Когда мы встретимся вновь

Сентябрь 1918 года. Дом Пони. За окном, окрашивая небо алым пламенем, догорали последние лучи заходящего солнца. С востока уже наползала ночь. Отвернувшись от окна, Пати в последний раз провела расческой по волосам и направилась к столу. Выдвинув ящик, она уже хотела положить расческу на место, но внезапно замерла, а задумчивый взгляд карих глаз стал неподвижным и напряженным – на дне ящика из-под стопки книг и листов бумаги виднелся уголок толстой тетради в черной кожаной обложке. Застыв, словно статуя, девушка молча смотрела на нее. Ночные тени скользили по полу, собираясь по углам, сумерки сгущались, но она не замечала этого. Она не замечала ничего. Внезапно раздавшийся осторожный стук в дверь заставил Пати вздрогнуть и обернуться. Дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова Дэни. - Можно? – тихо спросил мальчик. - О-о… Это ты, Дэни, - Пати быстро задвинула ящик. – Конечно, входи. Девушка улыбнулась, но улыбка вышла какой-то неестественно напряженной и тревожной. Мальчик нахмурился и, подойдя ближе, удивленно посмотрел на нее. - С вами все в порядке, мисс Пати? - Да, - она постаралась, как можно убедительнее изобразить удивление. – А почему ты спрашиваешь? - Ну, не знаю, - растерянно пробормотал тот. – Вы какая-то странная. Словно расстроены чем-то. Пати снова попыталась улыбнуться, но теперь более искренне и весело, в который раз мысленно поразившись проницательности своего маленького друга. - Все в порядке, Дэни, - убежденно произнесла она. – Я просто немного устала. А зачем ты пришел? Уже очень поздно, и ты должен был спать, - в глазах девушки блеснуло беспокойство. - Что-нибудь случилось? - Нет-нет, - поспешил возразить малыш. – Просто… Э-э… - он замялся на мгновение. – Мне нужно поговорить с вами кое о чем, - наконец неуклюже закончил он. - Вот как? – Пати улыбнулась и, присев на край постели, похлопала по покрывалу рядом с собой. – В таком случае, может быть, присядешь? Судя по твоему торжественному виду, разговор предстоит серьезный и обстоятельный. - Так и есть, - важно подтвердил мальчик и плюхнулся рядом с ней. - Я слушаю, - в тон ему торжественно объявила Пати. - Ну… Э-э… - Дэни снова замялся, но девушка молчала, ожидая продолжения. – Вы знаете, что завтра праздник? – наконец неуверенно пробормотал тот. Глаза Пати удивленно распахнулись. - Праздник? – недоуменно переспросила она. Дэни энергично закивал. Пати чуть нахмурилась. Никто не сказал ей об этом, и даже мисс Пони и мисс Рейн за ужином ни слова не упоминали ни о каком празднике. Пати подозрительно покосилась на малыша. - А ты меня не разыгрываешь? – сурово осведомилась она. - Нет!!! Что вы!!! – возмущенно затараторил тот, окончательно убедив ее в своей искренности. Пати совсем растерялась. - Нет, - неуверенно пробормотала она. – Я не знала, что завтра праздник. Мне никто об этом не сказал. А что это за праздник? - Вообще-то это не совсем праздник, - смущенно пояснил Дэнни. – Завтра Последнее Родео. - Последнее Родео? Это еще что? – Пати совсем запуталась, а потому, нахмурившись, потребовала. – Объясни толком, что происходит?! - Ну… Каждый год, когда заканчивается перегон скота и табунов, в честь этого устраивается Последнее Родео. Так называют его в городе. Это что-то вроде праздника для ковбоев. Но там присутствуют не только они. В этот день устраивается соревнование между ковбоями на быстроту, на ловкость и прочие такие же штуки. Они устраивают скачки на скорость, объезжают самых строптивых лошадей, - Дэни восхищенно присвистнул, но тут же, опомнившись, покраснел и смущенно взглянул на девушку. Пати лишь улыбнулась. – А потом судьи определяют победителя. На это стоит посмотреть, мисс Пати, поверьте мне. Поэтому в этот день там собираются почти все жители города и окрестностей. Последние два года победителем был Том! – надувшись от гордости за друга, доверительно сообщил мальчик. – И это правильно, - добавил он, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся. – Ведь он – самый ловкий и лучший наездник! - Вот как? – осведомилась Пати, в ее голосе прозвучала едва заметная усмешка. - Да! – убежденно объявил малыш и для пущей важности кивнул. - Ясно, - Пати улыбнулась, поняв, куда он клонит. – Но, насколько я поняла, Последнее Родео все же не является официальным праздником. - Ну… Да, - вынужден был согласиться Дэни. - И ты пришел так поздно, только чтобы рассказать мне о нем? - Э-э… Не совсем, - пробормотал тот и насупился, очевидно, готовясь перейти к главной части разговора. – Дело в том, что мы все хотим попасть туда. - Не вижу в этом проблемы, - пожала плечами Пати, делая вид, что не понимает, в чем дело. – Вы сможете пойти туда после занятий. - Но… - раздосадованный ее «женской» непонятливостью, Дэни нахмурился еще сильнее. - Дело в том, что Родео начинается ровно в полдень. Это традиция!!! - Ты хочешь, чтобы я отменила занятия? – наконец «догадалась» девушка, в притворном ужасе всплеснув руками. - Нет, что вы!!! – испуганно возразил Дэни. – Ни в коем случае! Нам очень нравятся ваши уроки, мисс Пати. Честно! Но… Может быть, вы отпустите нас завтра пораньше? – умоляюще закончил он, глядя на нее с такой тревогой и нетерпением, словно ожидал, по меньшей мере, вынесения приговора. - Ну, хорошо! – не став мучить его слишком долго, улыбнулась Пати. – Мы немного позанимаемся, а затем все вместе пойдем на Родео. - УРА!!! – Дэни спрыгнул с постели и исполнил нечто вроде ритуального танца одного из индейских племен, а затем бросился к двери. – Пойду, скажу остальным!!! – крикнул он на ходу. – Спасибо, мисс Пати!!! - Спокойной ночи, Дэни, - пожелала та, глядя ему вслед. - Спокойной ночи! Дверь с шумом захлопнулась за его спиной. С минуту Пати молча смотрела на нее, а затем вздохнула и, потушив лампу, легла в постель. Пати медленно обвела взглядом внушительную толпу народа, окружившую огороженное высокой изгородью пространство. Дэни оказался прав. Может быть, здесь были и не все жители города и его окрестностей, но уж точно большая их часть. Причем женщин было не меньше, чем мужчин. То тут, то там то и дело мелькали яркие пятна праздничных платьев, воздух наполняли шелест шелка, шуршание тафты и мелодичный смех, а ветер ласково развевал ленты и локоны. Шум стоял просто невообразимый, но дети, судя по всему, чувствовали себя здесь как дома и почти сразу же растворились в толпе в надежде пробиться к самой ограде и сполна насладиться вожделенным зрелищем. Оставшись в одиночестве, Пати растерянно оглянулась по сторонам, но, не увидев никого, с кем была бы более или менее хорошо знакома, отступила к стене ближайшего дома. Она никогда не любила шумных светских сборищ с их бесконечными пустыми разговорами и множеством совершенно незнакомых лиц. Они заставляли ее чувствовать себя одинокой и забытой. - Добрый день, мисс О’Брайен, - внезапно раздался у нее над головой знакомый глубокий баритон. Подняв глаза, Пати приветливо улыбнулась мэру Пристону, который, улыбаясь, стоял прямо перед ней, чуть склонив голову в приветствии. - Добрый день. - Почему вы стоите здесь в одиночестве? – осведомился мужчина, в темных глазах блеснула лукавая усмешка. - Мисс Пони и мисс Рейн сказали, что они немного задержатся, а дети отправились штурмовать толпу с целью захвата лучших мест. Полагаю, победа осталась за ними, а это значит, что в данный момент они где-то у самой ограды. - Кстати, а вы почему не последовали их примеру и не заняли удобного места? - он посмотрел в сторону площадки, которая была целиком скрыта спинами столпившихся вокруг людей. – Отсюда же ничего не видно. - Боюсь, что подобный штурм мне не по силам, - рассмеялась Пати. – К тому же, я не такая уж любительница подобных зрелищ. Как-нибудь обойдусь. - Ни в коем случае! – нахмурился мистер Пристон.– Боюсь, вы опоздали в своем желании остаться здесь в одиночестве и пропустить все самое интересное, - Пати удивленно посмотрела на него. – Моя жена увидела вас и отправила меня с наистрожайшим указанием доставить вас к ней сию же минуту! – пояснил тот шутливо-трагическим тоном обреченного на смерть, кивком головы указав в сторону соседнего здания, на балконе которого Пати увидела удобно устроившуюся в кресле Сарру Пристон. Заметив ее взгляд, женщина улыбнулась и помахала ей рукой. – Так что, как видите, я вынужден просить вас об очень большой услуге: не откажитесь составить нам компанию. И предупреждаю сразу, я буду настаивать, потому что мне недвусмысленно было дано понять, что если я посмею вернуться без вашей персоны, то семейные неприятности в ближайшем будущем мне обеспечены. И пусть вас не обманывает ее внешняя хрупкость и безобидность. Я имел массу возможностей убедиться, что моя дражайшая половина отличается завидным упрямством и всегда держит свое слово. Так что, в целях спасения моего семейного очага, я очень прошу вас выполнить мою просьбу. К тому же, с балкона вид гораздо лучше, чем отсюда, но что еще более важно – там безопаснее. Бывали случаи, когда лошади перемахивали через ограждение, - устрашающе добавил мистер Пристон, но его глаза искрились смехом. Пати ни на секунду не обманула эта душещипательная тирада, произнесенная шутливым тоном, хотя она ни капли не сомневалась, что Сарра Пристон, с которой за прошедшие с майского праздника месяцы они успели подружиться, действительно послала своего мужа, чтобы тот привел ее на балкон, снабдив свою просьбу весьма прозрачным намеком, что с ним произойдет, если ее желание не будет выполнено. - Ну, что ж, - сделав серьезное лицо, ответила девушка трагическим тоном героини романа, готовящейся принести себя в жертву ради всеобщего блага. - Раз речь идет о вашем семейном очаге, то, полагаю, я просто обязана пойти с вами. Семейное счастье – это величайшая редкость в наше время, и я просто не могу допустить, чтобы ваша семья развалилась из-за меня, но!.. – полуопустив веки, Пати выдержала драматическую паузу. – Я делаю это только ради вас и леди Сарры! А великолепное зрелище, которое ожидает нас, тут совсем ни при чем, – закончила она. - Разумеется-разумеется. Премного вам благодарен, мисс О’Брайен, - мужчина склонил голову в смиренном поклоне. – Вы очень любезны, а ваша доброта не знает границ. Они рассмеялись. - Прошу вас, - наконец вполне серьезно предложил мэр, протягивая девушке руку. Пати чуть коснулась ее кончиками пальцев, и они направились к дому, где их ожидала леди Пристон. Войдя внутрь, они поднялись по лестнице и, быстро миновав верхнюю гостиную, вышли на балкон. - Добрый день, дорогая, - улыбнулась леди Сарра, увидев Пати. Мистер Пристон, задержавшийся в гостиной, вынес еще одно кресло и поставил его рядом с креслом жены. - Присаживайтесь, - предложил он. - Спасибо, - Пати благодарно улыбнулась и заняла предложенное место. - Очень разумно с вашей стороны пораньше закончить занятия, - заметила между тем Сарра, равнодушно скользнув взглядом по толпе внизу. – Состязания сейчас начнутся. Итон, дорогой, - окликнула она мужа, – Судьи уже выбраны? - Да, - отозвался что-то внимательно рассматривавший вдали мистер Пристон. – Дистанция для скачек уже определена, наблюдатели расставлены. Все готово. Полагаю, скоро начнут. В этот момент на балконе появился доктор Харрис. Поприветствовав дам, он подошел к мэру, и они принялись что-то обсуждать. Пати склонилась над перилами, пытаясь разглядеть в шумящей внизу толпе своих юрких подопечных. Дэни обнаружился сразу же. Он восседал на перекладине ограды с таким высокомерным и довольным видом, словно был принцем крови. Здесь же Пати увидела и еще нескольких ребят. Ее взгляд плавно пополз дальше, пока не добрался до знакомой белокурой красавицы в розовом шелковом платье. Джулия Харпер стояла у самой ограды, нетерпеливо постукивая кончиками затянутых в перчатки пальцев по деревянной перекладине и то и дело окидывая галдящую вокруг толпу возмущенно-презрительным взглядом. Не желая привлекать к себе внимание назойливой красавицы, Пати поспешно отвернулась. Все эти четыре месяца, прошедшие с майского праздника, мисс Харпер никак не желала оставить ее в покое, и поддержка, которую получила Пати в лице жены мэра, лишь усилила ее злобу. По возможности Пати старалась избегать встреч с этой особой, памятуя о весьма неприятном разговоре, который состоялся между ними в тот давний день, но, увы, это далеко не всегда было возможно. Мисс Харпер же наоборот была рада их встречам, используя каждую из них для того, чтобы так или иначе уязвить учительницу. Иногда Пати даже начинало казаться, что она нарочно подстраивает их. Каждый раз Джулия высокомерно цедила необходимое вежливое приветствие, как того требовали манеры истинной леди, но тут же добавляла пару-тройку едких замечаний. Впрочем, Пати это совершенно не задевало, и на все шпильки «своей личной мисс Лэганн», как она мысленно именовала ее, девушка отвечала неизменной вежливостью и холодным безразличием. Однако высокомерная мисс также соблюдала осторожность, боясь испортить свой авторитет истинной леди, и позволяла себе нелицеприятные высказывания в адрес соперницы, только если их никто не слышал, а поскольку сейчас Пати находилась в обществе мэра города, его жены и мистера Харриса, то нелюбезное внимание Джулии Харпер ей не грозило, поэтому она успокоилась и снова принялась высматривать в толпе своих непоседливых учеников. В этот момент в центр огороженной площадки вышел один из ранчеро по имени Джордж Питерс. Подняв руки, отчего его и без того высокая и внушительная фигура показалась еще выше и внушительнее, он дождался, когда шум стихнет, и громко провозгласил: - Господа, я рад приветствовать вас на очередном Последнем Родео! Не стоит рассказывать, что это за событие и что вам предстоит увидеть – вы все это прекрасно знаете, поэтому я буду краток. Вашим всеобщим решением я выбран главным судьей на сегодняшних состязаниях. Имена остальных судей вам также известны. Так давайте начнем, и пусть победит лучший!!! По толпе прокатилась волна аплодисментов. Мистер Питерс снова поднял руки, призывая к тишине. - Первыми пройдут скачки. Дистанция определена, и наши наблюдатели уже заняли свои места. Хочу предупредить, что любой обман будет пресекаться на месте, а любители легкой славы сурово наказываться. Уличенный будет отстранен от дальнейших состязаний. Начнем! Едва он произнес последнюю фразу, как несколько мужчин быстро убрали балки, ограждавшие пространство с одной стороны. Мистер Питерс отступил к толпе, однако его мощная фигура все равно выделялась на общем фоне. «Наверное, поэтому его и выбирают главным судьей на соревнованиях. Его отовсюду видно», - мысленно пошутила Пати. - В сегодняшних скачках принимают участие Дункан Мак-Грегор на кобыле-трехлетке по кличке Утренняя звезда, Алан Сомерс на вороном двухлетке по кличке Гром, Томас Паркер на гнедой трехлетке Стреле, Джонатан Хаммер на крапчатой трехлетке по кличке Ветер… Родео шло своим чередом. Состязания продолжались, участники сменяли друг друга, все больше увлекаясь соперничеством. Скачки на длинную дистанцию выиграл Алан Сомерс, состязания в искусстве наездников – Том, скачки с препятствиями также остались за Томом. Пати машинально фиксировала в уме результаты, выкрикиваемые громовым голосом мистера Питерса, не проявляя, впрочем, особого интереса к происходящему. Однако ажиотаж в толпе усиливался: кто-то выражал свое недовольство, ему тут же принимались возражать, то тут, то там заключались пари. Наконец мистер Питерс снова отделился от толпы и, остановившись в центре свободного пространства, поднял руки, призывая к тишине. - А теперь самая интересная и сложная часть наших состязаний – объезд. Наши бравые наездники уже показали нам, насколько хорошо они умеют держаться в седле, но следующее испытание – испытание для настоящих мужчин – покажет, насколько силен их дух, ибо им предстоит состязаться не между собой, но с самой природой. Он вернулся на свое место. Подручные из толпы снова установили убранную ранее ограду так, что в центре образовалась огороженная с четырех сторон просторная площадка. - Ну, наконец-то, - вздохнул мистер Пристон, усаживаясь рядом с Пати. Девушка удивленно посмотрела на него. Бросив на нее быстрый взгляд и заметив ее удивление, мужчина пояснил. – Это самая сложная и интересная часть родео. Научиться ездить верхом может каждый, но укротить нрав дикой лошади, найти с ней общий язык и заставить покориться твоей воле… - он прищелкнул языком. – Вот в чем истинное мастерство! К тому же, Алан Сомерс и Том Паркер давно соперничают. Они одного возраста и состязаются друг с другом с первого участия в Последнем Родео. С переменным успехом. Так что нас ждет весьма интересное зрелище. Пати ничего не ответила и чуть пожала плечами. Восторг мистера Пристона был ей не совсем понятен, поскольку девушка имела довольно смутное представление о том, как объезжают лошадей. Нахмурившись, она устремила взгляд на огороженное пространство, куда как раз вывели красивую гнедую кобылу. - Итак, - объявил мистер Питерс. – Первым порадует нас мистер Сомерс, который продемонстрирует свое искусство, усмирив вот эту красавицу-трехлетку по кличке Комета. Если ее характер хоть немного соответствует имени, то нас ждет потрясающее представление, - усмехнувшись, добавил судья и сел на место. В ограду вошел Алан. Подойдя к лошади, он несколько раз провел ладонью по ее лоснящейся изящной шее, а затем ловким движением взлетел в седло. От неожиданности красавица нервно всхрапнула и застыла на мгновение, пытаясь понять, что произошло. Все затаили дыхание. Кобыла всхрапнула еще раз, а затем застывшую тишину разорвало протестующее ржание, и она встала на дыбы. Чтобы не вылететь из седла, Алан что есть силы натянул поводья и наклонился вперед. Лошадь тяжело опустилась на передние ноги и метнулась в сторону, пытаясь избавиться от неприятной ноши. На мгновение показалось, что ей это удастся, но всадник удержался. Широко раскрыв глаза, Пати наблюдала за развернувшимся внизу поединком человека и животного, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего зрелища. Однако противостояние не продлилось долго, и спустя десять минут мистер Сомерс спрыгнул на землю и, взяв усмиренную лошадь под уздцы, направился к выходу. Кобыла покорно следовала за ним, не делая даже попытки освободиться. Толпа зааплодировала. Пати вздохнула с облегчением и только тогда поняла, что все это время сидела, затаив дыхание. - Это было великолепно, - прошептала она. Не сводя глаз с вольера, мистер Пристон разочаровано поцокал языком. - Довольно смирная оказалась кобылка, - заметил он. – Чуточку посопротивлялась - и все. Слишком просто. Ладно. Будем надеяться, что другие не сдадутся так легко. Он принялся рассказывать о технике объезда, но до сознания Пати доходило едва ли не одно слово из трех. Все ее внимание было сосредоточено на вольере, где уже появился второй наездник. Секунды летели одна за другой, складываясь в минуты, часы. Участники сменяли друг друга и далеко не все из них уходили с победой, уводя за собой покоренное животное. Однако серьезных травм пока не было, и зрители, включая Пати, продолжали увлеченно наблюдать за волнующим зрелищем. Наконец мистер Питерс объявил Тома, а в вольер ввели огромного вороного жеребца. Он шел неторопливо. Скорее даже шествовал, с достоинством переставляя длинные стройные ноги и чуть поводя лоснящимися шелковистыми боками, словно король, почтивший своим присутствием подданных. Роскошная грива волной струилась вдоль изящно выгнутой шеи, а в черных глазах светились упрямство и почти человеческий ум. В каждом движении этого великолепного животного чувствовались сила, мощь и какая-то первобытная дикость, почти жестокость. Это был достойный противник. Остановившись в центре площадки, жеребец повел глазом и, подняв голову, громко всхрапнул, словно бросая вызов. Из толпы понеслись восхищенные вздохи, а мистер Пристон даже присвистнул от удовольствия. - Ого! – пробормотал он, разглядывая коня. – Вот это я понимаю! Действительно великолепное животное! Король. Поистине король. Но и Том – не промах. Они друг друга стоят, а значит, сейчас мы увидим нечто. Старый Паркер говорил, что парень с начала сезона мечтал проехаться на этой громадине. Сейчас у него будет шанс исполнить свое желание. - Почему на нем нет седла? – вдруг спросила любовавшаяся жеребцом Пати. - Вероятно, потому что Тому оно не нужно, - мэр усмехнулся. – Я же говорю, что нас ждет первоклассное зрелище. Пати недоуменно посмотрела на него, затем на жеребца внизу и снова на мэра, ее глаза изумленно распахнулись. - То есть… Вы хотите сказать, что… - недоверчиво пробормотала девушка. – Вы хотите сказать, что мистер Паркер будет объезжать эту громадину без седла?! - Именно, - довольно кивнул Итон Пристон, не замечая ее смущения. Пати открыла рот, собираясь сказать еще что-то, но не произнесла ни слова и, откинувшись на спинку кресла, застыла, потрясенно глядя на животное внизу. В этот момент в вольер вошел Том и не спеша направился к коню. Остановившись рядом, он ласково погладил его по шее. Жеребец тихо всхрапнул и надменно покосился на молодого человека. Тот не торопливо отстранился, стараясь не делать резких движений, и, собрав поводья, одним движением взлетел на мощную спину. - Началось, - прошептал мэр. Жеребец нервно переступил с ноги на ногу, а затем вскинул голову, и воздух сотрясло протестующее ржание. Но это было не то ржание, которое издавали Комета и остальные предшественники, это был исполненный жгучей злобы, ненависти и неудержимой ярости рев дикого животного, внезапно лишенного свободы. Мотнув головой так, что его роскошная грива взметнулась в воздух, жеребец с силой рванулся в сторону, встал на дыбы и застыл, приняв почти вертикальное положение. Окружающие затаили дыхание, кто-то испуганно ахнул. Том моментально наклонился вперед и, обхватив руками шею жеребца, прижался к ней. По рядам пронесся вздох облегчения. - Это опасно, когда лошадь встает так, - пояснил мистер Пристон. – Если вовремя не заставить ее опуститься, она может упасть на спину и попытаться раздавить всадника, а соскочить со спины лошади в таком положении очень сложно. - Понятно, - прошептала Пати, не сводя глаз с вольера, где шла борьба между жеребцом и наездником. Это уже была не просто борьба, но настоящая битва. Столкновение двух воль, яростное и жестокое. Животное и человек. Вольный дух природы, еще не изведавший ярма, и холодный разум, жаждущий покорности и подчинения. Казалось, мир для них перестал существовать. Противостояние разгоралось все сильнее и сильнее. Жеребец то вставал на дыбы, то начинал бить задом, а иногда буквально взлетал в воздух, дугой выгибая спину, в яростных, но бесплодных попытках избавиться от седока и снова грузно приземлялся на ноги. Воздух разрывало дикое ржание, клубилась пыль. - Своенравен и упрям! – восхищенно шептал мэр, наблюдая за этим зрелищем. – Такого покорить – действительно победа! Наконец животное начало уставать. Тяжело поводя блестящими от пота боками, оно всхрапнуло и еще раз поднялось на дыбы, высоко взметнув передние копыта. Том наклонился вперед и резко натянул поводья. Конь и всадник застыли на месте, и вместе с ними застыло время. И тут тишину разорвал странный щелчок, словно лопнула струна. Словно во сне, Пати увидела, как скользнули вниз ноги всадника, сжимавшие потные блестящие бока коня. Тяжело грохнувшись на землю позади коня, он тут же попытался вскочить, но в этот момент жеребец, почуяв свободу, грузно опустился на ноги и, злобно заржав, ударил задним копытом. Удар пришелся как раз в грудь Тому, отчего молодой человек отлетел в сторону и, врезавшись в ограду, упал на землю и затих. Толпа внизу ахнула, а мистер Пристон и доктор Харрис вскочили с мест. - Выведите жеребца!!! – крикнул мэр судье. – Немедленно уберите его оттуда! Он и доктор направились к выходу. Вскочив с места, Пати бросилась за ними. - Что случилось? – удалось выговорить ей на бегу. - Поводья лопнули, - мрачно пояснил мэр, вылетая из дома. Толпа моментально расступилась, пропуская их к вольеру, из которого уже вывели коня. Опустившись рядом с Томом, доктор Харрис осторожно перевернул его на спину и принялся быстро ощупывать его руки и ноги. Не обнаружив переломов, он проделал то же самое с грудной клеткой. - Есть одно, - пробормотал он и чуть нахмурился, заметив кровавое пятно, проступившее на рубахе молодого человека. Быстро ощупав его голову, он приподнял ему веки и неодобрительно покачал головой. - Так я и думал. - Что с ним? – тихо спросил мистер Пристон. - Перелом шестого ребра с левой стороны, сотрясение мозга, причем достаточно серьезное, и, судя по всему, этот дьявол разбил ему грудь, - выпрямляясь, констатировал Эдвард Харрис. – Какое-то время ему придется побыть моим гостем. Эй, кто-нибудь, - крикнул он, обращаясь к толпе, - Помогите перенести его в мой дом. К ним подошли мистер Питерс и еще один мужчина. Подняв Тома, они осторожно вынесли его из вольера и направились к дому доктора Харриса. Сам доктор шел позади вместе с Пати и мэром Пристоном, внимательно наблюдая за действиями мужчин. - Осторожнее! – то и дело бурчал он. – Не мешок с сеном несете. Он и так не в лучшем состоянии! - Стараемся, - бормотал в ответ мистер Питерс голосом провинившегося мальчишки. В этот момент из толпы вынырнула Джулия Харпер и, подбежав к доктору, схватила его за руку. Тот удивленно посмотрел на девушку. - Скажите мне, что с ним? – голосом, исполненным несколько неестественного трагизма, воскликнула она. - С ним все будет в порядке, мисс Харпер, - успокаивающе ответил доктор. – Через какое-то время, - чуть усмехнувшись, добавил он. – А сейчас прошу нас извинить, но этот молодой человек очень нуждается в помощи, и чем быстрее мы доберемся до моего дома, тем быстрее он ее получит. Он собрался пройти мимо, но Джулия сильнее сжала его руку, снова привлекая к себе внимание. - Я должна пойти с вами! – не терпящим возражения тоном объявила она, бросив уничтожающий взгляд на Пати. – Я буду ухаживать за ним. - Как пожелаете, мисс, - хмуро кивнул доктор. – Надеюсь, теперь мы можем двигаться дальше или так и будем торчать посреди этой улицы до скончания века?! - Да, конечно, - лицо мисс Харпер мгновенно приняло виноватое выражение, и она поспешно отступила в сторону. - Идите за мной, - скомандовал доктор Харрис, когда они, наконец, добрались до его дома и вошли внутрь. – Вот в эту комнату. Кладите на кушетку. Да поосторожнее!!! Так… Замечательно. Удостоверившись, что молодой человек лежит ровно и удобно, он повернулся к столпившимся в комнате и нахмурился. - А теперь все вон! – приказал он. – Кроме вас, мисс Харпер, - Эдвард посмотрел на Джулию. – Вы, кажется, вызвались помочь? Это очень хорошо. Помощь мне потребуется. Для начала снимите с него сапоги и рубашку, а затем наберите воды вон в ту чашку, - доктор махнул рукой в сторону стола, на котором стояла глубокая металлическая чаша, - …и смойте кровь и грязь, - закончил он. Джулия ошеломленно уставилась на него, а затем медленно перевела взгляд на лежащего на широкой деревянной кушетке Тома. Ее взгляд растерянно пропутешествовал по его покрытым пылью и с прилипшими кусочками конского навоза высоким сапогам, таким же пропыленным брюкам и остановился на уже начинающем темнеть кровавом пятне на груди потрепанной, а местами и порванной рубашки. Девушка брезгливо сморщилась, но тут же опомнилась, и ее лицо приняло прежнее растерянно-недоуменное выражение. - Но… Там же кровь, - пробормотала она. - Ну да, - кивнул доктор Харрис. – Разумеется, там кровь. Его лягнул здоровенный жеребец, и он чуть не снес головой ограду, вы не забыли? Чего же вы ожидали там увидеть? - Я… Я не могу, - девушка отшатнулась. – Я не выношу вида крови. Седые брови доктора хмуро сошлись над переносицей. - В таком случае, вон отсюда! – сурово отрезал он. – Мне нужна помощница, а не изнеженная барышня, грохающаяся в обморок при виде крови и брезгливо морщащаяся, когда речь заходит о грязной работе! Все, кроме мисс О’Брайен, пошли прочь! Мистер Пристон осторожно взял под руку ошарашенную такой откровенной грубостью мисс Харпер, и они вышли из комнаты, мистер Питерс и его помощник последовали за ними, не проронив ни слова и не выказав даже тени возмущения столь нелюбезным отношением. Пати так и осталась стоять на месте с открытым ртом, не зная, что делать, и не понимая, как все это могло случиться и зачем она вообще пришла сюда. Тем временем доктор Харрис скинул сюртук и принялся закатывать рукава рубашки. - Ну, что стоишь, как статуя?! – прикрикнул он, мельком взглянув на нее. – Я же сказал, что нужно делать. Этот резкий окрик привел Пати в чувства. Нахмурившись, она решительно подошла к кушетке и принялась стаскивать сапоги. - Рубашку можешь разрезать, - посоветовал доктор, наблюдая за ее действиями, изумрудные глаза под седыми бровями одобрительно блеснули. - Его лучше не шевелить. Пати молча взяла протянутые им ножницы и быстро разрезала рукава и плечи. Убрав ткань, она открыла рану на груди. Поднявшись, девушка взяла чашку и вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась, неся воду. Смочив лежавшую на столе тряпочку, Пати принялась осторожно смывать кровь и грязь. Закончив с этим, она отошла в сторону и вопросительно посмотрела на доктора. - А вы – молодец, мисс О’Брайен, - тихо произнес тот, подходя ближе и осматривая рану. – Отличная работа. - Спасибо, - сдержанно поблагодарила девушка. - У меня к вам просьба. Дело в том, что Тому понадобится непрерывный уход, пока он не придет в себя, но я не могу быть рядом с ним двадцать четыре часа в сутки. Мне нужна помощница, и я прошу вас стать ею. Не думаю, что это займет слишком много времени. Максимум две недели. - Но… - Пати совершенно растерялась. – Я не медсестра и не умею ухаживать за больными. Если с ним что-нибудь случится, я не смогу помочь. - Не стоить беспокоиться, - успокоил ее доктор. – Большую часть времени я буду неподалеку. Кроме того, я скажу вам, что делать. - Я не уверена, что справлюсь, - Пати опустила голову. – Вам нужна Кенди. - Но Кенди здесь нет, - возразил мистер Харрис. – А помощь Тому нужна уже сейчас. Его нельзя оставлять без присмотра. У него сильное сотрясение, а это значит, может начаться рвота, и он может захлебнуться. Дежурить будем попеременно. Вы показали себя способной ученицей, и я уверен, вы быстро поймете, что и как делать. Пати не нашла больше, что возразить. - Хорошо, - вздохнула девушка. – Я только предупрежу мисс Пони, – и вышла из комнаты. Несколько дней спустя… Пати поднялась с кресла и, потянувшись, подошла к окну. За стеклом царила глубокая темень, отчего звезды казались еще ярче, а нарождающийся месяц - ослепительно белым. «Как тихо. Хорошо». Со стороны кушетки донесся шум. Пати мгновенно обернулась и, тревожно нахмурившись, вернулась на место. Включив лампу, она склонилась над своим беспокойным пациентом. Его глаза были открыты, но их мутный и застывший взгляд словно проходил сквозь нее. Предположения доктора оправдались, хотя и не в такой степени, как он опасался. Приступы рвоты начались спустя два часа после того, как они принесли его в дом, и прекратились всего пару дней назад, но были не такими уж сильными и кровавыми. Однако Том так и не пришел в себя, а его взгляд, когда он изредка открывал глаза, был мутным и отсутствующим, словно у слепого. К тому же, он не узнавал окружающих и не реагировал на звуки. Пати была очень обеспокоена, но доктор Харрис отнесся к этому совершенно невозмутимо, коротко пояснив, что подобные последствия - обычное явление при сильном сотрясении мозга и со временем все пройдет. Тем не менее, когда она встречала такой вот взгляд молодого человека, девушке становилось очень не по себе. «Не стоит спешить. Не все сразу. Слава Богу, что рвота прекратилась. И ссадины почти зажили. Наверное, доктор прав, и он скоро придет в себя», - успокоив себя этой мыслью, Пати осторожно поправила подушку и, погасив лампу, опустилась в кресло. - Кенди, - едва слышный хриплый шепот прошелестел по комнате и растаял в темноте. От неожиданности Пати вздрогнула и едва удержалась от крика. Широко раскрытыми глазами она ошарашенно уставилась на протянутую к ней руку. - Кенди, это ты? – снова пробормотал Том. Его ладонь неуверенно зашарила по одеялу, словно ища что-то. Скорее инстинктивно, чем осознанно Пати протянула руку и, поймав его ищущие пальцы, ласково сжала их, а затем наклонилась, пытаясь разглядеть его лицо. Глаза Тома были открыты, но их взгляд был по-прежнему мутным и бессмысленным. - Я не Кенди, - прошептала она. – Кенди здесь нет. - Хорошо, что ты приехала, Кенди, - шептал молодой человек. – Это просто здорово. Тебя так долго не было. Я ждал тебя, Кенди. Я очень ждал тебя. Я знал, что однажды ты вернешься, и все станет, как прежде. Ты будешь жить в доме Пони, бегать на свой холм, лазать по деревьям… Он замолчал. Пати хотела уже еще раз сказать, что она – не Кенди, но передумала и промолчала. Несколько секунд они сидели в полной тишине, окруженные сонной тьмой. - Я так рад, что ты вернулась, - снова прошептал Том. – Я люблю тебя, Кенди. Пати вздрогнула и застыла. Так прошла еще минута. Наконец длинные ресницы медленно опустились, скрывая ее глаза, а уголки губ дрогнули в странной горькой усмешке. - Я тоже рада, - едва слышно прошептала она. – Поправляйся побыстрее. Глаза молодого человека закрылись, и он затих. Пати еще несколько минут держала его руку в своих ладонях, а затем осторожно положила ее на одеяло и подошла к окну. Прижавшись лбом к холодному стеклу, она молча смотрела застывшим взглядом в темное небо. «Папа сказал, что Тому уже лучше, но он еще не пришел в себя и никого не узнает. Но… Если ему лучше, значит, он может очнуться в любую минуту. А когда это произойдет, рядом с ним должна быть я, а не она! Да! Именно так! Решено! Завтра же отправлюсь к доктору Харрису. Надеюсь, Тома уже не рвет. Возиться с грязью, кровью и рвотой… Фу! Это отвратительно! И совсем не подобает настоящей леди!» - Джулия перевернулась на другой бок и, сладко зевнув, закрыла глаза. На следующий день… Ее разбудил стук двери. Пати вздрогнула и открыла глаза. «Господи, неужели я заснула?» Вскочив, она поспешно склонилась над молодым человеком, но, убедившись, что тот в полном порядке, успокоилась и принялась поправлять прическу. «И как меня угораздило уснуть? Ну, ладно. В конце концов, все равно проспала недолго». Встав на носочки, Пати потянулась, разминая затекшие от пребывания в неудобном положении мышцы, и, расправив немного помявшиеся складки платья, снова села в кресло. Доктор Харрис удивленно смотрел на стоящую перед ним девушку. - Доброе утро, доктор, - Джулия очаровательно улыбнулась. – Папа просил меня зайти к вам и узнать, как Том. - Доброе утро, мисс Харпер, - пробормотал доктор, приходя в себя, и чуть прищурился, внимательно изучая ее взглядом. – Мы встречались с вашим отцом вчера, и я все рассказал ему. С чего бы это он так беспокоится за судьбу Тома Паркера? Вы вроде не в родстве. К тому же, со вчерашнего вечера не произошло, да и не могло произойти больших изменений. Джулия предпочла не комментировать эту тираду, а просто пропустила ее мимо ушей. - И как он себя чувствует? – повторила она. - С ним все в порядке, - улыбнулся Эдвард. – Мисс О’Брайен – великолепная сиделка и хорошо ухаживает за ним. Мне даже немного жаль, что она уже выбрала себе занятие. Из нее получилась бы отличная медсестра! Полагаю, при такой заботе Том скоро придет в себя. При упоминании об учительнице лицо мисс Харпер буквально окаменело, превратившись в какую-то дикую маску, а улыбка стала странно напоминать злобный оскал. - Понятно, - девушка на мгновение отвернулась, сделав вид, что поправляет пояс, а когда она вновь подняла голову, на ее лице красовалась прежняя очаровательная улыбка. – Значит, ему гораздо лучше? – уточнила она. - О, да. Хотя рвота прекратилась совсем недавно, да и синяки остались, не говоря уже о ребре. Но на это потребуется время. А вот ссадины уже затянулись. При упоминании о рвоте Джулия содрогнулась от отвращения и с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. К счастью, доктор этого не заметил. - Думаю, скоро он будет в порядке, - закончил он, но, подумав, добавил. – Только головные боли будут еще долго беспокоить его. - Я могу его увидеть? – осторожно поинтересовалась Джулия, решив, что уже можно переходить к главной части своего визита. - Можете, - устало ответил доктор и махнул рукой в сторону соседней комнаты. - Благодарю вас, - присев в легком реверансе, церемонно произнесла Джулия и, повернувшись, направилась туда неспешной, преисполненной важности походкой. Услышав скрип открывающейся двери, Пати подняла голову и обернулась. Ей удалось сохранить прежнее невозмутимое выражение лица при виде Джулии Харпер, стоящей у порога и разодетой, словно принцесса, отправляющаяся на королевский бал, и только темные полукружья ее бровей чуть дрогнули в изумлении. С минуту девушки молча смотрели друг на друга. - Доброе утро, мисс Харпер, - наконец спокойно произнесла Пати, вставая с кресла. Однако Джулия не удостоила ее приветствием. Вместо этого, она подошла к кушетке, где лежал Том, с видом собственницы уселась рядом и только после этого удостоила ее своим вниманием. - Вы можете идти, мисс учительница, - объявила красавица, смерив Пати высокомерно-презрительным взглядом. – Том не нуждается в заботе со стороны такой женщины, как вы. Подумать только: жить несколько дней в одном доме с двумя мужчинами, с которыми вы не состоите даже в отдаленных родственных отношениях. Это совершенно неприлично и не подобает настоящей леди! Теперь я буду ухаживать за ним. Пати лишь вздохнула, услышав очередную обличительную тираду о своей безнравственности. - В самом деле? – совершенно невозмутимо поинтересовалась она. – А доктор Харрис об этом знает? - Разумеется! – возмущенно нахмурилась Джулия, поджав губки и всем своим видов показывая, как она оскорблена подобным вопросом. – И он абсолютно со мной согласен, - веско добавила она. Пати безразлично повела плечом и направилась к двери. Выйдя из комнаты, она оказалась в так называемой приемной доктора Харриса. Здесь никого не было. Пати остановилась и, обернувшись, посмотрела на закрывшуюся за ней дверь. - Подумать только: жить несколько дней в одном доме с двумя мужчинами, с которыми вы не состоите даже в отдаленных родственных отношениях. «С двумя мужчинами? – Пати усмехнулась. – Двое мужчин, один из которых старше моего отца, а второй лежит в постели без сознания с переломанными ребрами и его постоянно рвет. Господи, какой же идиоткой надо быть, чтобы просто додуматься до такого?!» В этот момент дверь на другом конце комнаты открылась, и вошел мистер Харрис. При виде Пати его брови изумленно приподнялись. - Мисс О’Брайен? А почему вы не с Томом? Неужели он очнулся?! - Увы, нет, - вздохнула девушка. – Но, как мне сказали, в моих услугах больше нет нужды, поскольку с этого дня у мистера Паркера будет новая сиделка. - Новая сиделка?! – еще больше удивился доктор. Его ошеломленный и растерянный вид ясно говорил, что он совершенно не понимает, что происходит. - Ну, да, - невозмутимо кивнула Пати. – Мисс Харпер только что сообщила мне, что отныне она сама будет заботиться о мистере Паркере. Кроме того, она упомянула, что вы одобрили ее решение, - пояснила она. - Но это неправда, - нахмурился доктор. - В самом деле? – несколько мгновений Пати задумчиво смотрела на него, а затем пожала плечами. - В любом случае, это не имеет значения. Мне пора возвращаться в дом Пони и к работе. Чем быстрее дети приступят к занятиям, тем легче им будет наверстать упущенное. К тому же, мистеру Паркеру уже лучше, а у вас появилась еще одна помощница. Думаю, теперь вы прекрасно справитесь и без меня. Она направилась к двери. Мистер Харрис посторонился и с сожалением посмотрел на нее. - Что ж, - вздохнул он. – Вы правы. Было бы не по-дружески и дальше злоупотреблять вашей добротой. Спасибо за помощь, мисс О’Брайен. - Пожалуйста, - улыбнулась Пати. – До свидания, мистер Харрис. - До свидания, мисс. Пати вышла на улицу и, закрыв глаза, с наслаждением втянула свежий воздух, пахнущий ветром и прохладой. «Пора домой». Отвернувшись от окна, Джулия бесцельно прошлась по комнате и с тяжелым вздохом упала в стоящее возле кушетки кресло. «Боже, быть сиделкой – ужасно скучно!» Она покосилась на лежащего на постели Тома. Глаза молодого человека были закрыты, и он казался спящим. Джулия раздраженно поморщилась. «Не понимаю, зачем целый день торчать в этой душной комнате, если он все равно без сознания. Ну и пусть себе лежит. Зачем еще кому-то сидеть рядом?» Девушка разочарованно постучала пальчиками по подлокотнику и взглянула на часы, мирно тикающие на стене. «Два часа?! Я сижу в этой душной клетке уже два часа?! Господи, это ужасно! Это просто невыносимо!!!» - Мисс Харпер? Услышав этот хриплый, едва слышный шепот, Джулия испуганно вздрогнула и обернулась, встретившись взглядом с Томом. Несколько секунд они молча смотрели друга на друга. Глаза молодого человека были затуманены и светились растерянностью и удивлением, но взгляд был вполне осмысленным. Наконец-то придя в себя, Джулия вскочила с кресла и, присев рядом с ним на край кушетки, ласково погладила его по щеке. - Том, ты наконец-то очнулся! Я так рада!!! Том медленно повел взглядом по сторонам. - Где я? – пробормотал он и сморщился, словно от сильной боли. – Что случилось? - А ты не помнишь? – глаза девушки удивленно округлились. - Смутно, - молодой человек нахмурился, припоминая. – Помню родео… Я выиграл скачки… А потом был объезд. Повод не выдержал, и я свалился с Урагана. Дальше не помню. - Все верно, - Джулия улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. – Ты в доме доктора Харриса. Мистер Питерс и мистер Блэкуэлл перенесли тебя сюда после того, как ты упал. Доктор сказал, что у тебя сломано одно ребро, разбита грудь, - вспомнив окровавленную рубашку, девушка с трудом подавила желание брезгливо поморщиться, - А еще у тебя было сильное потрясение! – закончила она. - Сотрясение, - машинально поправил Том. - Что? - Сотрясение мозга, а не потрясение, - повторил он. – Теперь понятно, почему так дико болит голова и перед глазами все плывет. - Да. А еще тебя тошнило. - Давно я здесь? – перебил ее молодой человек. - Несколько дней, - произнесла девушка оскорбленным тоном, покоробленная его грубостью. - Тебе было очень плохо. Ты был без сознания, и тебя рвало, но теперь тебе лучше. Так сказал доктор Харрис. А еще он сказал, что со временем ты поправишься окончательно. - Ясно, - пробормотал Том и закрыл глаза. Удивленная полным отсутствием внимание к своей персоне, Джулия недовольно посмотрела на него и, обиженно надув губки, резко встала и направилась к двери. Уже у порога она обернулась и снова посмотрела на него, но Том даже не пошевелился и вообще не проявлял никаких признаков того, что заметил ее уход. Это разозлило ее еще сильнее. «Да как он смеет так обращаться со мной! Я прихожу к нему, сижу в этой дыре больше двух часов, и что в итоге? Никакого внимания! Он даже не поблагодарил меня!!! И не попрощался!!! Грубиян!» Раздраженно фыркнув, она вышла из комнаты, громко захлопнув за собой дверь, и оказалась в «приемной». Доктор Харрис сидел у окна с весьма внушительной книгой в руках, раскрытой где-то в середине, и увлечено читал, однако, услышав стук двери, оторвался от своего занятия и посмотрел на нее поверх очков. - Что-нибудь случилось, мисс Харпер? - Нет. Просто я иду домой, - объявила девушка ледяным тоном. - Домой? – седые брови удивленно приподнялись. – А как же Том и ваше обещание помочь мне ухаживать за ним? – осведомился доктор, в его голосе прозвучали едва заметные нотки иронии. Разумеется, Джулия их не расслышала, а если и расслышала, то предпочла оставить без внимания. - Вы же сказали, что ему нужна сиделка только до тех пор, пока он не придет в себя? – воскликнула она, изобразив на лице искреннее удивление. - Разве? - Да. А Том уже пришел в себя и даже немного поговорил со мной. - Вот как? – доктор чуть нахмурился. – И что он сказал? - Спросил, где он и что произошло. Я рассказала ему о том, что случилось на родео и о его ранах. - И все? - Все. А потом он пожаловался на головную боль и снова уснул, - Джулия небрежно дернула плечиком, выказав этим кокетливым жестом свое раздражение сим оскорбительным фактом. – Он даже не поблагодарил меня и не попрощался! – добавила она голосом незаслуженно обиженной маленькой девочки. Доктор лишь вздохнул. - У него, должно быть, очень болит голова, - сдержанно объяснил он. – В таком состоянии не до светских условностей. Радуйтесь, что он хотя бы узнал вас. Джулия раздраженно хмыкнула и отвела взгляд. - И все-таки это было ужасно грубо! – пробормотала она. – Мне пора. Поскольку мои услуги больше не требуются, я возвращаюсь домой. Молодой незамужней девушке неприлично долго находиться наедине с двумя мужчинами, которые не являются ее родственниками, - нравоучительно произнесла она. – Да и папа будет беспокоиться. - Ну, что ж, - усмехнулся мистер Харрис. – Если так, то, наверное, вам действительно лучше вернуться домой. Все равно от тебя никакого толку, - чуть слышно пробормотал он, отворачиваясь. - Что вы сказали? – переспросила Джулия. - Я сказал «до свидания, мисс Харпер», - не оборачиваясь, громко произнес доктор. - До свидания, мистер Харрис. Завтра я снова навещу его. - Боюсь, что завтра вам не удастся побеседовать с мистером Паркером. Хотя он и очнулся, но все еще нуждается в отдыхе, а потому, скорее всего, будет спать. - Тем не менее, я все же зайду, - упрямо и надменно повторила девушка. - Как пожелаете, мисс, - пожал плечами доктор. Джулия вышла из комнаты. Дождавшись стука входной двери, возвестившего о ее уходе, мистер Харрис медленно обернулся и чуть нахмурился, по его губам скользнула недовольно-презрительная усмешка. «Ненадолго же тебя хватило», - сердито подумал он и направился в соседнюю комнату. Спустя неделю… Застегнув манжеты рубашки, Том еще раз поправил воротник, пригладил волосы и направился к двери. Сегодня он возвращался домой. Чувствовал он себя все еще не совсем хорошо. От долгого лежания мышцы ослабли, виски и затылок немилосердно ломило, перед глазами иногда появлялась странная пелена, а предметы начинали кружиться и расплываться, однако доктор Харрис сказал, что все это - последствия сотрясения и единственное лекарство от них – это время. Войдя в приемную, Том замер и с трудом подавил удрученный вздох: рядом с доктором, сияя улыбкой, стояла Джулия Харпер. Все эти дни, что прошли с того момента, когда он очнулся, она ежедневно навещала его, подолгу просиживая у его постели, а потому успела основательно ему поднадоесть. К тому же, ее бесконечная болтовня десятикратно усиливала и без того нестерпимую головную боль, так что временами его так и подмывало грубо перебить ее и попросить заткнуться или даже уйти и больше не приходить, но он сдерживался, не желая обидеть ее. В конце концов, насколько он понял из ее нескончаемых монологов, именно она ухаживала за ним, пока он был без сознания, а значит, нравится ему это или нет, но он был перед ней в долгу. - Том!!! – увидев молодого человека, Джулия немедленно бросилась к нему и уцепилась за его рукав, едва не подпрыгивая от радости. – Я так рада!!! Ты ведь проводишь меня домой? - Разумеется, - Том слабо улыбнулся и, повернувшись, устало посмотрел на доктора, хмуро наблюдающего за ними из-под насупленных бровей. – Спасибо вам, мистер Харрис. - Пожалуйста, молодой человек. А теперь послушайте меня внимательно. Пока у вас окончательно не пройдут головокружения и головная боль, вам лучше не ездить верхом. Нет, управлять повозками вы, конечно, можете, а также ездить медленным аллюром, но никаких скачек! И никаких тяжестей, по меньшей мере, еще три месяца!!! Ваше ребро этого не переживет. Вы все поняли, мистер Паркер? - Да. Еще раз спасибо, доктор. - Заходите время от времени. Сотрясения плохи тем, что несут с собой массу скрытых осложнений, так что будьте осторожны. - Хорошо. До свидания. - До свидания. До свидания, мисс Харпер. - До свидания, доктор, - улыбнулась Джулия. Том пожал руку доктору, и они вышли из дома. - Том!!! Ну, наконец-то!!! – раздался звонкий мальчишеский вопль, едва они ступили на улицу. Том обернулся в ту сторону, откуда несся этот восторженный голос, и на его лице появилась радостная улыбка. - Дэни!!! – он присел на корточки и крепко обнял подбежавшего к нему мальчика. – Ах ты, егоза!!! Что ты тут делаешь, непослушная бестия?! Разве ты не должен быть сейчас в школе? Дэни отстранился и удивленно посмотрел на друга, а затем весело расхохотался. - Ты действительно здорово головой шарахнулся. Сегодня воскресенье, Том! – объяснил он, когда прошел первый приступ веселья. – Мы не учимся по воскресеньям. - Ясно, - смущенно пробормотал Том. Мальчик вновь посерьезнел и с беспокойством посмотрел на него. - Как ты себя чувствуешь? - Сносно. Но мог бы и лучше, - вздохнул Том. - Ладно… Сам виноват. В этот момент Дэни заметил стоявшую за спиной друга Джулию. На лице девушки застыла такая непередаваемая смесь ненависти, презрения и досады, словно перед ней был не маленький мальчик, а нечто совершенно невыносимое и отвратительное, отчего ее красивые черты исказились, превратившись в уродливую маску недовольной брезгливости. Хотя она не произнесла ни слова, а просто сверлила малыша злобным взглядом, но чувствовалось, что еще секунда - и она просто взорвется от ярости, словно паровой котел при превышении нагрузки. Однако Дэни это совершенно не испугало. Выпрямившись во весь свой небольшой рост, он окинул ее таким же неприязненно-вызывающим взглядом и недовольно поморщился. - А эта что здесь делает?! – хмуро осведомился он, снова переводя взгляд на Тома. - Не груби, - одернул его тот. – Я в долгу перед мисс Харпер. И ты тоже, если я тебе хоть немного дорог, ведь она ухаживала за мной. - Она?!! – Дэни презрительно фыркнул и недоверчиво посмотрел на него. – Ты что, умом тронулся?!! - Дэни!!! – Том сурово нахмурился, начиная сердиться всерьез. – Нельзя так разговаривать с женщинами! Ты должен быть вежлив, даже если она тебе не нравится. - А почему она должна мне нравиться, если она меня ненавидит? – резонно заметил малыш, покосившись на побелевшую от ярости девушку. – И мисс Пати она ненавидит! И всех детей в доме Пони! Она сама мне это сказала! - Он врет!!! – вмешалась Джулия, с тревогой глядя на мгновенно посуровевшее лицо Тома. - И ничего я не вру!!! – возмутился Дэни. – Я никогда не вру!!! А вот ты – лгунья!!! - Что?!! – позабыв обо всем, прошипела Джулия, захлебнувшись от ярости. – Да как ты смеешь так разговаривать со мной?!! Ты - жалкий нищий подкидыш!!! - Джулия!!! – резко одернул ее Том, укоризненно глядя на девушку. – Не надо так… Он всего лишь ребенок… - Пусть я нищий подкидыш!!! – так же яростно завопил Дэни. – Но я не лгу!!! А ты лжешь!!! Ты не ухаживала за Томом!!! За ним ухаживала мисс Пати!!! - Что?!! – теперь пришел черед Тома удивляться. - Не слушай его! - попыталась вмешаться Джулия, но Том уже снова склонился к мальчику. - Повтори, что ты сказал? – потребовал молодой человек. - Что слышал! – хмуро отрезал тот. – Неужели ты всерьез поверил, что эта богатая дура-белоручка за тобой ухаживала? Да она сразу же сбежала отсюда. Доктор Харрис попросил мисс Пати помочь ему ухаживать за тобой, и она больше недели жила здесь. А когда тебе стало лучше, заявилась эта уродина и сказала, что теперь ухаживать будет она, а мисс Пати вернулась в дом Пони. - Неужели? – ошеломленно пробормотал Том и, выпрямившись, повернулся к стоящей рядом девушке. - Не веришь мне - спроси дока! – буркнул Дэни. Том ничего не ответил и, прищурившись, пристально посмотрел на Джулию. Та покраснела и отвела взгляд. - Я тоже ухаживала за тобой, - упрямо пробормотала она. – К тому же, я просто не могла остаться в доме доктора. Это неприлично. Да и папа не позволил бы мне это. - Что ж, - Том усмехнулся и покачал головой. – В таком случае, разрешите откланяться, мисс Харпер. Джулия вздрогнула и уставилась на него широко раскрытыми глазами, в которых плескались неверие и изумление. - Неужели ты даже не проводишь меня? – потрясено прошептала она. - Нет, - жестко ответил Том. – У меня появилось одно очень важное и очень срочное дело. - И с каких это пор оно у тебя появилось? – возмущенно поинтересовалась девушка. - Только что, - холодно отрезал тот и протянул руку мальчику. - Идем, Дэни. Тот радостно уцепился за его ладонь, и они неторопливо направились прочь. - Куда ты? – раздался им вслед возмущенно-раздосадованный крик мисс Харпер. Том взглянул на гордо шествующего рядом с ним малыша, а затем обернулся, и на его губах заиграла озорная мальчишеская улыбка. - В дом Пони! – весело крикнул он. – Я должен поблагодарить мисс О’Брайен за заботу!!! Скрипнув зубами от злости, Джулия молча смотрела им вслед. «Это все она виновата!!! Эта чертова учительница и этот нищий оборвыш из дома Пони!!! Они мне заплатят!!! Клянусь, заплатят!!! Но сначала займемся ею. Избавиться от мальчишки не составит труда, а вот как выжить ее? Надо подумать». Резко развернувшись, она направилась в противоположную сторону. - Мисс Пони!!! Мисс Рейн!!! – Дэни, словно маленький тайфун, ворвался во двор дома Пони, едва не подпрыгивая на ходу и вопя во все горло. – Смотрите, кто к нам пришел!!! Том остановился у ограды. Дверь дома открылась и на пороге показалась мисс Пони, за которой следовала сестра Мария. Увидев Тома, женщины улыбнулись и быстро направились к нему. - Мальчик мой! – мисс Пони ласково обняла юношу, на мгновение крепко прижав к себе. – Ну, как ты? Мы так волновались! - Все в порядке, мисс Пони, - Том смущенно улыбнулся. - Со мной все в порядке. Голова еще побаливает немного, и верхом ездить док запретил, а так - все хорошо. Док сказал, что со временем все пройдет окончательно. - Вот и славно, - улыбнулась пожилая леди. – Может, останешься на ужин? - Как-нибудь в другой раз, - Том виновато улыбнулся. – Я иду домой. Отец, наверное, совсем извелся. Я зашел, чтобы лично сообщить вам, что со мной все в порядке, а также поблагодарить мисс О’Брайен. Дэни сказал, что она помогала доку ухаживать за мной. - Верно. У нашей мисс Патриции очень доброе сердце. - А где она? - Мисс О’Брайен ушла на холм Пони, - улыбнулась сестра Мария. – Она частенько ходит туда, чтобы почитать в тишине и покое. Совсем как Кенди. - Понятно, - протянул Том. – Ну, что ж. Зайду на холм Пони. Давно там не был. До свидания, мисс Пони, сестра Мария. - До свидания, - одновременно произнесли женщины и рассмеялись. Том направился в сторону холма. Дэни было последовал за ним, но тут же был пойман за шиворот властной рукой сестры Марии. - А вы куда собрались, молодой человек? – строго осведомилась она. - Я хочу пойти с Томом, - запротестовал тот, пытаясь вырваться. - Никуда вы не пойдете! – объявила монашенка. – Том прекрасно справится и без вас, а вы тем временем умоетесь и сядете обедать вместе с остальными детьми, после чего займетесь домашним заданием! - Не хочу, - заныл мальчик. Темные брови сестры Марии сурово сошлись над переносицей. - Немедленно прекратите! – потребовала она. – Дэниэл, вы же мужчина! Мужчине не подобает вести себя столь жалким образом! Если бы Том видел тебя сейчас, то наверняка засмеял бы! – хныканье прекратилось. – Кроме того, - вкрадчиво добавила сестра Мария, – неужели ты хочешь расстроить мисс Пати? Она очень огорчится, когда узнает, что ты не сделал домашнее задание. Я уже не говорю о том, какой пример ты подаешь остальным ребятам. Пристыженный Дэни опустил голову и молча поплелся к дому. Том поднялся на холм и бесшумно застыл у ближайшего дерева. Пати сидела чуть в стороне, под высоким раскидистым дубом, держа на коленях внушительной толщины книгу в темной кожаной обложке и, казалось, была целиком поглощена чтением. Прислонившись спиной к стволу, он решил немного понаблюдать за ней. Минуты плавно перетекали одна в другую, но девушка сидела совершенно неподвижно, время от времени методично перелистывая страницы, и изредка чуть хмуря брови, отчего между ними проступала легкая морщинка. - Добрый день, мисс О’Брайен, - наконец громко произнес он. Она не вздрогнула, не вскрикнула, а просто подняла голову и задумчиво посмотрела на него. - Добрый день, мистер Паркер, - в ее глазах мелькнуло легкое удивление. – Что вы здесь делаете? - Кое-кто из моих знакомых сообщил мне, что вы ухаживали за мной, пока я был болен, - весело пояснил Том, подходя ближе. – Я счел своим долгом лично поблагодарить вас. - У Дэни слишком длинный язык, - чуть улыбнувшись, невозмутимо заметила Пати. – Не стоило беспокоиться, мистер Паркер. Доктор Харрис попросил меня об этой услуге. Он – замечательный человек, и я не смогла ему отказать. Вы в долгу перед ним, а не передо мной, ведь лечил вас именно он. Что касается роли сиделки… - Пати отвернулась и посмотрела вдаль. – Я уверена, что любая другая на моем месте поступила бы точно так же. Кстати, как ваше самочувствие? - снова повернувшись, поинтересовалась она. - Просто прекрасно, благодарю вас. Жаль только, что доктор запретил ездить верхом… Хорошо хоть, что сезон перегона закончился. - Да, действительно, - согласилась девушка. – Случись это тогда, все было бы намного сложнее и неприятнее. Если это все, что вы хотели мне сказать, то я, пожалуй, вернусь к чтению, - она вновь склонилась над книгой. С минуту Том молча смотрел на нее, а затем сел рядом. Пати удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала и снова вернулась к своему занятию. - Мне кажется, что вы все еще сердитесь на меня за ту неудачную шутку, - очень серьезно произнес молодой человек. – К сожалению, я не в силах изменить прошлое, но если дело именно в этом, то я готов еще раз попросить у вас прощения. Я правда не думал, что она закончится так скверно, и не желал причинить вам боль, - Пати продолжала молчать, уткнувшись в книгу. – Вы – подруга Кенди, - упрямо продолжил Том, игнорируя ее явное нежелание разговаривать с ним. – К тому же, Дэни, ребята из дома Пони, сама мисс Пони, сестра Мария и даже наш старый док говорят, что вы очень добрая и замечательная, поэтому я уверен, что это так и есть. Мне бы тоже хотелось стать вашим другом. Может быть, мы забудем о том инциденте и начнем все сначала? Что вы на это скажете? Том замолчал, и какое-то время они сидели в тишине. Наконец Пати медленно подняла голову, внимательно, почти испытывающе посмотрела на него и… улыбнулась. Не так, как раньше – холодно и отстраненно – а по-новому. Улыбка скользнула по нежному изгибу ее губ, заиграла ямочками на щеках, а затем коснулась ее глаз и утонула в них, превратив в два наполненных теплом и сиянием темных озера и разбросав мириады солнечных искр по длинным ресницам. Она улыбнулась так просто и внезапно, что Том совершенно растерялся и мог лишь завороженно любоваться этим волшебным зрелищем. - Хорошо, мистер Паркер, - между тем мягко ответила девушка. – Думаю, что любой хороший человек заслуживает второго шанса. Вы - друг Кенди и Дэни, а значит, не можете быть плохим. Давайте будем считать, что ничего не было, и начнем все сначала. - Спасибо, - улыбнулся Том. – Только зовите меня Томом. Меня все так зовут. И не говорите мне «вы». Это звучит как-то неестественно и напыщенно, словно насмешка. - Согласна, - Пати слабо рассмеялась. – Но только если ты тоже будешь называть меня Патрицией или даже просто Пати. - Идет! – он довольно хлопнул ладонью по колену и снова посерьезнел. – Спасибо, Пати. За то, что помогли мне, и за второй шанс. - Пожалуйста, - Пати перелистнула очередную страницу. Том задумчиво посмотрел на девушку и чуть нахмурился. - Мне бы тоже хотелось сделать для вас что-нибудь, - пробормотал он. Пати оторвалась от книги и удивленно посмотрела на него. - И что же? - Ну, не знаю. Что-нибудь, - Том пожал плечами и задумался. – Вы умеете ездить верхом? – внезапно спросил он минуту спустя. - Нет, - призналась все еще ошеломленная его неожиданным заявлением и этим странным вопросом Пати. – Стир несколько раз катал меня, но сама я не умею держаться в седле. - Стир? – переспросил молодой человек и слега прищурился, припоминая. – Это, кажется, один из тех парней, что жили в Лэйквуде? - Да, - кивнула Пати. - Я помню его, но плохо. Смешной такой… Кажется, в очках. Всегда что-то придумывал. Кенди рассказывала мне о нем и его брате. И мисс Пони с сестрой Марией упоминали о них. У меня сложилось впечатление, что они – неплохие ребята. - Да, неплохие, - внезапно погрустнев, едва слышно пробормотала девушка и, отвернувшись, посмотрела вдаль. - А где они сейчас? – поинтересовался ничего не заметивший Том. - Арчи живет в Чикаго. Работает и учится, - пояснила Пати. - А Стир? – удивленно спросил Том, озадаченный ее странным поведением. - А Стир погиб, - не глядя на него, совсем тихо закончила девушка и, помолчав мгновение, добавила. – В Европе. - В Европе? - Да. Сбежал из дома, записался добровольцем в армию… Его самолет сбили. - Простите, - прошептал молодой человек и виновато понурился. - Ничего, - внезапно четко и твердо произнесла Пати, уголки ее губ чуть приподнялись в какой-то неестественной улыбке, больше напоминавшей гримасу. - Уже прошло довольно много времени. - Но вам до сих пор больно говорить об этом, - тихо возразил Том. – Теперь я понимаю, почему вы всегда такая грустная. И эти темные платья… Траур. Вы любили его? – вдруг спросил он, но тут же спохватился. – Простите. Я не должен был спрашивать об этом. Это бестактно и, к тому же, совершенно не мое дело. Можете не отвечать на этот глупый вопрос. Простите. - Отчего же? – Пати, продолжавшая смотреть вдаль, чуть прищурилась и странно усмехнулась. – Да, я любила его, - тихо, но твердо произнесла она с нескрываемыми болью и горечью. – Очень любила. Они снова замолчали. - Хочешь, я научу тебя ездить верхом? – вдруг предложил Том, резко возвращаясь к первоначальной теме разговора. Пати обернулась, ошарашенно глядя на него. - Ну… Я… Я не знаю, - пробормотала она наконец. – Я не уверена, что смогу. - Сможешь! – уверенно объявил он, вставая. – Это легко. Давай договоримся так: ты придешь завтра на поляну у подножия холма. Часам к семи. Лошадь я приведу сам. - А тебе можно ездить верхом? – удивилась Пати. – У тебя же сотрясение. - Ну, - Том усмехнулся. - Скачки, конечно, исключены, но медленный аллюр док разрешил. А больше нам пока и не надо. К тому же, ездить будешь ты, а не я. Ну, так как? Согласна? - Что ж, - вздохнула девушка и пожала плечами. - Давай попробуем. - И вот еще что, Пати, - Том смущенно посмотрел на нее, тщательно подбирая слова. – Ты только не болтай об этом, хорошо? - Но… - Пати растерялась. – Почему? - Дело в том, что у кое-кого в этом городе очень длинный язык. Мисс Пони и сестра Мария все поймут правильно, но местные сплетницы уж наверняка истолкуют это по-своему, а ты все же учительница. Если пойдут слухи, ты можешь лишиться работы. Кроме того, мне совсем не хочется, чтобы о нас с тобой попусту чесали языки. - Понимаю, - Пати нахмурилась. – Ты прав. Я скажу об этом только мисс Пони и сестре Марии. Они наверняка будут рады, что мы подружились. - Без сомнения. Что ж… Мне пора. До завтра, Пати. - До завтра, Том. С минуту Пати смотрела ему вслед, а затем снова погрузилась в чтение, только теперь на ее губах блуждала легкая улыбка. За окном, окрашивая небо алым пламенем, догорали последние лучи заходящего солнца. С востока уже наползала ночь. Отвернувшись от окна, Пати в последний раз провела расческой по волосам и направилась к столу. Выдвинув ящик, она уже хотела положить туда расческу, когда ее взгляд снова уперся в обтянутый черной кожей уголок, выглядывающий из-под груды бумаг. Протянув руку, Пати осторожно вытащила тетрадь и, опустившись на постель, долго смотрела на блестящую обложку, а затем медленно, будто нехотя, открыла ее. Перед глазами поплыли ровные строки, написанные мелким неуклюжим мальчишеским почерком и местами испещренные кляксами. Чернила уже начали светлеть. Но Пати не замечала этого. Ее застывший пустой взгляд не отрывался от одного слова в самой первой строке. Одного короткого слова, написанного любимым человеком на поле войны, среди грохота взрывов и смерти. Оно было написано так аккуратно и красиво. Очевидно тот, кто его писал, старательно выводил каждую букву. Закрыв глаза, Пати медленно перевернула страницу. «Моя милая Кенди…» «Дорогая Кенди…» «Кенди…» «Кенди…» «Кенди…» «Кенди…» «Кенди…» Одну за другой она перелистывала тонкие белые страницы, пока наконец не добралась до последней. По сравнению с остальными эта запись была очень короткой. «Моя милая Кенди, я снова пишу тебе. Впрочем, все, что здесь написано - вся эта тетрадь, каждое слово - предназначены для тебя. Только для тебя, хотя я не уверен, что ты когда-нибудь прочтешь это. Но даже если ты никогда не увидишь эту тетрадь – не имеет значения. Знаешь, когда я пишу тебе, то представляю, что мы рядом и просто разговариваем. Стоит мне закрыть глаза - и я вижу тебя, Кенди. Совсем как живую. Словно ты действительно рядом. Иногда я даже слышу твой голос и смех. Здесь, на этих листах бумаги, я могу сказать тебе все, что, наверное, никогда не скажу тебе на самом деле. Просто не смогу. Не осмелюсь. К тому же, это причинит боль еще одному дорогому нам обоим человеку. Пати… Милая, добрая Пати. Она очень много значит для меня. По-своему. Не так, как ты. Мне больно говорить это. Очень больно. И я знаю, что Пати будет так же больно, если я когда-нибудь осмелюсь сказать ей все. Сказать правду. Что я не люблю ее, Кенди. Я люблю тебя. Пати – замечательная девушка, хороший и верный друг, и я очень привязан к ней. Но люблю я тебя. И всегда любил. С самого начала. Но ты никогда не замечала этого. Сначала в твоем сердце был Энтони, затем – Терри. А я всегда был для тебя только другом. Веселым стариной Стиром, который постоянно витал в облаках и придумывал странные штуки. Что ж… Наверное, так и должно быть. Быть твоим другом – это здорово. Если это все, что ты можешь дать мне – мне этого достаточно. Я не прошу больше, но очень надеюсь, что однажды ты догадаешься о моих истинных чувствах и, быть может, ответишь на них. А пока… А пока мы все еще вместе и все еще друзья, а это – главное. И будь что будет. Завтра снова бой. Из сегодняшнего не вернулись трое. Кто знает, может быть, завтра в их числе буду я? Все может быть. Я не загадываю, ни о чем не думаю, но продолжаю верить. Я верю, что я вернусь, Кенди. Мы встретимся. Мы обязательно встретимся! Когда закончится война». Эта запись была последней. С минуту Пати молча смотрела на нее, а затем, судорожно вздохнула и, захлопнув тетрадь, сунула ее на самое дно под груду бумаг. Закрыв ящик, она потушила лампу и легла в постель. «Спокойной ночи, Стир. Покойся в мире». Продолжение следует…