Everything else

— Гермиона Грейнджер. Гермиона покраснела и, отчаявшись, вышла к профессору МакГонагалл, с явным страхом надевая старую поношенную шляпу на кудрявую каштановую макушку. До Гарри донёсся хриплый, ворчливый голос Шляпы: — Ну что, так и будешь отпираться? Ты сильно поумнела за прошедшие годы, ещё больше развилось логическое мышление, рвение к книгам и знаниям… Ну, не буду тратить время на расхваливание умственных способностей этой студентки, скажу только одно: Когтевран! Шатенка выглядела так, словно вот-вот расплачется. Встав почти с обречённым видом, она отдала уже бывшему декану шляпу и на негнущихся ногах прошла к столу Когтеврана. Гарри, пока распределяли остальных студентов и не особо наблюдая за этим, смотрел на Гермиону, которая, грустно вздохнув в другом конце огромного зала, встретилась с ним взглядом и указала на стол, за которым сидел преподавательский состав. Конечно, ту женщину с слащавой улыбочкой на лице и в тошнотворно-розовой одежде, которая участвовала в суде над его делом, выступала против него и работала в Министерстве Магии, он заметил давно, но думал, что она просто пришла с какой-нибудь проверкой — вот только приходящие из Министерства не накидывают преподавательскую мантию и не садятся за стол преподавательского состава. — Гарри Поттер. Он судорожно пытался вспомнить её имя, но она, кажется, не представлялась. Или представлялась? В мысли приходила только жаба в розовой кофточке… Точно! Амбридж! — Гарри Потте-е-ер! Есть в зале Гарри Поттер? На него начали со смешками оборачиваться. Малфой с соседнего стола хмыкнул что-то про витания в облаках и мечтах о сказочном принце. Кинув на него раздражённый взгляд, Гарри мысленно настроился на перепалку со шляпой и мыслях, как убедить её не назначать его на Слизерин в этот раз. Распределительная шляпа растрепала его волосы ещё сильнее и неприятно защекотала шершавой тканью уши. — Знаменитый Гарри Поттер… Мальчик-который-не-хочет-на-Слизерин… — усмехнулась она, если вообще умела усмехаться, но по голосу это было слышно. — Ты сам поймёшь чуть позже. А так же помни, что изменить мнение Распределяющей шляпы можно только на следующий год, — Гарри не успел ничего сказать, — Слизерин! В прошлые годы шляпа лояльно относилась к мольбам мальчика оставить его на Гриффиндоре, но сейчас она повела себя как-то слишком… Жестоко. А это «ты сам поймёшь чуть позже»? Что он должен понять? Вздохнув, он отдал эту воняющую старостью шляпу с широкими полями профессору МакГонагалл, и прошёл к изумрудно-зелёному змеиному флагу, висевшему на стене, ища свободное место. Оказалось оно рядом с Драко Малфоем. Неприязненно поморщились оба, но Гарри всё же сел, хотя ему показалось, что блондин вёл себя не так агрессивно, как обычно. Заболел, наверное. И тем не менее, мальчику это было лишь на руку. Сейчас он не мог поделиться соображениями с друзьями, не мог рассказать им о новом профессоре — этой жабе в розовой кофте, не мог даже обмениваться с ними знаками… Рона оставили на Гриффиндоре. Теперь они были на разных факультетах все трое, их разбили по частям… Может, так надо министерству? Профессорам? Может быть, есть какая-то тайна, которую разгадать они могут лишь втроём? Хотя, вряд ли эта старая шляпа Годрика Гриффиндора может быть в сговоре с профессорами или министерством магии. Без безупречных знаний и сухих фактов Гермионы и рассеянных предположений и поддержки Рона, Гарри нужно было размышлять об этом всём самому. Побыстрее бы с ними встретиться. — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор, — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня, как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз, напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств. Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты, во время которых Гарри, Рон и Гермиона попытались обменяться взглядами, выражавшими легкую панику: Дамблдор не сказал, как долго Граббли-Дерг будет преподавать. Поскольку стол Гриффиндора находился посередине зала, а столы Слизерина и Когтеврана в разных концах зала, Рону пришлось два раза покрутиться вокруг своей оси. Решив больше не пытаться связаться с друзьями, Гарри уставился в бокал с тыквенным соком. Малфой что-то прошипел Крэббу про места, потом послышался смех Забини и мир Гарри закрыла россыпь платиновых волос. Мягких, ароматных, пахнущих белой розой или жасмином. Светлое пятно пронеслось перед глазами, пощекотав нос, и Драко упал на колени ошарашенного Гарри, перевернувшись на спину. Глаза последнего грозились сделаться больше стёкол очков. Блондин же, зажмурившись и отвернув лицо от Поттера, поспешно сел обратно, опираясь о стол. — Блейз, я тебя убью… — прошипел он и взял столовый ножик, предназначающийся для стейка. Мулат закрыл ухмыляющееся лицо бокалом. Тут зал затих, и Гарри почему-то показалось, что всё внимание в зале обращено на них, чуть было не покраснел, но все смотрели на место выступления директора. Сопоставив некоторые факты, вроде лиц учеников, преподавателей, и событий, он понял, что Амбридж осмелилась прервать речь директора. Во внешности этой женщины с мышино-серыми волосами и розовой кофточке у него вызывало неприязнь абсолютно всё. И не только во внешности. Высокий, слащавый голос — таким обычно тётя Петунья сюсюкалась с Дадли — с придыханием, девчоночий — так сплетничали стайки девушек, когда собирались вместе — как-то это всё смешивалось в одном тоне Долорес Амбридж, вызывая двойное отвращение. У неё получалось говорить таким голосом, всегда с лёгкой мерзкой полуулыбкой, даже когда она пыталась говорить деловито, серьёзно. Малфой справа, совершенно не заботясь о произошедшем и о самой профессоре Амбридж в целом, чуть ли не во весь голос рассказывал Забини о гомосексуальности, приводя примеры того, что это неприемлемо в аристократии и высшем обществе, в то время как тот, сквозь истеричный смех, пытался доказать блондину, что он натурал. Это не особо помогало, и поэтому так всё и звучало: Малфой читал лекцию о вреде и неправильности нетрадиционной ориентации, а Забини рассказывал, что он натурал, приводя примеры из жизни, и всё в один голос… Брр… Гарри передёрнуло. Это актуальная тема на Слизерине? Собственно, так же в один голос общались и остальные в зале по отдельности, и вежливо тихо, чтобы не особо оскорблять Амбридж, в зале стоял гул. — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — встал со своего места Дамблдор, — Попрошу учеников разойтись по гостиным своих новых факультетов, а первокурсников путь проводят старосты. Всем спасибо. В подземельях было темно, холодно и влажно. Пароль его абсолютно не удивил — это было в стиле Слизеринцев. Он бы не удивился, если бы каменные змеи на дверях гостиной действовали не только по паролю, а ещё и с присущим слизеринцам достоинством, по самовлюблённому тону. Чёрт. Ночь, неделя, месяц, год жизни со слизеринцами. В соседней от Малфоя кровати.