"Мне хорошо, когда ты рядом"

Боль — это то, что помогает двигаться дальше, даже если очень тяжело.

      Прошло несколько дней с последнего разговора Вилл и Корнелии. Обе девушки переживали по этому поводу, только если стражница Земли волновалась за свою необоснованную агрессию, то Вандом думала о том, как она теперь выглядела в глазах остальных чародеек.       Ирма, Тарани и Хай Лин терзали себя раздумьями: как бы помочь одной подруге в поисках повстанца и как уговорить вторую на помощь. Но пока что, дальше планов о краже кристалла, у девочек не заходило.       Идея была проста до неприличия: отвлечь Вилл, стащить амулет, помочь Корнелии. Все просто. Только вот пораскинув мозгами несколько минут, девочки быстро пришли к выводу, что: во-первых, кристалл не работает дальше рук рыжей, во-вторых, даже если кристалл заработает, они не знают где искать Корнелию. Ко всем прочим «радостям», Хейл не выходила на связь ни с одной из девчонок.       Стражница прекрасно понимала, что стоит ей дать о себе знать хотя бы одной из подруг, как тут же все остальные уже будут оповещены. Именно поэтому, хотя в основном из-за обиды, она не хотела ни с кем контактировать. По крайней мере пока все не будет готово. Девушка решила действовать самостоятельно. Благо, кроме самих чародеек, еще была Элион, которая уж точно ее поддержит и поможет. Во всяком случае надежда была именно на это. Недолго думая и быстро собрав свою "походную" сумочку, Корнелия отправилась на ближайшую городскую помойку.       Проводник между мирами, он же Бланк, он же головная боль всех стражниц — именно этот зеленый чудик мог помочь в поиске портала и переместить в королевский дворец. Убив практически три часа своей жизни и облазив, по меньшей мере, четыре городских свалки, желание психануть и уйти домой было близко к реализации. К счастью, именно в этот момент перед юной особой открылся голубой, и такой до боли знакомый, портал. Корнелия мысленно поблагодарила человека, сотворившего сие чудо и прыгнула в складку пространства и времени.       Одно мгновение, и юная Хейл очутилась в красивом саду, где долгие годы росли одни лишь черные розы. С появлением же законной наследницы престола, сад превратился в роскошную поляну с полевыми цветами, и только в удаленном, от посторонних глаз, месте цвел один куст тех самых черных роз. Принцесса запретила вырубать их все и оставила один. Он напоминал ей о брате, любовь которого она так отчаянно пыталась заслужить, и который так и остался не более, чем несбыточной мечтой.       Не теряя драгоценного времени, чародейка рванула прямиком к главному входу в замок. Быстро преодолевая ступеньки и буквально перепрыгивая через каждые две, та влетела сначала в огромный холл, а затем уже и в тронный зал. — Корнелия?! — голос Элион был столь же удивленным, сколько и радостным. Еще бы, можно было ожидать кого угодно, но только не лучшую подругу в гости. Вскочив со своего трона, королевская особа жестом руки дала понять, чтобы ее оставили наедине с гостьей. Зал быстро опустел, оставляя девушек один на один. — Дорогая, что случилось? Нет, ты не подумай, я очень рада тебя видеть, но как и почему ты здесь? — Ох, Элион, поверь, мой визит не обусловлен ничем хорошим. Калеб, мне кажется он пропал, — это фраза далась блондинке с большим трудом. Она так надеялась, что подруга успокоит и скажет, что повстанец просто занят. Но обнадёживающих слов не последовало.       В зале воцарилась тишина, с каждой секундой все более невыносимая и давящая на присутствующих. Корнелия выглядела обеспокоено, едва ли сдерживая себя, чтобы не поддаться отчаянию и не заплакать. Все органы внутри были охвачены ядовитым огнем. Казалось еще секунда, и он полностью поглотит бедняжку, а затем и вовсе вырвется наружу.       Королева долго смотрела в глаза своей лучшей подруги, четно пытаясь разглядеть в них хоть что-то светлое, но все, что сейчас виднелось — были пустота и отчаяние. Не зная как лучше выразить поддержку, правительница распахнула объятия, вовлекая в них Хейл. Этот момент длился недолго, по крайней так показалось волшебницам. Тактильный контакт пришлось разорвать, ведь, вот уже второй раз за день, двери в тронный зал бесцеремонно распахнули, а Элион испытала эффект дежавю. В зал вошел высокий, молодой парень со шрамом у левого глаза и низко поклонился. — Ваше Величество, срочные новости из города, они не ждут отлагательств — юноша покорно ждал реакции и когда наследница трона кивнула головой, гонец продолжил, — Наш предводитель повстанцев — Калеб — мы уже сутки не видели его.       Как только Юго, так звали молодого человека, рассказал о случившемся, королева Меридиана перевела взгляд на рядом стоящую Корнелию. Будто копируя движения, также сделал и меридианец. Стражница держалась очень достойно, не позволяя ни одной слезинке упасть с ее ресниц и не было ни намека, что еще несколько минут назад состояние было противоположным от спокойного. — Пришлите мне Олдерна, — королева взяла подругу за руку и сжала покрепче в надежде хоть немного успокоить, — мы придумаем как найти Калеба.       Гонец кивнул головой и удалился из зала так же быстро, как и появился, оставляя двух девушек наедине друг с другом. — Милая, — Элион повернулась на сдавленные, тихие рыдания рядом стоящей Корнелии, — не стоит, с ним все будет хорошо, это же Калеб.       До последнего державшаяся стражница упала на колени. Боль за любимого человека разрывала ее на части, оставляя лишь тлеющую надежду на лучший исход ситуации. Глаза, проливающие слёзы вот уже какой раз за последние несколько дней, были не просто опухшими, а ярко-красными от неимоверной усталости и наотмашь хлеставших по лицу слёз.       Поддавшись минутной слабости, чувство жгучего бессилия уступило место животному чувству ярости. Нет, хватит уже раскисать и плакать. Слезами делу не поможешь, а кто как не она должна быть сильной. Сильной для него. Сильной, чтобы найти его и помочь. Хватит все время прятаться, пора вспомнить о своем долге перед мирами. Стражница земли поднялась на ноги и, собрав в кулак все силы, повернулась к ничего не понимающей Элион. — Элион, мы ведь подруги? — Хейл шмыгнула носом, собирая все свои страхи и переживания, и мысленно пряча их за огромной стеной отчаянной решимости.       Голова правящей особы дернулась в знак согласия и шок, от так быстро меняющегося состояния собеседницы, сменился гордостью. Это была именно та Корнелия, которую она знала и любила. Сильная, смелая и решительная. Мысли королевы сменили свой фокус на слова, что говорила гостья. — Я отправляюсь обратно на Землю, а ты, как только будет хоть какая-нибудь информация от Олдерна, сразу сообщи мне.       Девушки кивнули друг другу, и голубой свет озарил тронный зал. Складка в пространстве, как и обычно, манила и притягивала. Не став противиться этому зову и терять драгоценное время, стражница прыгнула в портал. Все, что сейчас ей было нужно, поговорить с миссис Лин. Пожилая женщина неоднократно выручала своим советом или рассказом, а значит сможет помочь и на этот раз.       План, которым поделилась Хейл, был прост. Элион займется поиском информации по недавно пропавшим людям на Меридиане, власти и людей для этого было предостаточно, а стражница разузнает о тех тенях, что бродят в городе. Между исчезнувшим Калебом, другими похищениями и этими созданиями была какая-то связь, но какая конкретно — понять было сложно.       Стоило вернуться на Землю, как родная планета встретила не слишком приятной погодой. Мокрый дождь вместе с сильными порывами ветра неприятно бил по щекам и стекал по волосам на плечи, окончательно портя идеально уложенные волосы. Натянув капюшон любимой куртки и сунув руки в карманы, девушка поспешными шагами направлялась к дому миссис Лин, находившемуся недалеко от места, куда ее выкинул портал. За поворотом у кинотеатра и вдоль по улице, и вот через несколько минут место назначения маячило впереди. Глубокий вдох, стук в дверь на заднем дворе ресторана "Серебряный Дракон" и двери, с таким привычным скрежетом, открываются. — Корнелия, дорогая, — хозяйка ресторана слегка удивилась такой неожиданной встрече, но быстро справилась с удивлением, — проходи скорее, не стоит мокнуть под дождем.       Миссис Лин закрыла дверь за девушкой и поспешила заварить чай для мерзнущей гостьи. Через пару мгновений старушка уже несла согревающий напиток. Как только чашка с блюдцем соприкоснулась с поверхностью стола, руки рефлекторно потянулись к источнику тепла. Желание отведать горячего чая стало непреодолимым. Потянув носом, Корнелия услышала прекрасный аромат жасмина и не в силах терпеть, сделала первый маленький глоток. — Миссис Лин, на самом деле я пришла к вам не чаи распивать, — проговорила девушка, поставив чашку на стол, — больше мне пойти не к кому.       В голове тут же всплыли недавние сцены с подругами и то, как они на нее смотрели. «Наверное, считают законченной психопаткой!». В какой-то степени это было правдой. Но от близких людей она ожидала поддержки и помощи, а не насмешек. Она хотела справедливости и понимания, а не равнодушного осуждения ее мучительных мыслей. Однако, вскоре старушка убавила наплыв меланхолии в ее душе. — Обиды нужно уметь прощать, — медленно проговорила наставница, — но и зависеть от чужих мнений, какими бы правильными они не казались, нельзя. Иначе можно стать несчастной. Все вокруг видят твои переживания, просто никто не умеет говорить так, как ты хочешь, чтобы с тобой разговаривали.       Мудрая женщина продолжала говорить, а Корнелия чувствовала, как уходят ее боль и страх, и в ее душу возвращается прежняя безмятежность. Все слова укладывались по полочкам в голове, как кусочки мозаики, которые сразу становятся на свои места, стоит только зацепиться за одну из них взглядом. Но вопросов, по-прежнему, оставалось много. Еще один глоток и голос наставницы подвел черту под всеми этими раздумьями: — Нам всем свойственно ждать какой-то подмоги, поддержки или совета — но чаще всего за этим стоит только то, что мы решили переложить свои проблемы на плечи других.        Как бы Хейл не противилась, а Ян Лин была права. Разговор со старшей стражницей помог взглянуть на ситуацию под другим углом. И пускай Вилл звонить она, по-прежнему не собиралась, набрать остальных девчонок стоило. Заодно и выяснить, не передумала ли в последний момент их "мудрая" предводительница. Авось повезет. — Ты не просто расстроена, Корнелия, но и чувствуешь себя загнанной в угол, — старушка зрела в самый корень. Это облегчало и одновременно болью отзывалось в душе, — первая любовь всегда приносит слишком много боли.       Сердце пропустило удар и в мыслях вихрем пронеслись воспоминания о Калебе. Слишком много ударов судьбы выпало на доли подростков, но не от того ли они и повзрослели? Они ведь сами выбрали нелегкий путь защиты миров, вместо того, чтобы наслаждаться своей юностью. Это было их общим делом и вместе с тем — их личной войной. Оно сплотило их, заставило понять ценность настоящего. И лишь показав всю прелесть жизни и любви, обрекло на одиночество, разлучив двух влюбленных. — Ян Лин, вы знаете что-нибудь о тенях, что шастают по Меридиану? — мучать саму себя рассуждениями о любви и страданиях было невыносимо, — они как-то связаны с Нериссой? Или может Фобосом?       Сама мысль о том, что Нерисса могла быть связана с миром теней, казалась Хейл жуткой и порождала такие мысли в ней самой, что даже думать о подобном было невыносимо. Можно было надеяться на материнские чувства корги, обидеть свое же чадо она вряд ли могла, но явные проблемы с головой, заметные еще даже в начале противостояния, заставляли пересмотреть свои взгляды. — Тени, да, — пожилая женщина наклонила голову, вспоминая все, что было связано с этими существами, — их называют Вари. Это духи, опасные и злобные. Они питаются страданием и болью, а их главное предназначение — мучить людей. Вари могут проникать в сознание, а затем использовать полученную информацию как оружие против жертвы. И все же, есть и слабое место, — Ян Лин сделала паузу, внимательно смотря на подругу внучки, пытаясь унять дрожь в голосе, — Эти созздания не автономны, и лишь следуют за своими создателями, подчиняясь их приказам и желаниям.       Старушка вдруг замолчала, и ее лицо исказила гримаса ужаса. Казалось, она увидела нечто такое, чего видеть просто не могла. Затем она тряхнула головой, и легкая дрожь в ее голосе исчезла. События ее молодости пронислись вихрем в памяти, сменяя друг друга с невероятной скоростью. Ян Лин зажмурилась, стараясь как можно быстрее вернуть себе ощущение реальности. Наконец, кошмарные воспоминания исчезли. Лишь старая рана на ее сердце продолжала ныть, бередя душу своей кровоточащей пустотой.

***

      Замок Меридиана, хоть и располагался в удаленной, от города, местности, имел явную претензию на статус центральной культурной жемчужины После прихода законной наследницы к власти, дворец претерпел значительных изменений — вместо мрачных темных залов, мрачных монументальных стен, карнизов, арок и сводов появились отделанные с фантазией цветники, фонтаны, сады и парки, а многочисленные входы, в том числе тайные, были замаскированы. Будто никогда и не правил Фобос, и его костлявая рука не грозила миру. Элион не хотелось, чтобы ее асоциировали с прошлым правителем, а потому было сделано все, чтобы отдалить ее и от него. Единственное, что не изменилось — это общий стиль архитектуры. Видимо любовь к готике передавалась на генетическом уровне. И как бы брат с сестрой не ненавидели друг друга, у них было много общего: наследники одинаково стискивали кулаки, когда надо было выяснить отношения, одинаково наклоняли головы, когда надо было выслушать официальное донесение — и одинаковым жестом поправляли пряди волос.       Иногда, в моменты тишины и полного одиночества, Элион вспоминала первую встречу с Фобосом. Радость, что у нее есть брат, родная душа, тогда, и печаль от того, что теперь, столько времени спустя, они совершенно чужие друг другу, и это по ее милости он оказался в камере смертников. В ту минуту, когда Фобос приковал ее к креслу, Элион поняла — она была не более, чем разменной монетой в его игре, игрушкой в его огромных черных пальцах. Но тогда она не понимала, в чем суть вещей.       Все детские мечты о прекрасном принце, замках и драконах наивно казались ей теперь просто словами. Ее фантазии, пусть и оказалисть правдой, так никогда и не были воплощены в жизнь. Не было тех девчачьих радостей, которые раньше доставляли ей такое удовольствие, не было розовых облаков и крылатых лошадей. Лишь мрачный, средневековый мир, доставшийся принцессе в наследство, брат-тиран, да сводящие с ума монстры, так плотно засевшие в памяти. Все, что делал Фобос, было лишь иллюзией, за которой скрывалась пустота и жуткая правда, спрятанная от глаз юной маленькой девочки. Как могла она любить такого человека? Как могла считать своим братом? Как вообще получилось, что у Вейры и Зейдана такие разные дети! Отец и мать, которых она совершенно не помнила. Даже своего настоящего имени она не знала, не знала было ли оно вообще.       Вся жизнь — сплошная ложь. Все, что юная королева знала, все черты характера достались ей от Алборна и Мирадель. Приемные родители, которые любили ее как свою родную дочь. И за это Элион была благодарна, ведь это они научили ее самому важному человеческому поступку — быть честной по отношению к себе. Но где же была эта правда? — Ваше Величество, — двери в тронный зал открылись, и на пороге появился молодой человек с зеленоватым оттенком кожи, — мне сообщили Вы желаете меня видеть.       Поток мыслей прервался, и глаза обратились на юношу. Его типичная форма — черная рубашка с позолоченными заклепками и черные штаны, за спиной длинный черный плащ с голубой подкладкой, в цвет глаз принцессы — поразила своей простотой. В свои двадцать лет, он казался слишком юным для той должности, на которую его ставили. Но вот он встал в центре зала, преклонил колено и сложил руки в приветствии. В ответ Элион кивнула, и взмахнула рукой. Она не любила театральность, но этикет обязывал. Через секунду юноша выпрямился и легким шагом пересек зал, приблизившись к трону. — Олдерн, что происходит и где Калеб? — Ей было тяжело говорить. Слова почти срывались с губ, и каждое давалось с трудом. Волнение переполняло ее и причиняло боль. Калеб был не только важной фигурой в Королевстве, он был еще и ее другом. — Последний раз я видел его позавчера вечером, — ответ прозвучал уверенно, но как то напряженно. Он оказался рядом с ней в одно мгновение, как будто хотел что-то добавить, но не решался. Будто хотел быть рядом с ней всегда, но не имел такого права, — Он напутствовал наших воинов перед битвой, а затем вернулся в свои покои.       Что-то кольнуло сердце. Эти слова больно ударили в ребра, точно две острия. Элион крепче сжала подлокотники трона, усилием воли отогнав кошмарное видение. Сейчас не время было жалеть себя. Теперь на первом месте был Калеб. Она пристально посмотрела в карие глаза Олдерна. — Мне нужно знать все, — сильнее сжав подлокотники, произнесла королева, — Вплоть до мельчайших подробностей. Мне нужно узнать как можно больше, — И, тут же остановившись, добавила: — Пожалуйста, Олдерн, я не могу подвести своих друзей.       Вновь вспомнились заплаканные глаза Корнелии. Эти двое так искренне любили друг друга, что невольно вызывали зависть. Их связь представлялась таким настоящим сокровищем, недоступным никому другому, что все остальные драгоценности мира словно меркли и растворялись. Казалось, они жили в другом измерении, где существовало только их общее счастье.       Юноша, чуть старше Калеба, виновато опустил глаза. — Я не уверен, что это хороший рассказ, — собравшись с силами и стараясь не смотреть на королеву, заговорил он. — Говори, Олдерн! Немного помедлив, поразмыслив как лучше будет начать свой рассказ, юноша заговорил. — Последние пол года выдались тяжелыми для всех нас, — повстанец отошел к окну, давая понять, что разговор будет не из легких, — Седрик, получивший всю силу, его приспешники, бывшие заключенные, что прислуживали Фобосу, переметнулись на сторону змея, все они долго и методично сражались с нами. Наша армия, какой бы сильной не была, не в состоянии долго противостоять таким вооруженным силам, — он показал на ряды мечей, висящих на стенах, — мы стали отступать, но не бежали, а заняли круговую оборону. В какой-то момент, как Вы и сами знаете, атаки прекратились, враг ослабил позиции, и мы получили возможность подойти к нему вплотную. Стражницы помогали нам с воздуха, создавая необходимую защиту, но их сил было просто недостаточно, чтобы сдержать наступление.       На время мужской голос стих, и в тронном зале воцарилась тишина. Она продлилась всего несколько минут, но присутствующим казалось, что она тянется уже целую вечность. Элион переваривала услышанную информацию, изредка кивая головой. Наконец юноша продолжил рассказ. — Когда Седрик напал на нас со своими приверженцами, мы понесли тяжелые потери, но все же смогли устоять. Через несколько дней он начал отступать, и вскоре стало ясно, что он собирает силы для нового нападения. Когда он это сделал, мы отошли на последнюю линию обороны и приготовились к битве. Силы оказались неравными, и мы потерпели поражение. Многие погибли, многие попали в плен, — Олдерн обернулся и взглянул на напряженную принцессу. — Он одерживал одну победу за другой, — новая пауза. Повстанец собирал в себе силы напомнить о страшной потере, — В одном из последних боев, Седрик был особенно жесток. В то время как стражницы занимались Фростом и прочими, более сильными негодяями, воины под предводительством Джулиана давали отпор вражеской армии, а сам Калеб в это время сражался со змеем. Зрелище было жутким и ужасным. Сама Смерть бродила по полю боя, собирая себе кровавый урожай.       Впервые с момента, как Элион освободилась и вернулась на Меридиан, она услышала все подробности той страшной битвы и противостояния. Да, конечно ей было известно о происходящем, но никто не спешил рассказывать все подробности. Ни стражницы, ни ее подруга, ни Калеб. Никто не хотел лишний раз вспоминать о страшных событиях. Если честно, то и ей самой не хотелось этого. Но сейчас это было необходимо. Чтобы унять дрожь в теле, она сделала несколько глубоких вздохов, успокаиваясь. — Тогда, под конец боя, Седрик начал себя странно вести, будто его разрывало на части. Все его действия становились агрессивнее, злее, а по мере того, как значительная часть помощников была повержена, он стал почти одержим яростью и ненавистью. Он перестал контролировать свою магию, и воины, с обеих сторон, стали погибать один за другим, от выплесков магии. Хаос распространялся по полю боя, как огромный пожар, охватывая все больше и больше солдат. Воспользовавшись этим моментом, Миранда выстрелила молниями в Джулиана.       По коже двоих пробежали мурашки, заставляя на себе ощутить ужас происходящего. Девушка, обхватив себя руками, закрыла глаза. Ей стало не по себе. Последние слова Олдерна заставили думать о самом страшном — о смерти. — А потом, — юноша прервался, — потом, когда все было кончено, когда враги были повержены, а на земле валялось много трупов, дикий рев боли и отчаяния пронзил воздух. Тогда Калеб все не мог поверить в реальность происходящего, что отца больше нет. И вдруг над полем боя, среди того дыма и пыли, что поднимались к небу, раздался громкий, ясный, чистый и нежный женский голос, в котором было столько же боли и ненависти, сколько и в крике Калеба. Его сердце замерло, будто окаменев.

***

Пол года назад.       Корнелия упала на колени рядом с Калебом, который широко раскрытыми глазами смотрел вверх на небо, светлое, словно насмехающееся над болью. На его плече висели ножны, сам меч валялся рядом, но Калеб так и не смог поднять его с земли. Корнелия, охваченная ужасом, подняла руку и закрыла глаза, надеясь остановить время. На ее плечо легла тяжелая, но такая родная ладонь. Он прижимал ее к себе, зарываясь лицом в волосы, пытаясь успокоиться, но дрожь не проходила, и через минуту-другую отчаяние взорвалось в нем с новой силой.       На поле битвы остались только Калеб и стражницы. Другим ни к чему было видеть, что с их лидером случилось несчастье, и те вернулись в свой родной мир. Портал, что так предусмотрительно был открыт Вилл, закрылся как только последний солдат шагнул в него.       Девушка подняла голову и посмотрела на своего любимого. Тот поднял на нее глаза и попытался что-то сказать. Но слов не было. Так же молча он прикрыл глаза и прислонился к ней. Беззвучный плач и тихий шепот смешались в его дрожащем теле. Для всех стражниц эта смерть была огромным потрясением, но для повстанца это стало настоящей катастрофой. Потерять отца так скоро, после совсем короткого воссоеденения — это было настоящим ударом. Через какое-то время, словно в подтверждение его мыслей, Корнелия отстранилась и посмотрела ему в лицо. Она ничего не сказала, но в глазах отображалась точно такая же дикая и жгучая боль, которую чувствовал он сам.       Ветер завывал, пробирая до костей. Над головой простиралось серо-фиолетовое небо, изредка перечеркиваемое алыми отблесками солнца. В голове бродили обрывки мыслей, больше напоминавшие бессвязный поток сознания. Внутренний голос орал "ты мог его спасти", заставляя чувствовать вину и угрызения совести. Но он совершенно не замечал их. Ему вдруг пришла в голову очень странная мысль, что все происходящее — сон, и он вот-вот проснется.       Рука хранительницы сердца Кондракара легла парню на плечо, и тот ощутил незримую поддержку. Ирма, совсем непохожая на себя, склонилась к подруге и сжала ее в объятиях, пытаясь разделить с ней молчаливый ужас случившегося. Остальные стражницы молча стояли за спинами своих друзей, поддерживая их собственным присутствием. Кто-то тихонько заплакал. Видимо, осознание вещей возвращалось к ним. Но девушки не испытывали и доли того душевного мрака, в котором находился их друг.       Корнелия крепко прижимала Калеба к себе, понимая, что он не до конца осознает, в каком страшном, непоправимом и необратимом ударе оказался. Самое страшное было в том, что он ничего не мог изменить — здесь, в сверкающем кошмаре, где происходило все это, невозможно было ничего изменить. Оставалось лишь наблюдать за происходящей несправедливостью, зная, что, как и другим, придется нести это бремя до конца. Калеб тяжело и часто дышал. Он несколько раз пытался заговорить, но голос отказывался ему служить. Стражница земли обняла юношу за плечи, нежно поглаживая по голове, и он, обессиленный, опустил голову ей на плечо. Корнелия закрыла глаза, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она не чувствовала ничего, кроме агонии и боли за любимого человека.       Так прошло еще несколько часов. Никто не решался нарушить тишину и заговорить. Но так не могло продолжаться вечно. Не сговариваясь, но почувствовав это одновременно, девушки удалились, оставляя вождя повстанцев и свою подругу наедине. Тело Джулиана перенесли на Кондракар, где любой человек мог прийти и проститься с ним. Глядя, как тело вождя уносится прочь, Корнелия тихо прошептала: — Прощай, Джулиан. Небо уже побледнело, солнце зашло за горизонт. Появились первые звезды, а пара так по-прежнему и сидела на, уже холодной, земле. Девушка не смела тревожить своего возлюбленного, ни когда он находил утешение в ее прикосновениях. Молча, не делая резких движений, ее рука коснулась земли. Деревянистые лианы переплетались друг с другом, образовывая уютный шалаш. Впервые за весь день, Корнелия почувствовала, что отгородила Калеба стеной от ужаса. Боль всегда легче переживать с близкими.       Наступила глубокая ночь, когда Калеб пошевелился и приподнял голову. К нему постепенно возвращалась ясность мыслей. Их взгляды встретились. Заплаканные глаза двоих глядели друг на друга с тоской, сочувствием и нежностью. Вдруг, юноша поймал ее руку, привлек к себе и поцеловал, нежно коснувшись губами тыльной стороны ее ладони. — Корнелия, — его хриплый и усталый голос звучал тихо.       Лишь по одним его глазам было понятно, как он благодарен, что она здесь, с ним. Хейл приложила палец к губам, а затем ласково провела по его щеке. Руки повстанца притянули девушку к себе, прижимая спиной к своей груди. Корнелия ощущала биение его сердца. Парень устало выдохнул, зарываясь лицом в ее пшеничные волосы. Он всегда так делал, если хотел хоть на пару мгновений забыться и не думать о том, что случилось. Сейчас он мог себе это позволить. — Спасибо, mi oro, — прошептал Калеб, играясь с завитками ее волос, — спасибо, что ты здесь. Со мной.

***

— Как вы знаете, после этого проишествия все, кто принимал участие в битвах, были еще более осторожны, чем прежде, — Олдерн перевел взгляд на свою королеву, дабы удостовериться, что его рассказ все еще внимательно слушают.       Элион, как только голос меридианца стих, а на себе она ощутила взгляд красивых карих очей, едва заметно кивнула головой. Монолог вновь продолжился, пока вихри мыслей кружились в голове правительницы. — Около двух месяцев назад Калеб запретил ей появляться на войне и участвовать в битвах, — имя блондинки он не осмелился сказать, просто духу не хватило. Словно в тот же момент Калеб ворвется в тронный зал в поисках любимой, — я, Ваше Величество, точно не знаю почему, но, думаю, причина была уважительной.       Повстанец углубился в свои воспоминания, анализируя поведение своего товарища и того, как сильно он все же изменился с момента смерти отца. С какой-то стороны Олдерн чувствовал себя предателем, ведь разболтать все секреты друга казалось кощунством. Но и молчать, тем более когда в этом могла быть причина пропажи, было просто недопустимо. Он поднял на королеву глаза, боясь что-либо упустить. Элион кивнула ему, и Олдерн позволил себе закончить. — Именно с тех пор, как стражница не появлялась здесь, на Меридиане, я заметил, будто Калеб стал более агрессивным, раздраженным и в то же время более подавленным. В вечер нашей последней встречи, — мужчина прокручивал моменты в памяти, как пленку в касете, пытаясь зацепиться за какую-нибудь подсказку, — да, тогда он сидел, погруженный в раздумья. Он еще сказал, что давно не видел стражницу земли.       Голова наследницы престола резко поднялась и взгляд устремился на витраж одного из окон, где были запечатлены все волшебницы со своими стихиями. Волосы лучшей подруги отливали золотом, на лице играла красивая и такая до боли знакомая улыбка, а руки красиво оплетали стебли розы. Ее сила, какой бы красивой не являлась, была столь же сильной и опасной. Значит повстанец соскучился за Корнелией. Это была первая зацепка, что несказанно обрадовало Элион. — Олдерн, благодарю за информацию, — королева в миг соскочила со своего трона, — скорее всего Калеб попытался попасть на Землю.       Хоть в душах двух собеседников и стало несколько спокойнее, ведь они, хоть немного, но приблизились к разгадке, что случилось с вождем повстанцев, все же волнение, по-прежнему, стучало где-то в глубине. — Есть лишь один способ переместиться отсюда, — голубые и карие глаза встретились, а в головах пробежала одна и та же мысль, — зуб Тонга. — Бланк! — хором воскликнули парень и девушка.       Был еще один персонаж, замешанный и знающий больше остальных. Именно он мог быть ключом к месту нахождения Калеба. В нем королева видела единственную надежду. « Может быть, он поможет?» — подумал Олдерн.       Как бы отвечая на его мысли, в воздухе, над головой, появилось мерцание. Голубая складка пространства и времени внезапно открылась среди тронного зала, ожидая, пока кто-нибудь не вступит в нее. Но стоило опомниться, как портал закрылся, оставляя мужчину одного.       Элион оказалась в Хитерфилде, полном ночи и стройных серебристых деревьев, шелестящих еле слышно под светом полумесяца, что висел высоко в небе.