Сладкая добыча. 15 лет спустя.

С того дня, как Кристиан впервые встретил Зигфрида, жизнь его внезапно превратилась в прекрасный и радужный сон, полный самых тревожных и одновременно великолепных предчувствий. Он находился под глубоким впечатлением, постоянно, вспоминая об этом оборотне, а иногда, по ночам, его сердце обрывалось куда-то прямо в глубину его естества, и сладкая истома растекалась по всему телу. Кристи сам не понимал, что с ним творится, как и в какой степени он хочет этого альфу, но твердо осознавал, что он желал бы видеть рядом с собой Зига и как супруга, и как друга, и как отца, лишь бы тот стал его защитником в этом жестоком мире. Подсознательно он сразу понял, что Зиг - именно тот, кто сможет дать достойный отпор любой несправедливости, даже его собственному деспотичному и злобному отцу. А отца Кристи боялись многие. Приезжающий в гости Говэн, порой, в разговоре начинал заискивать перед Мордаунтом и говорил гораздо более тихо и миролюбиво, особенно, когда Морди вдруг громогласно воспламенялся в адрес кого-нибудь сочной, бранной речью. Кристи всем сердцем ненавидел своего законного отца такой лютой ненавистью, что ему от нее самому порой становилось страшно. Иногда, еще до рождения их альфенка, и папа Хел, пребывая с супругом то стонал, то кричал и просил пощады, из-за стены, Кристи невольно хотелось взяться за топор и обрушить его на голову своего жестокого родителя. Все его нутро начинало трястись от бессильной ярости, и он отчаянно кусал подушку, чувствуя, что он либо, все же, убьет того, кто породил его на свет, либо сам покончит с собой, так как был не в силах выносить то, что творилось в их, так называемой, семье. Кристи часто слышал, как по ночам сдавленно, стараясь не шуметь, рядом всхлипывал в рыданиях его папа, при этом стараясь делать вид, что спит. Никогда Кристи не сможет простить отцу то, что тот сделал с его папой! Никогда! Хотя Кристи не знал иного обращения, он остро чувствовал, что все должно было по идее происходить иначе. Он знал, что другие омеги не ходили в синяках, не сжимались в комок при появлении их альф, а свое мнение высказывали твердо и уверенно, к тому же еще и хвастались подарками от своих супругов. Сейчас, с рождением их ненаглядного и любимого Тэда, жизнь их, можно сказать, значительно улучшилась, сгладив острые углы. Морди ходил чаще всего довольный, едко подшучивая и отпуская пошлые шуточки в адрес Хела и своего сына-омежки. Все колотушки на это время почти прекратились. Отец больше не приглашал к себе в постель своего супруга, ведь главная миссия омеги, считалось, была теперь выполнена. Морди даже иногда брал на руки своего альфенка, громко при этом гоготал, корчил ребеночку страшные рожи и подкидывал его высоко вверх, от чего малыш начинал неизменно громко плакать. При виде этих игр, сердца Хела и Кристи буквально разрывались от страха. Вдруг детка ударится головой об потолок! На этом все отцовское воспитание заканчивалось, и пьяный Морди, свято исполнив, как он считал, свой отцовский долг, удовлетворенно заваливался храпеть в свою комнату на огромную кровать, тогда, как они, втроем, ютились в одной душной комнатушке с крошечным оконцем. И чем они с папой могли похвастаться? Ни ванной, ни туалета, ни телевизора, а об интернете или мобильных телефонах они даже и не мечтали. Сотовый был только у Мордаунта, и тот частенько при них важно извлекал его из кармана своих широких штанов, просматривал сообщения и загадочно ухмылялся. Хел и Кристи даже не представляли, как им пользоваться, а телевизор видели лишь в гостях, и то крайне редко. А за те блага цивилизации, которые появились с рождением альфенка, они должны были бесконечно целовать Мордаунту ноги и руки, выслушивая его желчные упреки. А как они пережили те страшные дни, когда Морди загулял в поселке, а Кристи вдруг слег с высокой температурой? Хел, на последних сроках беременности, был вынужден колоть дрова, таскать их в комнату и топить печку, чтобы они не замерзли. А глава семьи заявился несколькими днями позже, когда папа родил, без всякой врачебной помощи, и устроил пьяный скандал, что дома не прибрано и где попало валяются окровавленные тряпки, да и вообще ему нечего жрать! Именно тогда Кристи про себя окончательно решил, что сделает все, чтобы он с папой Хелом избавились от домашнего деспота и начали новую жизнь. Кристи, периодически бывая в гостях в поселке и все тонко подмечая, отлично знал, что другие омеги живут гораздо лучше, совсем иначе! Так за что же они должны были благодарить своего альфу? За те редкие часы, в которые тот, бывая дома, их не оскорблял и не избивал? Или же за минимальные приличные условия в виде кухонной плиты или стиральной машинки, когда в доме не было ни туалета, ни ванной, ни телефона, ни отопления? Все эти мысли, в сочетании с неистовой обидой на судьбу и своего отца, постоянно крутились у Кристи в голове. Он желал себе и своему папе гораздо лучшей участи. И он знал абсолютно твердо, что категорически не хотел вступить в брак с Дрочиэлем, который был ему глубоко омерзителен с первого момента их знакомства, и под которого отец собирался его подстелить. Все существо юного омежки восставало против этого союза. А тут пришла новая беда. Однажды он проснулся от жутких спазмов в животе, бедрах и во всем теле. Пронзительным вскриком он позвал на помощь своего папу, наивно решив, что смертельно заболел или уже умирает. Хел тут же прибежал, сначала он обрадовался, поняв, что у омежки наступила первая течка, а потом вдруг горько разрыдался. Ведь это означало, что отсрочки брака с Дрочиэлем больше не будет! Морди тут же после нее выдаст своего Кристи за сынка полицейского, как те давно и договаривались, вопреки желанию самого Кристиана! Конечно же, скрыть течку от отца не удалось, как они не пытались. Как только тот заявился из леса, так сразу же хищно втянул ноздрями воздух и удовлетворенно произнес, обращаясь к Хелу: - Ну, наконец-то! А то я уже решил, что и сынок твой, такой же бесплодный и фригидный, как ты сам, моль бесцветная. Собирай нашего омежку в поселок, а я поеду и договорюсь о всех условиях бракосочетания. Оттечковал Кристи ударно, как и полагалось неизбалованному омеге. Он не лежал в постели связанный, а занимался тяжелым физическим трудом - колол и таскал дрова, носил воду в баню, работал в огороде. Свои обязанности он выполнял на автомате, а сама душа его надрывалась и призывала оборотня, единственное существо в мире, которое им вдруг посочувствовало и обещало спасти. Панику его еще более усилила новость, которую после долгих размышлений ему высказал Хел. Нет, старший омега совсем не собирался сбегать и оставлять своего супруга. Нет, он не может, это выше его сил - превратиться в наложника оборотня. Да и сам Кристи тоже в опасности, так сказать, под прицелом. Пусть уж лучше жизнь их плывет по уже устоявшемуся мерному течению. Какие им даны судьбой альфы, то и хорошо, нужно уметь довольствоваться малым, а не смотреть, как живут другие. В общем, Хел полностью открестился от плана побега и сосредоточился на сборах юного омежки для передачи его в семью шерифа, бормоча, что там будет все просто великолепно, и Дрочиэль, бесспорно, достойный молодой альфа, который сильно его полюбит. Кристи был в полном шоке от всего происходящего. Получалось, его папа пребывал, словно в гипнотическом сне, не в силах оторваться от жестокой руки, которая его хоть и кормила, но и била тоже. Ночью, в эротических и беспокойных снах, которые он видел во время течки, юный омежка представлял себя в объятиях Зигфрида и без конца совокуплялся с ним. И это было так неописуемо приятно. Почему-то именно к таким отношениям он стремился всей душой! В очередной раз спросив у папы, согласен ли он сбежать с оборотнем, он получил от него достаточно нервный ответ: - Кристи, прекрати. Это существо уже про нас и забыло. Не живи в мечтах, а лучше старайся настроить себя на позитивный лад перед предстоящим браком. Но душа Кристиана не желала смириться с подобным положением вещей. Его течка закончилась. Отец так еще и не вернулся из поселка, очевидно, основательно зависнув там в местном публичном доме, но должен был подъехать со дня на день. Кристи метался, не зная, куда же ему деваться и как быть. В последнюю ночь, уже предчувствуя скорый приезд Мордаунта с Говэном, он среди ночи выскользнул в лес. Настроение у него было настолько паршивое, что просто хотелось удавиться или утопиться, он, на полном серьезе, выбирал, какой вариант самоубийства ему ближе. Или же просто отправиться одному, через тайгу, в ее самую глубь, лишь бы подальше от родительского дома, в котором с ним никто не считался. И умереть там. Все это было лучше, чем лечь в постель с Дорочиэлем и навсегда стать его собственностью. В темном лесу было невероятно страшно, но дух борьбы за свое будущее подгонял Кристи вперед. Конечно, ведь отец их отсутствовал уже целую неделю, вполне мог заявиться со дня на день! Кристи, не разбирая пути, без фонаря, вышел на знакомую, опушку недалеко от дома. Вокруг колыхались зловещие тени. Он легонько свистнул, впрочем, без всякой надежды. И тут же в ответ раздалось приглушенное, но без ноток угроз, рычание. Из ближайших кустов возник Зиг, такой огромный, широкоплечий, надежный! Он пришел за ними, не забыл, выполнил свое обещание! С ликующим воплем Кристи бросился к нему на шею. - Зиг! Это ты! А я уже совсем не чаял ждать! - Ровно месяц прошел, невозмутимо ответил альфа. - Вы готовы? Я все для вас приготовил. Нужно срочно бежать. - Ах! - горестно всхлипнул Кристи. - Я - готов, но, вот, мой папа... Он передумал и совсем не настроен на побег, хочет остаться дома с нашим малышом. Что же мне делать? Зиг, спаси меня! Ради этого я готов на все! - Погоди, - ответил альфа и принялся рыться в своем объемном рюкзаке. - Вот, смотри. Вручи этот цветок своему папе, малыш, и скажи ему, пусть он сейчас придет сюда. Я попытаюсь его уговорить. И Зигфрид протянул Кристи великолепную розу на длинном стебле. Роза? Омежка был поражен. Он определенно точно знал, что они в этой местности не произрастали. Где же взял ее оборотень - оставалось загадкой! Как бы он хотел, чтобы этот дивный и ароматный цветок предназначался ему! Но, ничего не поделаешь... Поэтому Кристи безропотно принял розу из руки лорда и со всех ног бросился домой, где он застал своего папу, укладывающим его приданное. - Зиг здесь, и он зовет тебя на поляну! - возбужденным, звонким голосом сообщил он, врываясь в дом с таким шумом, словно за ним гнались черти.- Вот, смотри, он даже розу тебе принес! Хел как-то странно охнул, схватился руками за грудь сел на кровать, с потрясением рассматривая подарок. Нужно ли говорить, что никто и никогда ему не дарил цветов, а тем более - роз? - Ты должен пойти, - продолжал умолять Кристи. - Если ты... не согласишься... то я... сбегу с ним один! Вот! Сегодня же, сейчас! - На какой же грех ты толкаешь меня, Кристи, - застонал Хел. - Как я могу бросить своего альфу, с которым прожил двадцать лет? Плохой он, или же хороший, но это мой альфа! - Мир огромен, и в нем полно альф, - цинично заявил Кристи. - Давай, давай, иди же! Хел пораженно взглянул на сына, удивляясь его жесткости, но все же двинулся в сторону дверей. И тут замер, вернулся назад и посмотрел на себя в зеркало. В это время в соседней комнате расплакался их альфенок, и Кристи удалился туда успокаивать и качать их малыша. Хел, тем временем, приблизился к своему трюмо. Ничего радостного оно ему не показало. Омега был растрепан, облачен в обычный домашний халат. Он взглянул на розу, которая осталась лежать на кровати, и сердце его вдруг учащенно забилось. Странно, но захотелось принарядиться, чтобы выглядеть получше. Да, а ведь когда-то он выглядел не хуже, чем Кристи сейчас. Но постепенно, без надлежащего ухода, кожа его побледнела, волосы медового цвета утратили свой былой блеск, а глаза потускнели. Ямочки, которые расцветали на его щеках, предавая ему особое очарование, постепенно превратились в резкие морщинки. Хел, тяжело вздохнув, тщательно причесался и, как обычно, заплел косу, туго закрутив ее на затылке, чтобы выглядеть аккуратнее, а потом раскрыл их общий с Кристи гардеробный шкаф. Хотелось надеть что-то новое, красивое, но ничего подобного у него не было, лишь старые вещи, в которых он работал по дому и хозяйству, а единственный выходной костюм кофейного цвета был тоже порядком поношен... Да и не надевать же его для прогулки в лес? Взгляд Хела упал на тунику, которую он недавно сшил для Кристи из куска полотна, оставшееся от портьерной ткани золотистого оттенка, из которой он мастерил шторы. Помнил он, какой Мордаунт тогда поднял дикий крик, приметив, что остался лишний кусок, обвиняя омегу в преступной расточительности. Хел тогда клятвенно пообещал супругу, что сделает из этого лоскута скатерть, а сам взял, да и как-то ночью сшил для Кристи тунику. Тот, правда, ее еще ни разу не надевал, так как некуда было. Надеть что ли ее самому? Хел примерил вещицу и покрутился перед зеркалом. Он тоже был субтильный, как и Кристи, и туника села вполне ладно. Ему было смешно и стыдно, будто бы он на свидание собирался, а на самом деле всего-то намеревался сказать, чтобы оборотень оставил их в покое, и никуда они с ним не поедут. - Я скоро вернусь, сыночек, - окликнул он сына, - а ты ложись спать, уже совсем поздно. Завтра нас ожидает волнительный день. С этими словами Хел выскользнул за порог. Он сразу же сориентировался, куда идти, так как Зигфрид, уверенный в том, что Мордаунта не было дома, разжег на полянке небольшой костерок. При виде омеги он тут же вскочил на ноги и засуетился. - Очень рад видеть тебя, Хелли, - искренне говорил он. - Садись сюда, на подстилку. - Нет, нет, - Хел начал испуганно отступать. - Я просто хотел тебе сказать, что мы передумали. Спасибо тебе за цветок, но я не смогу тут все бросить. Зиг надвигался на него, и в глазах его отражались огоньки пламени, а так же восхищение и вожделение. Он взял Хела за руку и все же подвел к костру и усадил. Они немного помолчали, так и держась за руки, а потом альфа наклонился и осторожно коснулся губами пальцев омеги. Хел попытался выдернуть ладонь, он так застеснялся своих натруженных рук с покрасневшей и шероховатой кожей. Ощущая рядом чужого альфу, который вдруг проявил к нему интерес, он судорожно вздохнул и невольно сжал коленки, отворачиваясь от его пристального взгляда и сутулясь. - Не бойся меня, омежечка, я не кусаюсь, - пылко шепнул ему Зигфрид в ухо, обдавая горячим дыханием и быстро лизнул самым кончиком языка, от чего Хел вздрогнул, словно его током ударило. - Я ни на чем не настаиваю. Бери своих детей, и мы сейчас же уходим. Ждать больше нельзя. Ваш альфа вернется этим утром и непременно затеет погоню. До этого времени я надеюсь преодолеть горный перевал и реку, чтобы запутать наши следы. Хел ощущал тепло и терпкий запах, исходящие от этого человека-зверя, и его начало трясти, он принялся беспомощно озираться в надежде сбежать. Вот вышел бы сейчас на поляну Мордаунт с ружьем, он бы обрадовался, потому что все бы в этой жизни стало на свои места, и ему не нужно было бы ничего решать! Наблюдая его смятение, Зиг решился на последний довод, самый веский. - Иначе я похищу одного Кристи, - твердо заявил он. - Подумай, Хелли, что тогда с тобой твой супруг сделает? Хел охнул и прижал ладонь ко рту, такой кошмар даже трудно было себе представить, ведь, действительно изобьет до полусмерти, это точно, а может быть и вовсе убьет, за то, что не уследил за омежкой и разбил все его мечты и планы! - С кем тогда твой альфенок останется, ты подумал об этом? - безжалостно подкинул дров в топку Зигфрид, с хитринкой поглядывая на растерянного омегу. - Так что, дело решенное, либо вместе уходим, либо я одного Кристи заберу. Хел приоткрыл рот, но не издал ни звука, не зная, что сказать на это в ответ. В это время действительно раздались шаги и хруст веток, и на поляну к ним из темноты вышел Кристиан. На руках он держал альфенка, завернутого в теплое одеялко, и нес еще компактную и вместительную сумку. В огромных глазах его горели задорные, упрямые огоньки, зрачки расширены от возбуждения, и он широко улыбнулся альфе, который тихо рассмеялся от удовольствия и, ступив к нему, принял к себе на руки малыша и с интересом его обнюхал. - Мы готовы! - весело сказал Кристи. - Папочка, дорогой, поднимайся, и в добрый путь!