Дитя порока

Модести ненавидела сиротский приют всей душой, но после всего, что с ней приключилось тут ей было спокойнее. Она не верила в сказки о добрых людях, которые придут, заберут с собой и осыплют всеми благами мира, но и не пыталась разуверить других. Должны же они хоть во что-то верить? По началу она думала, что в доме её приёмной матери взорвался газ, Мери Лу и Криденс погибли, многих ещё просто не было дома, а она сама чудом спаслась, но постепенно память стала возвращаться. Она знала, что сама приняла непосредственное участие в разрушении и даже отчасти повинна в смерти Мери Лу, это тяготило и пугало её. Конечно, теперь больше никто не ходил по улицам и не пытался убедить окружающих в существовании ведьм, но ведь она-то существует. И Криденс тоже существовал. А сколько ещё таких как они? И кто был тот мужчина? Модести не любила разговаривать, не отвечала на вопросы, не стремилась пойти на улицу и поиграть в снежки. Она долгими вечерами просиживала в библиотеке с книгами. Её считали странной, но дети сторонились странную девочку, а учителя считали, что это последствия сначала смерти матери и сестры, потом разлуки с братьями, а для полного счастья ещё и эта авария из-за которой погибли её приёмная мать и брат, а она сама ночью сбежала в одних чулках и платьишке за несколько кварталов в свою бывшую квартиру, где её и нашли к обеду следующего дня полицейские. Собственно, её это вполне устраивало. Она боялась своей силы, одного раза ей вполне хватило, чтобы понять какую опасность она может представлять для окружающих. Разве что после той ночь она стала лучше себя чувствовать и почти перестала мучиться от приступов мигрени, которыми страдала в последнее время. Миссис Норман пришла во время урока классической литературы, когда девочки по очереди читали один из греческих мифов, повествующих об двух влюблённых Орфее и Эвридике, при виде директрисы все отложили в сторону книги и почтительно встали. — Садитесь, девочки, садитесь. Я пришла сказать, что завтра у нас будут гости! Девочки враз оживились, они ещё верили в чудеса и продолжали ждать тех богатых, бездетных и любящих которые придут только за ними и уведут в свой большой и красивый дом. Нет уж, спасибо, она уже наигралась в эти игры. Модести потеряв интерес к словам директрисы, отвернулась и принялась созерцать как на ветке дерева за окном их класса, на ветке раскачивался бурый воробей что-то заливисто чирикал, встречая весну. — Так вот, завтра к нам приедут мистер и миссис Скамандер, они хотят удочерить тебя, Модести! Ты рада? Модести даже не сразу осознала, что именно ей сказали. Что это значит "хотят удочерить её"? Они не будут смотреть и выбирать самую красивую девочку? Почему именно её? — Модести, так ты рада? — Нет, в смысле да, конечно я рада. Весь день пошел насмарку. Учёба не оставила в памяти ни единого слова преподавателей, от ужина она отказалась, отдав свою порцию вечно голодной Марии, сидевшей за столом рядом с ней. Читать она тоже не смогла, буквы смешивались и плясали перед глазами, не желая складываться в слова, да и ночью не спалось. Утром она нарочно одела серой платье из грубой шерсти, кое-как заплела косички и принялась ждать. Дверь открылась и в комнату вошла миссис Норман, а с ней миловидная худенькая молодая женщина, через полминуты вошел и мистер Скамандер, если женщина была ей не знакома, то при виде мужчины, у Модести челюсть отвалилась на пол. Это был тот самый мужчина, с растрёпанными волосами и стареньким чемоданом, в котором что-то скреблось, которого однажды она увидела на собрании "Второго Салема", правда, в этот раз он был без чемодана. Женщина улыбалась и стояла рядом с миссис Норман, а мужчина подошел к ней, протянул ей руку: — Здравствуй, Модести! Меня зовут Ньют Скамандер, а это (он махнул головой в сторону женщины) Тина Скамандер. Пойдём с нами! В его серо-зелёных глазах плясали искорки, а в улыбке было столько тепла и понимания, словно он ей говорил "я всё знаю и помогу". Модести колебалась. — Модести, ну что же ты? Не позорь меня. Поздоровайся с мистером Скамандером. Девочке не оставалось ничего, как протянуть руку и вложить свою ладошку в его широкую и мозолистую ладонь. Чемодан был собран за двадцать минут, не так много у неё было вещей, мистер Скамандер взял чемодан за ручку, а другой рукой он держал ладошку Модести, миссис Скамандер взяла её за другую руку. Они тепло попрощались с миссис Норман, ещё раз пообещали, что всё будет хорошо и теперь Модести обретёт новый дом и покинули здание приюта. На улице их ждало такси, девочка опасливо села в салон, пахнущий кожей сигаретами и они поехали. По дороге мистер и миссис Скамандер в основном общались между собой, иногда оборачиваясь к девочке и говоря ей что теперь у неё будет своя комната, новая и самая замечательная школа, где учатся как раз такие как она сама дети и что на обед тётя Куинни обещала приготовить штрудель, а всем известно, что даже её муж не смотря на то, что он отличный пекарь и у него даже есть своя собственная пекарня, не умеет делать штрудель так, как тётя Куинни. Автомобиль остановился около высокого, многоквартирного дома. — Ну вот мы и приехали, выходи моя дорогая Модести! Мистер Саламандер церемонно подал её руку, чем окончательно смутил девочку. Они поднялись по лестнице с коваными, похожими на кружева перилами. Миссис Скамандер тихонько постучала в дверь, раздался шорох и дверь распахнулась, на пороге стояла красивая как кукла, светловолосая женщина в шелковом платье, голубого цвета. Она всплеснула руками и сказала: — Так вы ей до сих пор не сказали? Она же напугана, представляете, она всё помнит. Ну заходи и ничего не бойся, больше никто тебя не обидит. Модести вошла, мистер Скамандер вошел следом за ней и поставил на пол чемодан с гулким стуком, последней вошла миссис Скамандер и захлопнула за собой дверь. И вот тут мир в котором жила Модести перевернулся с ног на голову, она вдруг заметила, что в правой руке женщина, оказавшаяся той самой тётей Куинни, главным специалистом по выпечке штруделей, держала палочку. Которой она тут же взмахнула и тяжелое пальто слетело с плеч Модести и очутилось на вешалке. — Модести, ты же уже понимаешь, что ты волшебница? — спросил мистер Скамандер. Девочка только головой кивнула. — Все мы тоже волшебники, отныне ты будешь жить среди тех, кто тебя понимает, через два года ты пойдёшь учиться в школу чародейства и волшебства, она называется Хогвартс, там тебя научат всему, что должна знать и уметь волшебница, мы купим тебе самую настоящую волшебную палочку. — мистер Скамандер продолжал улыбаться, говоря ей всё это, но он уже не казался Модести странным или нелепым. — Палочку купите? А разве волшебные палочки продают? — вдруг спросила девочка и испугавшись своей наглости тут же замолчала и сжалась в комок, словно её сейчас ударят. На плечо ей легла тяжелая рука. — Не бойся, Модести, теперь ты можешь спрашивать обо всё, что тебя интересует. Да, волшебные палочки продают, когда приедем в Британию, а жить мы будем там, мы все втроём сходим в магазин Оливандера, он делает лучшие волшебные палочки в Европе, ты обязательно подберёшь там себе подходящую. — Они что разные бывают? Услышав этот вопрос, Куинни рассмеялась, Тина сдержанно улыбнулась, а Ньют извлёк из внутреннего кармана пиджака свою палочку, показал девочке и объяснил: — Каждая палочка индивидуальна, они все сделаны из разного материала, имеют разную сердцевину и подбирать палочку нужно индивидуально, палочка сама выбирает себе хозяина. Вот например моя сделана из граба, а сердцевина из пера феникса, это птица такая. Год спустя в семье Скамандеров родится сын, а ещё через год перед старшей приёмной дочерью откроются двери школы чародейства и волшебства Хогвартс и факультет Пуффендуй, на чьём гербе изображен барсук, примет её в свои ряды и в этом она повторит путь своего приёмного отца.