А всё могло бы быть по-другому...

А все могло бы быть по-другому, Вся жизнь могла пойти по-другому, И гораздо больше друг другу Мы с тобой смогли бы дать… А все могло бы быть по-другому, Но ты мой добрый, старый знакомый, Ты просто добрый, старый знакомый, Ну, как тебя еще назвать? (из песни)

— Гарри! — радостно воскликнула Гермиона, открывая дверь. — С днём рождения, Гермиона, — Гарри улыбнулся и протянул Гермионе букет из пяти нежно-розовых роз. — Спасибо… Какие красивые. И какой приятный сюрприз. Гарри, разве ты не должен сейчас быть в Аврорате? — Сегодня я постарался освободиться пораньше… Специально чтобы зайти тебя поздравить. Боялся, кстати, что как раз ты ещё на работе… — Северус велел мне остаться сегодня дома… Я отказывалась, но он сказал, что в свой день рождения я имею право на выходной. Пришлось мне в итоге согласиться — в конце концов, он мне не только муж, но и начальник… Гарри, да проходи же! И снимай скорее куртку. — Я думал только поздравить… — неуверенно начал Гарри, заходя в прихожую. — Не выдумывай. Мы и так нечасто видимся. Проходи в гостиную, посидим, выпьем чаю… Я тебя пирогом угощу — сегодня испекла. — Северус на работе? — Да… Наверно, опять задержится. Меня отпустил, а сам… Но это ничего. Гарри, садись на диван, не топчись на пороге, как неродной! Сейчас чай принесу. И пирог. И цветы в вазу поставлю… Гарри усмехнулся и прошёл к дивану. Гостиная Снейпов была уютной настолько, насколько это вообще возможно у двух людей, целыми днями не бывающих дома — но ко дню рождения Гермионы здесь немного прибрали. Во всяком случае, об этом свидетельствовали аккуратно сложенные в стопку научные журналы — обычно, как было известно Гарри, раскиданные по всей комнате. Доносящийся с кухни аппетитный запах пирога смешивался с идущим из внутренних комнат запахом трав и зелий, который, похоже, не выветривался из этого дома никогда. Гарри вздохнул полной грудью и улыбнулся. В присутствии Снейпа, не так давно бывшего ночным кошмаром всех учеников Хогвартса, он до сих пор чувствовал себя немного неуютно — но Северус сейчас был на работе, а в целом атмосфера их с Гермионой дома внушала Гарри приятное ощущение комфорта. «Говорят, так бывает в домах, где царит любовь», — вспомнил Гарри услышанную где-то фразу — и усмехнулся, так как следующим воспоминанием стал собственный дом после того, как там поселился Драко. Слизеринец поставил уклад жизни Гарри вверх дном — и всё же с его появлением в доме стало намного уютнее. Вошла Гермиона, перед которой, направляемый указаниями волшебной палочки в её руке, в воздухе плыл поднос с чайником, сахарницей, молочником, двумя чашками и блюдцами с огромными кусками пирога. Рядом с подносом плыла хрустальная ваза с подаренным Гарри букетом. Сама Гермиона, как заметил Гарри, по-прежнему была без макияжа и в потёртых домашних джинсах — но волосы были причёсаны заметно аккуратнее, и старый растянутый свитер сменился пушистой блестящей кофточкой. А ещё она, судя по всему, надушилась — что вообще бывало крайне редко. Ваза и поднос опустились на столик. Гермиона села на диван рядом с Гарри и принялась разливать чай. — Гарри, извини, что заставила ждать… Я немного переоделась. Попробуй чай. Северус его сам делает — больше никто так не умеет… — Гермиона, да не суетись ты так из-за меня… Я чувствую себя прямо почётным гостем. — Ты и есть почётный гость. Ты мой лучший друг — а заходишь так редко. Пей, пока не остыло… И пирог ешь. — Это и есть тот самый знаменитый чай, благодаря которому ты объяснилась со Сней… с Северусом? — спросил Гарри, отхлёбывая из своей чашки душистую жидкость. — Да, — Гермиона засмеялась и слегка покраснела. — Ты помнишь, как я тебе рассказывала? — Такое забудешь, — Гарри тоже засмеялся. — Знаешь, как ты тогда меня удивила? — Сильнее, чем когда рассталась с Роном? — Гораздо сильнее, — кивнул Гарри — а сам подумал, что в расставании Гермионы с Роном ничего удивительного не было. Всё шло к этому с самого начала. Странно вообще, что они какое-то время были вместе — и даже чуть не поженились… …хотя — не более странно, чем то, что он сам чуть не женился на Джинни. — Ты меня, помнится, тоже один раз удивил… А? — С Драко?.. А, ну это да… Кстати, совсем забыл — я ведь принёс тебе не только цветы. Держи, — Гарри порылся в пакете и вытащил роскошный золотообрезный том в кожаном переплёте. — Гарри… это же… — Гермиона провела пальцем по вытисненному на обложке названию, словно не веря глазам. — Я же его столько искала! Где ты достал… ни в одном магазине не было, ни в одной библиотеке… — В библиотеке Малфоев был, — Гарри усмехнулся почти самодовольно. — Был… ты хочешь сказать… — Гермиона побледнела. — Да, я хочу сказать, что взял его оттуда. Из запылённого дальнего сектора, в котором, похоже, уже лет сто никто не бывал. Показал Драко — к Люциусу мне всё-таки не сильно хотелось обращаться, сама понимаешь, — и он сказал, что уверен: его родители об этой книге вообще не помнят, и если я подарю её тебе, никто против не будет. Так что лучше порадовалась бы. — Я… я радуюсь. Правда, — Гермиона весело рассмеялась — изумление при виде подарка наконец отпустило её, — бросилась Гарри на шею и крепко обняла. — Спасибо большое, Гарри, — она прижалась тёплыми губами к его щеке. — И… я тоже забыла. У меня не только чай есть… Я сейчас. Минуту спустя она быстрым шагом вошла в комнату, торжественно неся за горлышко бутылку вина. В другой руке были два бокала. — Сейчас у нас будет настоящий праздничный вечер… — Тёмно-пурпурная жидкость полилась в бокалы. — А потом с работы вернётся твой муж, увидит, как мы с тобой пьём тут вино, и приревнует… — Ты боишься Северуса? — Гермиона хитро прищурилась. — Больше, чем когда-либо боялся Волдеморта, — Гарри постарался, чтобы его голос звучал как можно серьёзнее, — но при всём желании не смог бы удержать заплясавшие в глазах смешинки. — А если серьёзно — просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности. — Их и не будет. Гарри, Северус не такой дурак, как… не такой дурак, чтобы меня ревновать, — быстро поправилась она. — Тем более — к тебе. «…не такой дурак, как Рон», — закончил про себя Гарри — но вслух сказал другое: — Потому что я… живу с Драко? — Он поднял бокал, коснулся им бокала Гермионы. — За твой день рождения. — Спасибо… Нет, потому что ты — мой друг. Лучший друг. Некоторое время они сидели молча. — Ты счастлива с Северусом? — внезапно спросил Гарри. — Да, — твёрдо и с ясной улыбкой ответила Гермиона. — Да, очень. — Это хорошо. Это… это главное. — Гарри… а ты? Ты — с Драко? Гарри усмехнулся. Снял очки, вытащил из кармана мятый носовой платок и принялся протирать стёкла. Сделать их идеально чистыми можно было бы одним пустячным заклинанием, но Гермиона давно знала: Гарри начинает протирать очки платком, когда собирается говорить о чём-то очень для него важном. — Чёрт… да, я счастлив, — наконец надев очки, Гарри поднял взгляд на Гермиону и улыбнулся. — Временами он бывает совершенно невыносим… но… чёрт возьми… Знаешь, Гермиона, у меня такое ощущение, что я всю жизнь об этом мечтал. — Тогда всё хорошо, — Гермиона тепло улыбнулась. — Вы живёте у тебя? — В основном… В Малфой-мэноре мне, понятное дело, не слишком уютно — хотя иногда приходится… Не то чтобы, конечно, мне там были действительно так уж рады — но… я — герой магического мира, — он дёрнул плечом и криво улыбнулся. — Люциусу Малфою престижно показывать, как хорошо он ко мне относится… и какой он… либерал. — И тебе приходится терпеть регулярные визиты в Малфой-мэнор, — мягко подытожила Гермиона. — Приходится. Драко не хочет ссориться с отцом — а я не хочу ссориться с Драко… и не хочу, чтобы он ссорился из-за меня с отцом. Да и не такое уж тяжёлое дело — эти визиты, — он снова усмехнулся и залпом допил бокал. — Давай я налью тебе ещё… А Драко всё ещё называет меня грязнокровкой? — Нет, — Гарри улыбнулся. — Вырос он из этого, что ли… — Все мы много из чего выросли. — Да. А ещё… знаешь… он ведь всегда хотел быть со мной… сначала, конечно, как друг… — Хочешь сказать, что он ненавидел меня… и Рона — потому что мы были твоими друзьями, а он нет? — Да… Ты всегда меня с полуслова понимаешь. Думаю, так. — Знаешь, Гарри… — Гермиона задумчиво посмотрела сквозь свой бокал на свет, — вот ты сейчас сказал… и я подумала: жаль, что Золотой Троице Гриффиндора больше не дружить так, как прежде. — Мы с тобой по-прежнему дружим… — Да. Ты всегда будешь моим другом, Гарри, моим самым лучшим другом… И ты по-прежнему дружишь с Роном — хоть и не так близко, как раньше. А я — с Джинни. Но ты понимаешь, о чём я. Нам уже никогда не дружить так, как прежде… нам троим. Не быть Золотой Троицей. Да. Гарри понимал. Отношения между ним и Роном стали прохладнее с тех пор, как он бросил Джинни… а про разрыв самого Рона с Гермионой и говорить нечего — он вышел куда более неприятным и болезненным. Этим двоим уже точно не дружить после их неудачного романа. — Я сама во всём виновата, — голос Гермионы прозвучал глухо. — Если бы я тогда не внушила себе, что влюблена в Рона… а ведь, по ходу, на самом деле всегда любила Северуса — чуть ли не с детства… Мы могли бы по-прежнему дружить. Втроём. — Скажи лучше — если бы Рон не внушил себе, что ты влюблена в меня, и не начал изводить тебя своей дурацкой ревностью, — твёрдо возразил Гарри. Встал, подошёл к поникшей Гермионе и легонько погладил её по плечу. — Не расстраивайся… Забудь. Как уж сложилось… Мне тоже не следовало встречаться с Джинни — и что? И вообще — у тебя ведь день рождения сегодня… Гермиона подняла голову и улыбнулась. — Ладно… Гарри, ты извини. Всё хорошо, да. Знаешь что? Я сейчас музыку включу. И мы с тобой потанцуем. Она направила волшебную палочку на стоявший в углу комнаты старинный с виду патефон. Полились нежные звуки вальса. — Выглядит ужасно древним, но музыку играет приятную. Потанцуем? Да? Гарри хотел было сказать, что танцор из него никудышний, — но не стал. Они танцевали посреди маленькой гостиной, из патефона лилась музыка, тревожаще-сладко пахло духами Гермионы… — А ты танцуешь под него с Северусом? — Танцую… иногда. Нам обычно не до романтических вечеров… Гарри, чего ты смеёшься? — Я не смеюсь, — Гарри тщетно пытался заставить себя перестать улыбаться. — Просто я с трудом могу представить вальсирующего Снейпа. — А он, представь себе, очень даже неплохо танцует. — Гермиона тоже не смогла удержаться от улыбки. — Даже лучше, чем ты. — Даже лучше? Гермиона, не льсти мне. Я вообще танцевать не умею. — Да уж прямо и вообще… — Я пойду? — полувопросительно уточнил Гарри, когда музыка закончилась. — А то… к тебе Драко, конечно, меня не приревнует — но всё равно ему не понравится, если меня не будет слишком долго. — Вот пусть в следующий раз и приходит вместе с тобой. Мы с ним, конечно, не особо общаемся — но пусть приходит, когда дома Северус. Он его крёстный, в конце концов, — найдут о чём поговорить. — Да… я ему скажу. Но… — Гарри снял очки и потёр переносицу, — знаешь, Гермиона… хорошо, что сегодня я пришёл без Драко. И что Северуса не было. Мы с тобой так славно посидели… — Да… — лицо Гермионы просияло тёплой улыбкой. — Очень славно. Ты заходи почаще, Гарри… Ты не через камин?.. — Нет. Погода хорошая, пройдусь — тут не так далеко… Гарри наклонился, чтобы вернуть Гермионе поцелуй в щёку, но она внезапно привстала на цыпочки, обхватила ладонями его лицо и, ничуть не смущаясь, поцеловала в губы — коротким крепким поцелуем, в котором не было страсти, а была только дружеская нежность. — Я пошёл… Увидимся. С днём рождения тебя ещё раз. — Да… Спасибо, что зашёл, Гарри. И за подарок… И приходи почаще. Гарри кивнул, отступил назад и поднял руку в прощальном жесте. Они ещё раз улыбнулись друг другу, и Гермиона тихо притворила дверь.