Undisclosed Desires

На следующее утро Исин проснулся от входящего звонка телефона номера отеля. Простонав, он перевернулся на кровати, неуклюже взял трубку и хрипло ответил: - Алло? - только спустя пару секунд он понял, что звонивший оказался ему незнакомцем и уж то,но жаворонком. Кто бы ещё стал звонить в такую рань. - Простите, не могли бы вы ещё раз повторить? - Конечно. Чунмен попросил позвонить вам и разбудить. Водитель приедет через три часа, чтобы отвезти вас в аэропорт, - у Исина сердце рухнуло вниз от мысли о возвращении домой, но в то же время он был рад вернуться в знакомую обстановку. - Чунмен ещё здесь? - с долей сомнения спросил он. - Он съехал рано утром. Что-то не так? Должно быть, он уже в Сеуле, - от этих слов у парня перехватило дыхание. - О нет, - прохрипел Исин, сдерживая боль в голосе и стараясь не быть таким очевидным, что его ранили слова служащего. - Спасибо, - сказал он напоследок и, завершив звонок, откинулся на подушку. В мыслях то и дело всплывали события прошлой ночи. Он почувствол злость, расстройство, разочарование, и все одновременно. Почему они не могли остановиться? Почему Чунмен не мог решить, чего он хочет: быть друзьями или построить отношения? Почему Исин не мог забыть о своих чувствах к Сынри? Почему он вообще влез в их отношения... Глаза увлажнились, по щеке скатились непрошенные слезы, оставляя за собой новые дорожки поверх высохших прошлой ночью. Жизнь очень сложная, а любовь - это хрень полная. Все разваливалось на части ещё до того, как он сможет найти способ всё исправить. Спустя час валяния в постели, погрязнув в чувстве вины и злости, Исин наконец поднял слабое тело со скрученных простыней и отправился в ванную. Темноволосый парень едва ли не зарычал от своего отражения в зеркале. Сказать, что он не выглядел как полное говно, - это ничего не сказать. Взъерошенные волосы, торчащие во все стороны, красные и опухшие от слез глаза, грязныеот влаги и пота щеки. Он чувствовал себя отвратительно. - Какой же я жалкий, - пробормотал самому себе Исин и включил воду в душе, чтобы быстренько ополоснуться. Он не мог перестать думать о предшествующей ночи и обо всей поездке с Чунменом. Они прошли долгий путь от незнакомцев до почти что возлюбленных и вернулись на начальный этап меньше чем за три недели. Все действительно жалко. Без энтузиазма помывшись, китаец вышел из душа, завернулся в полотенце и направился к комнату, чтобы одеться. Проходя мимо чемодана, он заметил, что вся одежда была поношеная и грязная, поэтому ему ничего не оставалось сделать, кроме как надеть вещи, которые ему подарил Сухо. Спустя секунды он все ещё размышлял, надеть ли ему грязную одежду или ту, которая будет напоминать о счастливом времени с Чунменом. Фыркнув, он длинными пальцами схватил чистую одежду. Одевшись, он пошел в гостиную, а оттуда - на кухню чего-нибудь выпить. На столе стоял наполовину полный стакан виски. Насколько он помнил, то никто из них не любил такие крепкие напитки, обходясь вином и соджу. Под стаканом лежало письмо с написанным крупными буквами именем Исина. Убрав стакан куда подальше, парень взял письмо и открыл его. Он уже знал, от кого оно, других вариантов и не было, но Исин чувствовал, что в нее что-то сломается, если он опустит глаза на листок. Но он все равно хотел прочитать то, что написал ему Чунмен. Сделав глубокий вдох-выдох и стараясь ничего особенного не ожидать, он наконец-то приступил к прочтению. Исин.. Я должен признать, что прошлая ночь вышла из-под контроля, и я прошу за это прощения. Это я во всём виноват. Я виноват с самого начала, когда посмел влюбиться в тебя, находясь в «серьезных» отношениях. Я не должен был спать с тобой с первого дня. Ты был искушением, желанием, которое я так хотел. Я позволил себе увлечься, и это было ошибкой. Я не должен был преследовать тебя, даже когда ты всякий раз меня отталкивал. Я не должен был соглашаться на эту поездку, надо было сразу сесть в самолёт в обратную сторону. И самое важное - я не должен был влюбляться в тебя, когда мы с ДжейА «расстались». Теперь я знаю, что это полностью моя вина, и на твоём месте я бы взял себя руки и двинулся дальше. Это самое лучшее решение. Безусловно, это наш конец, и я привыкну к этому. Я знаю, что ты тоже привыкнешь. Я не буду попадаться тебе на глаза, поэтому мы больше не увидимся. Я надеюсь, что ты будешь хорошо кушать и спать. Береги себя, Исин. Прощай Чунмен У Исина обмякло все тело, ему было больно чувствовать что-либо другое, кроме онемения. Почему он не может собраться с мыслями и прийти в себя? Он стал действовать на автомате, решив подавлять любые мысли о Чунмене и обо всей их ситуации, пока он находится в Китае. Он собрал вещи и, наврав с три короба насчёт отсутствия Чунмена, с улыбкой сквозь боль попрощался с матерью, после чего сел в самолёт. Домой долетел за буквально пару часов. Оказавшись в своей квартире, Исин бросил сумку на пол и содрал с себя дурацкую одежду, которая горела на коже. Он зашёл в спальню и свернулся калачиком на кровати. И тут его осенило. Это же новая кровать, которую подарил ему Чунмен на рождество! Громко и зло простонав с наворачивающимися на глазах слезами, Исин вернулся в гостиную и лицом зарылся в подушку. Мгновения спустя он стал рычать и ныть от боли и разочарования. Он бился руками и ногами о несчастный диван и раскидал во все стороны подушки и плед. Он остановился только тогда, когда сильно ударился бедром об угол дивана, прерывисто дыша. Он ухватился за волосы, позволяя слезам неконтролируемо стекать по щекам. - Почему я такой идиот?! - закричал он на самого себя. - Почему ты не можешь сохранить то хорошее, что уже имеешь? Почему ты не можешь сохранить то хорошее, что уже имеешь... - уже мягче повторил он. Вопрос остался без ответа. - Сохранить хорошее... Исин задумался. Что хорошего было в его жизни? Или, скорее всего, был ли кто-то хороший в его жизни?

***

На следующее утро Исин проснулся от холодного пакета со льдом на бедре. На лбу лежала прохладная тряпочка, которую аккуратно прижимали чьи-то руки. Китаец медленно приоткрыл глаза и увидел сидящего рядом лучшего друга, который с беспокойством на него смотрел. - Я понимаю, почему ты не хочешь об этом сейчас говорить, но мне очень хочется об этом поговорить тогда, когда ты будешь готов, - сказал Бэкхен, наливая экстракт ванили на ватный диск. - Как ты сюда вошёл? И зачем? - хрипло спросил Исин, уже полностью распахнув глаза и наблюдая, как друг аккуратно обрабатывает синяки. - Ты не закрыл дверь, - невзначай ответил парень. - Когда я проснулся, то у меня появилось чувство, будто произошло что-то плохое, поэтому я приехал к тебе как можно скорее, - объяснил Бэкхен, после чего поцеловал мизинец и приложил его к синякам Исина. - Я ненавижу себя, - безэмоционально произнес Исин. Бэкхен резко остановился, но вскоре вновь продолжил свои действия. - Не волнуйся, моей любви к тебе хватит, чтобы перевесить эту ненависть. Исин слабо улыбнулся. Все тело болело от причиненной самому себе боли. Его реакция была ужасной, когда он подумал, что проблемы именно из-за него, что он сделал что-то плохое. - Как ты думаешь, я когда-нибудь найду успокоение? - задумался Исин, пустым взглядом глядя в потолок. - Мне кажется, настоящий вопрос не в том, - ответил Бэкхен. Тут скорее «Неужели так закончится наша история с Сухо?». - Как ты узнал, что я был с ним? - с болью в голосе спросил Исин. Бэкхен изогнул бровь и с сарказмом посмотрел. - Ты бы не сделал это с собой, вернувшись от матери. Очевидно, что здесь замешано что-то другое. - Мне больно, Бэкхен, - тихо произнес Исин. Он закрыл глаза, которые горели под веками, потому что он видел только Чунмена и их особенные моменты. - Ты нужен ему, и ты знаешь об этом. Это ещё не конец. Но для Исина эти слова показались ложью во благо, чтобы облегчить и без того тягостные мысли.