Настоящее

      Девочка с глазами из самого синего льда повзрослела: сдала на права, купила подержанную Тойоту, взяла квартиру в ипотеку.       Дважды сходила замуж, дважды развелась. Чуть не уехала на ПМЖ в Германию, сделала модную, короткую стрижку, увидела Париж и не умерла, научилась ходить на высоких каблуках, выучила испанский и сделала прекрасную карьеру.       Села на низкоуглеводную диету, записалась в престижный фитнесс-клуб, бросила курить.       Зарегистрировалась в твиттере и на фейсбуке, завела страничку в инстаграмм, купила iPhone, iPad, Apple Watch, накопила на сумку от Chanel.       Прочитала шестьдесят две из "шестидесяти пяти гениальных книг, которые надо прочесть в своей жизни", научилась отличать Рю от Харуки Мураками.       Жизнь удалась.       Каждый вечер она возвращается домой - в свое время, повинуясь какому-то, непонятному ей самой сентиментальному порыву, вместо двушки где-нибудь на окраине, она выкупила ту самую съемную квартирку на Маяковского, в которой они - так давно и так не долго "просыпались в одной постели". Кажется, тогда она постоянно простужалась - из щербатых окон нещадно сквозило. Он поил ее каким-то совершенно волшебным напитком из большой керамической кружки, ободряюще шептал ей на ухо "тебя согреют молоко и мед". Он звал ее "девочка с глазами из самого синего льда", принципиально игнорируя ее звонкое имя, он постоянно напевал что-то себе под нос и писал что-то в маленьком черном блокноте. Сколько они протянули? Кажется, целую зиму и немного весны. Почему расстались? Так ли уж важно? Осталась память. И песня - не самый банальный эпилог банального, в сущности, романа.       Каждый раз, выступая с концертом в ее (их) родном городе, он присылает ей билет на свое выступление. Она не ходит. Боится. Не того, что он заметит сеточку мелких морщин вокруг ее глаз. Другого. Того, что взглянув в эти самые "глаза из самого синего льда", он увидит, что годы, проблемы и заботы сделали их серыми...