрямы и в любви: мало кто знает, что полюбить им удаётся за всю жизнь лишь единожды. Сердца мальчишек рвались на восток, туда, где остались родные берега маленькой речки, дорога через поля и хижина на лесной поляне. Туда, где их ждут. В день начала пути они оглядели окрестности и снежные шапки Синих гор, сказав им: «Прощай!». Казалось, что навсегда. А после хотелось скакать по дорогам галопом. В первых днях лета мечта сбылась, но обернулась трагедией.       Предместья Гэлтрю были, как прежде, людными и шумными. Отряд встретили, как героев, хоть весь путь и оказался проделан зазря. За два года мало что изменилось, разве что братья Балин и Двалин очень выросли, а Фарин начал заметно стареть. Только ни в первый час, ни в последующие никто не прибыл в деревню из хозяйского поместья. Не было Фрерина, не было Дис, не было Райнэ. На вопрос: где же они, юные гномы получили ответ от самого Трора.       — Они отбыли месяц назад. Корабли всегда уходят к устью Андуина в начале мая. Я узнал об этом в Тарбаде и сам отправляюсь туда в скором времени. Мы потерпели крах в своей затее, и это повод созвать все южные кланы: Шакх-руун, Нараг-шаяр и Разин-тараг тоже, для важных переговоров. Нам нужен союз всех семерых королей. А поэтому вы с Трайном и Фундином во главе отправитесь на восток разыскивать Железноруков и Густобородов. Путешествие выйдет сложнее и дольше этого, но вам дадут отдохнуть довольно.       Переглянувшись, друзья предпочли расстаться и побыть в одиночестве. Заброшенная хибара в лесу совсем обветшала без своего хозяина. Даже в солнечный день место выглядело уныло. И каждый клочок земли, каждая вещь в домике напоминала те несколько незабываемых дней, которые они провели здесь вместе с любимой.       Всего месяц! Какой-то несчастный месяц разделял их от встречи друг с другом! В Тарбаде они разминулись всего на дни, а теперь впереди ещё годы странствия в неизвестность. Дед был несправедлив. И Фрерин! Почему Фрерин уехал с ними? В этом жесте — очередное благоволение деда, сродни белого золота и бриллиантов на кольцо? Если сам Трор кидает их в объятия друг друга, значит того же желает и Элмонд. А это — крах всех надежд, даже если Райнэ не лжёт и действительно любит его. Поток мрачных мыслей прервался коротким размышлением о том, говорила ли она о любви. Все слова этой девушки Торин хранил в памяти с момента их первой встречи. Она позволяла целовать себя, но не говорила «люблю»… Захотелось шарахнуть по стене с плеча, пусть это и разрушило бы несчастное ветхое строение, когда внутренний голос вопросил в ответ: «А ты говорил ей о том, что любишь?..»       Было больно, но впереди стояли новые цели. Шатар-тараг и Анхил-мек — два самых дальних и самых загадочных клана, в существование которых эльфы и люди вообще не верят, считая пару скользких упоминаний вымышленным сказаньем. В древние времена праотцы их проснулись в легендарных горах Орокарни — Бараз Арад по-гномьи и их продолжении Тулукх Арад*, и с тех пор недра крайних восточных гор кормили своих обитателей и защищали от бед, постигших других. Они славились своим латным доспехом и оружием, и они были многочисленны. Если Трор затевает войну с участием семи кланов, именно сородичи с далёкого востока смогут дать больше воинов, чем другие. Заключить такой союз означало возобновить давно утраченные связи с этой ветвью кхазад. Но для этого нужно было добраться до другого края земли. А ещё забыть о том, что долгое время согревало душу и сердце. Ульви был убеждён, что встреча королей всех южных кланов — не что иное, как желание выдать Дис замуж за одного из молодых наследников. А если это так, значит и Элмонд повёз туда дочь с той же целью. Торин помнил каждое слово, и теперь в голове его всплыла фраза Рольфа, сказанная много лет назад, но будто бы вчера:        «Ты обязательно выйдешь не меньше, чем за принца. Или уж сразу за короля!»       Не зная, зачем, накануне нового путешествия оба друга пришли под сень старого дуба возле реки. Не говоря ни о чём, каждый вздохнул глубоко и бросил камешек в воду. А потом был долгий путь на юг к вратам Рохана, на восток через бескрайние степи и поля и вновь на север через Бурые равнины. На берегах моря Рун жило много их сородичей, и там посланники Трора получили всю поддержку и помощь. Но что ждёт их дальше — не могли сказать даже жители западного Прирунья. Народы людей, что селились дальше к востоку, слыли дикими варварами, способными жить на морозе и без оружия убивать даже медведей. Язык их был сложен, а потому никто на западе не учил его, ибо те немногие торговцы, что приходили к ним, сами владели их языками. Никто не ведал, кого из валар они почитают, и по каким законам живут. Но все знали, что невозможно завоевать эти земли, разве только весь остальной мир не сложится воедино и не выставит против них всех своих лучших воинов.       Долгое время горстка гномов, возглавляемая королевичем и его кузеном, старалась обходить людские поселения. В тёплое время им достаточно было пищи и огня их костров. Но с наступлением холодов всё изменилось. Холода здесь были такие, как они видели в Синих Горах, но только здесь у них не было крова. Ноги низкорослых коренастых мужчин, хорошо вооружённых и гружёных запасами, вязли в нескончаемых сугробах. О дорогах же в этих краях, похоже, и вовсе не слышали. А если и были эти дороги, то все их замела первая же метель. Хлеб и зерно иссякали, воду часто можно было получить, лишь растопляя снег. А ночами не раз приходилось сражаться с суровыми хищниками, которых не страшил даже огонь. Становилось понятным, почему никто не решается приходить в эти земли, чтобы завоевать их. Когда двое были ранены во время охоты, выхода не осталось, и пришлось обратиться к людям. Их впустили, не задавая вопросов, но долго смотрели, как на диковинку, а потом словно смекнули и стали указывать на восток. Трайн и его товарищи кивали, подтверждая, что это нужное направление. Пострадавших отдали в руки знахаря, всех накормили и дали отведать жгучего пойла, от которого все они спали потом словно убитые, но проснулись отдохнувшими и полными сил. Этот странный народ и сам походил в чём-то на гномов: с грубыми ручищами, раскрасневшимися на морозе щеками и бородами до пояса. Вот только были они выше даже тех, что стали знакомы в Дунланде. Гномам было невдомёк, отчего ни один сундук и ни одна дверь в их домах не закрывается на замки, а щеколды если и есть, то только от ветра? Отчего каждый может войти в дом другого, взять, что желает, и просто уйти? Отчего девы их пышны и красивы, как и гномки, только не носят бород, а ещё очень ласковы даже с чужаками? Отчего каждая трапеза почти как пир, и это лишь в радость хозяевам? А главное — отчего их серебряные монеты, протянутые в час расставания, отвергли со смехом и многократно очертили в воздухе руну дубовой ветвью? Вопросов осталось больше, чем ответов на них. Но в каждом следующем доме всё повторялось, и не нужно никому было золото, скорее добрая совместная трапеза да мелкая помощь по хозяйству.       По весне вскрылась ещё одна непростая особенность этих земель: непроходимые болота, что преграждали путь и становились препятствием худшим, чем даже горы. Но оказалось, что среди местных есть следопыты. Так к середине весны, после почти двухлетнего похода уставшие, но подивившиеся этой стране путешественники увидели уходящие в небо вершины Орокарни. Люди хорошо знали, где расположен вход, и, как выяснилось, водили с гномами старую добрую дружбу. Самый северный клан Шатар-тараг был богат залежами алмазов. Анхил-мек же нашли у себя жилы металлов, неведомых гномам ранее, и поняли, что если добавлять их в сталь, то можно получать разные необычные свойства клинков и других изделий. Они слышали о несчастье Долгобородов и отправили с наследником Сигин-тараг своих воевод в знак скрепления союза и участия в переговорах с другими кланами. Решено было, что уже вскоре три с половиной тысячи воинов выдвинутся и займут позицию западнее, разместившись в людских городах. То была помощь, которой ждал Трор, хотя никто пока не раскусил его замыслов. Торин, как и его отец Трайн считал, что армию собирают, чтобы сразить дракона. Возвращаясь, оставалось лишь восхищаться этой далёкой страной, укрытой зеленью трав и золотом пшеничных полей. Вот в чём видели они ценность истинного золота, а ещё верили, что каждое дело нужно совершать бескорыстно.       Чем ближе был Дунланд, тем больше сердце терзали сомнения: что он сейчас узнает? Минуло почти шесть лет со дня последней незабываемой встречи. Хватило ли на столько дней тех минут, наполненных их любовью, если вкушать каждый день по одной? Или всё так, как говорит Ульви, и теперь их удел — навсегда забыть о собственной семье? Глядя на своё отражение в воде, Торин увидел на подбородке первые тёмные волоски — предвестники бороды. А значит, он стал мужчиной теперь уже и по меркам природы. Если дед затевает войну, он готов был пойти на неё, но безумно смущался увидеться с той, что, скорее всего, уже обещана другому. Да и просто могла забыть, ведь прощались всего-то на год. Слух о их возвращении уже летел вперёд их лошадей, в каждой деревне кубки полнились за их удачу. Но отчего-то спешить не хотелось. Сердце звало туда, где начался этот путь — на берег реки к могучему дереву. И когда путь закончился там же, а калитка захлопнулась, впуская его, Торин увидел Райнэ: статную, повзрослевшую и безумно прекрасную. Только казалось, что из глаз её исчез тот шальной огонёк, превращавший всё вокруг в игру и забаву. Она ждала его и откуда-то знала, что он придёт. Откуда? Впрочем, важно ли это? Стоило их глазам встретиться, как на щёку каждому упала маленькая слезинка — последняя минута, исполненная любви. Их хватило. И губы встретились, ощутив тот же вкус, что не забывали и не могли забыть. *Azrag 'Arâd — Синие горы (Эред Луин) на реконст. кхуздуле от azrag — синий, восст. urd (мн.ч 'arad, читается как араад) — гора. `Ushkân `Arâd — Пепельные горы (Эред Литуй) на реконст. кхуздуле от `ushkân — дымчатый, пепельный, 'arad (мн. ч.) — горы. Baraz 'Arâd — Красные горы от ориг. кхузд. baraz — красный. Tulukh 'Arâd — Желтые горы от восст. tulukh — желтый Все цвета упоминались ранее в названиях самоцветов. Развёрнутый комментарий к главе (помещён под текстом, поскольку не лезет в поле для комментариев)       Из эссе Дж. Р.Р. Толкина «О гномах и людях», опубликованного Кристофером Толкином в 12-м томе «Истории Средиземья» имеем следующее:       «В традициях гномов конца Третьей Эпохи не забывались названия мест, где 'пробудились' Семь Предков; лишь два из них были известны эльфам и людям Запада: самое западное, место пробуждения предков Огненнобородов и Широкоплечих (Broadbeams); и место пробуждения праотца Долгобородов, старейшее из всех. Первое находилось на севере Эред Линдон, великого восточного хребта Белерианда, от которого во Вторую и поздние эпохи остались Синие Горы; вторым была гора Гундабад (кхуздульское название), место, почитаемое гномами, и его оккупация в Третью Эпоху орками Саурона стала одной из основных причин великой ненависти гномов к оркам. Ещё два места находились восточнее, гораздо дальше, чем расстояние между Синими Горами и Гундабадом: то, где появились Железные Кулаки и Густобороды, и то, где проснулись Черноволосые и Каменноногие. Хотя четыре этих области были очень далеки друг от друга, гномы различных родов не прерывали связи между собой, и в ранние эпохи часто устраивали встречи в Гундабаде. Во времена великой нужды даже самые отдалённые поселения отправляли помощь любому роду; как это случилось во время Великой Войны с орками (Третья Эпоха, 2793-2799). Хотя гномы неохотно переселялись и образовывали постоянные поселения или 'царства' вдали от мест пробуждения, кроме, как в случае нападения превосходящего противника или из-за катастроф, таких, как затопление Белерианда, они были смелыми и отважными путешественниками и умелыми строителями дорог; также, все роды гномов разделяли один общий язык». [пер. Александра Голубина; полный текст эссе размещен на сайте «Арда-на-Куличках», http://www.kulichki.com/tolkien/cabinet/people/dm.shtml]       Таким образом, Черновласы и Камненоги должны обитать где-то рядом друг с другом, равно как Железноруки и Густобороды. Причём, оба места находятся восточнее Мглистых гор. Исследуя карту, можно предложить только два подходящих для гномов обиталища: горы Харада и далёкие Орокарни (Красные горы и их продолжение — Желтые горы).       Огнебороды и Широкоплечи давно покинули Эред Луин. Мы точно знаем, что недра их были истощены, и там никто не жил, что позволило Трайну привести туда свою общину, уцелевшую после битвы при Азанулбизаре. Следовательно, два последних клана нужно искать где-то в других горах. Но не в Серых и не во Мглистых, захваченных орками и балрогом! А также не в Белых, которые были неприступны и необитаемы.