теснее.

Земфира вошла в номер, тихо закрыла за собой дверь, ставя сумку на пол, и медленно спустилась вниз спиной по стене. — Моя дорогая… Режиссер присела рядышком, нежно прижимая в объятиях. Гладила голову, целуя лицо и руки. — Рената, я больше не могу. Всё. Устала. — Знаю… тише… Я с тобой, я только твоя. Крепче сжала острые плечи блондинки. — Блять, у меня даже подняться сейчас сил нет. Горько вздохнула и осторожно встала на ноги. — Давай напьёмся сегодня? Я помню, что говорила до Лос-Анджелеса будет только допустимый минимум, но заебало. — В данном случае, можно сказать, что мы за шаг от него, поэтому… ну, это… пьём. Тебе от Познеров бутылка коллекционного вина. — О, вот что. Надежда писала, что тебя на самолёт посадили и меня ждёт сюрприз. — Они 22-го будут на концерте. — Хорошо. Люблю, когда в зале родные люди. Как-то легче… Ладно, я в душ. Рената кивнула, рефлекторно обнимая себя за плечи. Последняя фраза больно кольнула, вызывая мгновенное чувство вины за отсутствие в последних днях. Убеждая себя, что это всё было обговорено и решение принимала сама Земфира, прошла в комнату, приготавливая вино и бокалы. Певица, не заставляя себя особенно долго ждать, появилась и сразу нырнула в широкую постель, укрываясь одеялом. Литвинова поставила бутылку поближе на прикроватную тумбу, протянула вино и присела на краешек кровати. — За тебя. — За тебя. Молчание, сквозь которое разговаривали души. Мягкий полумрак. Желанное спокойствие. Допив бутылку, Рамазанова протянула пустой бокал и блаженно откинулась на подушки. Наконец-то стало тепло. Даже больше, чем тепло. — Иди ко мне. — Я сейчас… Шепот. Низкий. Тягучий. — Ре-на-та… иди ко мне. Литвинова, развязав тонкий пояс халата, скинула с себя вещь и медленно опустилась на бедра к певице, отдаваясь в резком глубоком поцелуе. Постепенно укладывая блондинку под себя, Земфира сняла длинную майку, прижимаясь кожей к разгоряченному похотью телу своей женщины. Спускаясь в поцелуях по шее к груди, мягко накрыла губами, чувствуя, как под языком твердеет сосок. Прикусила до томительной боли, ещё сильнее возбуждаясь, услышанным тихим стоном. Скользнула губами ниже, замирая от приятной тяжести ног блондинки на своей пояснице. Плавно вошла пальцами, продолжая целовать живот и внутреннюю поверхность бедер. Литвинова судорожно вздохнула, цепляясь за простыни и закусывая губы. Теплая волна разлилась по хрупкому телу, полностью забирая из реальности. — Зе… ты очень обижаешься на меня? Рамазанова, открывающая шампанское, удивленно повернула голову в сторону кровати. — За что? — За то, что я бросила тебя… не была рядом, когда исполнялась твоя мечта… ну… — Рената, не имею право это делать, во-первых. Во-вторых, я сама предложила тебе остаться в Майями, а спорить со мной бесполезно… держи бокал. В-третьих, ты там делом занималась… или… Довольный прищур из-под челки. — … или я чего-то не знаю и вы с Надей отрывались пока Владимирович спал? — Чего? Скажешь тоже. Я вообще это, не с кем там не отрывалась, даже видишь… там спорт, все дела. Соответствую. — Так, кстати… — О, нет. Не начинай, пожалуйста, я уже сотню раз извинилась за эту проклятую футболку. — Я хочу сто первый. — И я.