Глава 44. Откровение отшельника
18 августа 2020 г., 03:04
Братья переглянулись. Услышав вопрос, Фили внезапно понял, что за все месяцы поисков Даэрона он даже не подумал, что скажет эльфу при встрече. Их заминка и явная неловкость, заметная во взглядах и движениях, не укрылась от мудрых глаз отшельника. Кили с его извечной находчивостью постарался прийти на помощь старшему брату, выпалив что-то о любви к путешествиям и мечте увидеть весь свет, но действия его попытка не возымела. Эльф прекрасно понимал, что эти гномы явились сюда целенаправленно, да ещё и великолепно догадывался о цели визита. Лгать было бы глупо и бессмысленно, поэтому Фили привстал с места, приложил руку к груди, чуть поклонился и произнёс:
— Не станем скрывать истины: мы действительно искали вас.
— Для чего же? Чтоб пересечь полмира нужны воистину веские причины.
— И они действительно веские.
— Понимаю. Вы ищите леди Райнэ, не так ли? Не спорьте, я давно уже знаю об этом. Но только не могу понять главного: почему не сам Торин приходит ко мне вот уже в который раз? Королевские дела, разумеется, велики числом и неотложны. Но я ведь передал ему кольцо. Надеюсь, послание достигло адресата?
— Конечно же достигло! И очень его расстроило. С тех пор он окончательно потерял веру.
— А вы нет? Почему же?
— Дядя сказал нам, что кольцо не снималось с пальца.
— Верно. И что же это доказывает?
— Что орки разорвали её на части? — голос Кили при этом дрогнул.
— Но тела ведь не нашли.
Озадаченные юноши вновь растерянно посмотрели друг на друга, и в глазах каждого стоял немой вопрос. Выдержав долгую паузу, Кили спросил напряжённым полушёпотом:
— Так что же, кхазуш Райнэ испарилась? А кольцо и другие украшения остались? Но ведь так не бывает!
Лицо эльфа оставалось непроницаемым, не выразило никакой видимой эмоции. Даэрон сделал глоток воды и вымолвил:
— Будем считать это первым вашим вопросом. Но он ведь не единственный?
Голос мудреца звучал на редкость спокойно, даже гипнотически. Юношей не покидало чувство неловкости и даже опаски, ведь, выходит, о мучивших их загадках этот эльф говорил, словно о самых обыденных вещах. Это настораживало, но только теперь они были в плену необычного леса, в самом его сердце — обители странного отшельника. Обратной дороги не было, но и на горизонте забрезжил лучик надежды узнать, наконец, всю правду.
— Разумеется, этот вопрос не единственный. Но все они, похоже, связаны в одну таинственную цепочку.
— Что же? Готов выслушать следующий вопрос.
— А можно мне задать его? — Кили перебил старшего брата, но, получив немое одобрение, продолжил. — Отчего в Зеленолесье вас звали свинопасом?
— А ещё выжившим из ума, не правда ли? — лицо эльфа изобразило подобие лёгкой улыбки, гномы вновь ощутили неловкость. — Это очень простой вопрос, стало быть и ответ будет ни капли не сложнее. Я действительно взращивал там стада. Отсюда и данное мне прозвище.
— Но зачем? Разве нужно это целителю?
— Целителю нет. Это нужно было учёному, учителю и просто восхищённому другу.
— Вы делали это для друга?
— Именно так.
— Но эльфы говорили, что потом вы отвозили животных в Пустошь. С какой же целью?
— Такова была наша общая цель. Жаль, что ваше безумное появление нарушило все планы, и в итоге произошло столько бед! Всё могло бы сложиться совсем иначе!
Фили непроизвольно сделал глоток вина, а его брат закурил свою трубку. Даэрон вновь озадачил их, и теперь вопросов стало даже больше, чем изначально. Эльф заметил это и жестом предложил продолжать диалог. Однако на этот раз его собеседникам требовалось некоторое время чтобы собраться с мыслями и выбрать, с чего начинать.
— И что же становилось с ними там, в Пустоши?
— Там их участь, увы, была незавидной. Впрочем, как и во всех других населённых местах. Я не менял их участи, но содействовал ослаблению того, кому эти стада доставались на ужин.
— Дракону?! — в голос воскликнули братья, подскочив на своих местах.
— Пустошь оттого и назвали Пустошью, ибо там не было иного обитателя кроме дракона Смауга. А драконы хоть и могут обходиться без еды очень долго, но всё же не бесконечно.
— Вы и этот ваш друг кормили это кровожадное чудовище? — голос Кили звучал негодующе.
— Спокойнее, юноша. Представьте себе, что было бы, если бы я этого не делал. В былые времена Смауг выползал из горы, и всякий такой раз заканчивался трагедией для Эсгарота и Зеленолесья. Он поедал не овец и хряков, а самих жителей. А мог и спалить дотла и леса, и поля.
В тот миг Фили вспомнил, что одной из причин их похода стало как раз то, что Смауга не видели уже очень долго. Выходит, именно действия Даэрона стали тому причиной.
— Но вы сказали про ослабление. А сами, выходит, содействовали тому, чтобы он набирался сил! Разве еда не даёт силы?
На этот раз тонкие бесцветные губы мудреца воистину улыбнулись. Будь собеседники целителя чуть проницательнее и пребывай в тот миг не в таком запале, они смогли бы понять, что изрядно забавляют своего спасителя. Но при этом в его взгляде и настрое не возникало и тени досады или злости.
— Еда даёт силы всем, кто в ней нуждается. Это непреложная истина, и тут мне не поспорить с вами, юноша. Но только вы сами отчего-то не подумали, зачем мне было самому растить стада, если бы мне нужна была обычная еда?
— Так дешевле? — робко вставил Кили, уже и сам понимая, что суть не в этом. Даэрон даже не отреагировал на реплику о деньгах.
— Если быть лаконичным, я взращивал стада на особенных травах. А после кормил дракона несколько особенной едой.
В разговоре вновь возникла пауза. Гномы переглядывались, окончательно сбившись с толку, и поэтому их мудрый собеседник продолжил свою речь, стараясь говорить как можно понятнее.
— Много лет назад, истово желая помочь любимому исполнить тяжкий родовой долг, леди Райнэ начала изучать всех существ, имеющих с драконами общее, а также подняла все древние свитки, повествующие хоть что-то о самих драконах. Твари эти особенны, очень редки. Но уже сама редкость вида свидетельствует о том, что у них есть свои слабости. И она искала их, шаг за шагом приближалась к открытию способа извести чудовище в самом его логове, без пожаров и многих жертв.
— И что же, такой способ есть?.. — братья не верили своим ушам и страстно желали услышать продолжение рассказа.
— Такой способ был, но я уже напомнил о том, что ваша легкомысленная выходка не дала завершить дело многих десятилетий. Вы поверили в случай, ухватились за призрачную и безумную идею. Да ещё и впустили в гору этого полурослика, будь он неладен. А ведь оставалось уже совсем немного! Может, лишь несколько лет… — Даэрон вздохнул, по всему его облику было понятно, как сильно он разочарован. Однако собеседники никак не дали бы ему времени на раздумья и сожаления, нужно было продолжать рассказ. — Она начинала с ящериц и рептилий крупнее, за двадцать с небольшим лет изучила этих животных как свои пять пальцев. Я содействовал в меру возможностей, и в конце концов мы поняли, какие вещества могут постепенно размягчить чешую, сделать защищённое природой тело уязвимым. Но оставался главный вопрос: изрыгаемый драконом огонь. В этом им нет аналогов, и на поиски ответа ушли ещё долгие годы. Перепробовав всё возможное, мы поняли ответ просто чудом. И, ей-Эру, нет в природе ничего неестественного, даже если была эта природа в прошлом искажена! И простота решения поразила тогда нас обоих. Нельзя развести огонь в очаге, сложённом из тряпья или кожи. Очаг должен быть каменным, жаростойким. А стало быть, утратив прочность чешуи, чудовище лишилось бы и своего смертоносного дара изрыгать пламя. Нужные вещества накапливались в телах безобидных животных, не нанося им вреда, ибо у них иная природа. А когда сами они становились кормом, эффект набирал своё действие. В сущности, Смауг был уже очень ослаблен, этот лучник из Озёрного города не совершил никакого великого подвига, просто пробил обмякшую броню. Но горе случилось, пожары и смерть воцарились кругом. А ведь их можно было легко избежать! Будь Райнэ тогда рядом с Торином, она не допустила бы этого похода. И уже вскоре Торин справился бы со Смаугом силами воинов своего клана.
Эльф умолк, грустные думы полностью овладели им. Фили и Кили сидели как пригвождённые к месту. Разум отказывался принять услышанное. Но более всего им трудно было признать, что их поход, их подвиг, как им казалось — это вовсе не подвиг, а безумная выходка, обернувшаяся трагедией. Между тем Даэрон встрепенулся, поднялся на ноги, сообщил, что его ждут дела, коих всегда предостаточно. А потому они продолжат беседу позднее. Оставшись одни, братья долго не разговаривали друг с другом. Каждый должен был сам вникнуть в суть услышанного, припомнить каждое слово отшельника, как следует его осознать. И подивиться мужеству кхазуш Райнэ — хрупкой женщины, в одиночку бросившей вызов Смаугу и почти его победившей…
В голове Фили всплывали воспоминания о подготовке к походу, царящие тогда настроения, реплики родных и знакомых. И странным образом юношеский восторг тех дней начинал казаться форменно смехотворным, в голову лезли вопросы, которых раньше он себе не задавал. Отчего поход поддержали лишь близкие родственники узбада, а примкнувшие морийцы не скрывали своих интересов всего лишь поживиться? Отчего и полурослик этот, да и сам волшебник ни в ком изначально не вызвали и тени доверия? А главное: почему старые боевые товарищи Торина — легендарная «Чёртова дюжина» Дубощита — в голос осмеяли идею такого «завоевания»? Все девять выживших отговаривали дядю идти в этот поход, ни один из них не присоединился. И ещё утром все они пришли к Торину, долго спорили с ним, называли его заговорённым и околдованным, бурно ругались с Балином и Двалином. А ведь Балин и Двалин всегда были против Райнэ и ратовали за поход! И это несмотря на то, что их собственная первая экспедиция к Эребору завершилась бедой: пропажей и гибелью Трайна. Что если дядья как раз пользовались отсутствием мудрой кхазуш, пытались развернуть события так, как хотелось им самим, но так, как Райнэ никогда бы не позволила? Да ведь и сама она находилась в Эсгароте, когда они явились туда. Теперь понятно, почему и зачем. И ведь меньше всего она ожидала увидеть там Торина и остальных сородичей!
Фили лежал на кушетке, вспоминая прошлые события. Теперь, спустя время, ему по новому виделись все недавние злоключения. Сколько же раз они могли запросто погибнуть, сгинуть подобно деду Трайну? И не сами ли они своими стычками с орками, гоблинами и троллями привели под стены горы ужасную армию тёмных? Что, если и страшную битву можно было предотвратить?.. Ох, и не прост был этот эльф, коли часовой беседы с ним оказалось довольно, чтобы перевернуть всё сложившееся мировосприятие! И сколько же ещё всего он знает? Сколько им ещё предстоит вытащить из задворков его разума? Ведь они так и не услышали ничего о самом главном: жива ли кхазуш? Даэрон сам увёл в сторону разговор об этом. Вот только некое шестое чувство упорно твердило: да, Райнэ жива! А коли так, они непременно найдут её!
Предоставленные сами себе, братья-гномы не знали, чем заняться. Эта обитель в сердце заповедного леса совершенно не была приспособлена для дел, привычных кхазад. Травы, склянки и эликсиры не были интересны молодым воинам. Нигде не было ни оружия, ни толкового инструмента. Кили с трудом нашёл плохонький топорик в углу и принялся чинить им поломанную скамейку. Фили наточил все ножи, какие нашёл, а после занялся прохудившейся печкой, из которой со всех сторон вываливались камни. Нужно было непременно занять себя хоть чем-то, иначе всё услышанное от эльфа грозило свести их с ума. Прошло не менее часа, когда братья решились обсудить услышанное.
— Ты ему веришь? Звучит всё складно, но очень уж смахивает на небылицы. Да и слава у него та ещё.
— Может и так. Но скажу тебе сразу: я верю ему. Очень многое теперь стало понятно. Да хоть с этим Бардом, что теперь правит возрождённым городом. Посуди сам: простой лучник вот так взял да одной стрелой убил гигантское огнедышащее чудище? Что же ты тогда не мог? Или кто угодно другой? А вот если зверь был ослаблен и почти лишился твёрдой чешуи, тогда всё встаёт на места.
— Это да! — ответил Кили. — Я и сам не люблю этого Барда. А возомнил-то из себя! Жаль, слава победы над драконом должна была достаться Торину, нашему клану, а не кому-то ещё.
— Да и поход наш мне теперь взаправду кажется дурной и опасной идеей. Вспомни, сколько было недоверия? Хоббит этот, на каждом шагу опасности… Да как мы вообще живы остались? Кхазуш Райнэ никогда бы не допустила подобного. Теперь мы знаем, как действовала она.
Кили отставил обновлённую скамью, вздохнул и неожиданно твёрдо заявил брату:
— Надо прекращать с этими тайнами! Как только он вернётся, берём быка за рога, и пусть выкладывает начистоту, где наша тётя, что с ней и как её вернуть!
— Не забывай, что мы в его доме, и только вчера он спас нам жизнь.
— То, что он спас нам жизнь, не оправдывает его молчания. Нашёл неотложные дела — цветочки в лесу рвать!
Негодование Кили не продлилось долго, зато ожидание хозяина затянулось почти до ночи. Эльф вернулся уже затемно, зажёг свечи и принялся неспешно разбирать свои находки. Гномы наблюдали за ним, стараясь быть на виду и привлечь к себе внимание отшельника, но это оказалось не просто. Покуда он не закончил все свои дела, разговора не состоялось. На камнях очага готовилось жаркое из картошки с грибами, аромат любимого кушанья щекотал ноздри, в животах юношей урчало от внезапно накатившего голода. Оставалось совсем немного до ужина, и, воспользовавшись возникшей паузой, Фили предложил продолжить их разговор.
— У нас есть и другие вопросы, но главный из них…
— Я знаю, юноша! И советую вам быть последовательным. Иначе новое знание может не достичь уготованного ему места. Время для самого главного ещё не пришло, вы не готовы будете принять его, покуда не узнаете ответов на прочие ваши вопросы.
Кили недовольно хмыкнул, но не стал перечить целителю. Фили подумал немного и произнёс:
— Хорошо, будь по-вашему. Поясните тогда, как произошли все чудесные исцеления? Мы лично знакомы со многими родичами, раны которых были смертельны. Среди эльфов Зеленолесья тоже есть такие. Как они выжили, коли у них были раскроены черепа и проткнута грудь? Ах, да! Все они были ранены в самом завершении битвы. А после уверяли, что некая сила не пустила их к праотцам. Какой-то барьер или завеса, что нельзя преодолеть… Расскажите тогда об этом! Мы имеем право знать, наш дядя Торин спасся таким же чудом.
Даэрон покачал головой, поставил на стол горячий котелок с грибным угощением, сделал гостям жест приступать к трапезе.
— Что я и говорил! Не нарушая порядка, вы сами подбираетесь ближе к истине! А истина в том, что нельзя перекрыть путь одному. Только всем. Поэтому каждый, кто ещё не успел уйти, остался за порогом Чертогов Безвременья. Не имея хода вперёд, феа его возвратилось в родное хроа. А потом уже силы жизни дали бой страшным ранам, не без помощи лекарей и зелий, разумеется.
Если этому знанию и было уготовано своё место и время, то одно затерялось, второе же просто не наступило. Братья не поняли ровным счётом ничего: кто перекрывал путь? Как ему это удалось, и как такое вообще возможно? Гномы сидели в недоумении, позабыв про ужин, и даже не решались о чём-то спрашивать.
— Предлагаю отдать должное нашей трапезе! — заключил хозяин дома. Так в охоте за тайнами вновь возник перерыв. Эльф выглядел уставшим и, поев немного, устроился на ночлег. Гномам не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру. Однако спать юноши не могли. Многократно перевернувшись с боку на бок, Кили сел на своей постели и громко уверенно заявил:
— Нет уж, господин отшельник! Вам не удастся мучить нас и дальше неведением! Просто скажите нам, жива ли Райнэ? И если жива, где найти её?
Фили не ожидал от младшего такой бестактной выходки, но в душе отблагодарил брата за этот поступок. Сердце сжалось, ведь от слова, которое произнесёт сейчас Даэрон, зависело столь многое! Впрочем, эльфы, наверное, вообще не умеют отвечать просто и ясно, одним словом. Хозяин пошевелился на своём ложе, в кромешной тьме его не было видно, но стало понятно, что он не спит. Несколько минут он размышлял, как начать. Напряжение росло. Наконец, Даэрон повёл свою речь. Во мраке ночи голос его звучал как-то особенно торжественно и очень мелодично.
— Что же? Извольте! Когда я впервые увидел Райнэ, она казалась простым ребёнком. Только очень уж необычным было её появление в доме приёмного отца. Гномочка среди людей — это по меньшей мере странно. Мне не довелось больше видеть такую семью, а живу я на свете давно. Она росла и всё больше радовала меня. Но если её редкий дар к учению можно пояснить естественными причинами, то нельзя списать на природу ещё одно её умение. Раз за разом сбывалось всё то, что она говорила о будущем. Это могли быть незначительные мелочи, но касалось это и важных эпохальных событий. У неё дар провидения, и я знал лишь одну такую ясновидящую — величайшую из королев величайшего в истории королевства. И пришла она в мир оттуда, где всё совершенно. Я приглядывался к своей воспитаннице, и она продолжала меня удивлять. Она стала общаться со мной мыслями безо всякого тому обучения. А став взрослее, поняла, что для неё нет расстояний. Тогда я осознал, что чудо свершилось вновь, и на землю опять пришла королева из высокого тонкого мира. Тогда я преклонил перед ней колени и поклялся служить, как и первой своей повелительнице.
Даэрон ненадолго умолк, переводя дух. Голос его на последних словах дрожал, к горлу подкатил ком. Душевное волнение передалось гостям необычного места, и Кили невзначай спросил:
— Та первая королева была вашей возлюбленной? — парень предположил так, слыша немые рыдания странного знахаря, по виду не способного на такие сантименты.
— Она была матерью моей возлюбленной, прекраснейшей из дев, рождённой в великом высшем союзе.
— И что с ней стало?
— Возлюбленная моя избрала участь смертной, с тех пор сердце моё разбито на веки, и душа не знает покоя. А её мать покинула наш мир, потеряв драгоценного мужа.
— Покинула мир? Умерла?
— Я никогда не позволил бы себе столь кощунственного и неуместного слова! Ибо её нельзя убить!
Фили крепко сжал руку брата. Детали запутанного пазла начали смутно проясняться в голове.
— Так значит, и леди Райнэ нельзя убить? Значит, она жива?..
— Нельзя убить тех, кто рождён не телом, а намерением! У кого есть великое предначертание и долг. Райнэ создана, чтобы хранить Торина. И ей пришлось уйти, чтобы спасти ему жизнь. Наш милый Дориат охраняла волшебная непроходимая завеса. Райнэ, выходит, создала такую же, только над чертогами Намо-Мандоса. Теперь она там, но однажды она вернётся к любимому. Она вырвется из тёмной обители, ибо она может её покинуть.
— И как мы узнаем об этом?
— Однажды где-то произойдёт чудо её воплощения. И нам нужно почувствовать, где и когда.
