Возлюбленный смерти

POV Аламир. Я – трус. Самый низкий и презренный трус. Всю свою жизнь я только и делаю, что бегу. Бегу от обязанностей, долга, себя, своей сути. Неужели я хочу изменить что-то, ввязываясь в войну, до которой мне не должно быть дела? Я так поменялся из-за встречи с Никитой? О, Хранители! Увидь вы меня сейчас, все междумирья сотрясались бы от вашего громогласного хохота. Для вас я, конечно же, относительно молод и даже юн, но для жителей Леосадара, для ныне живущих Лордов и даже покойной Элементаль я безнадёжно стар. И от мысли об этом становится только хуже. О, как же я жалок! Потерять самообладание из-за мимолётного прикосновения! Убежать, краснея словно мальчишка, оставив Ниллая без ответа. Это так несправедливо по отношению к нему. Сегодня я не смог сомкнуть глаз, терзаемый мыслями об этом бессовестном, злобном, резком, но очень искреннем существе. Да, все драконы как один ненавидят ложь, это заложено в нашей крови. И ни разу, ни разу с нашей с ним встречи, он не солгал мне. Каждое его слово, фраза и даже шутка пропитаны только кристально чистой правдой. Если он что-то пообещал - значит он это сделает. Это пугает и вызывает уважение. Хотя при нашей первой встрече я испытывал совершенно иные чувства. Страх. Предчувствие скорой беды. И оно оправдалось. Как он проник в моё сознание? Новое чувство сравнимо только с первым обращением. Жар. Боль. Трепет. Бред. Но только всё в стократ ярче и сидит, свернувшись горячим клубком где-то в груди, напрочь вышибая воздух из лёгких при виде этого светловолосого чуда. И что в нём такого? Всего лишь очередной Лорд Света. Ладно, не очередной - с душой смертного из иного мира. Однако это не такая уж редкость. Стражи, боги, всевышние или же сам Создатель - все они могут забросить душу в любой из миров, преследуя какую-либо цель. Это могут сделать для изменения хода событий или просто для развлечения, в качестве награды или, в случае Никиты, чтобы наказать. Но не похоже, чтобы он горевал. После возвращения в Леосадар в его туманных глазах появился какой-то особый тёплый свет. И такой Ниллай выглядел ещё прекрасней и очаровательней. Не хочу даже думать о том, почему он не покидает мои мысли, о том, почему сейчас, когда должен участвовать в обсуждении плана по вызволению Лорда Крови, слежу как зачарованный за его губами, жестами, мимикой, слушаю только его голос, пропуская смысл слов мимо ушей. Вот Нил хмурит брови, бьёт по столу, повышая голос и пугая тем самым демонов. Не знаю, когда Лорд Света успел, но воины Клеонела уже шарахаются от него, бледнея и мечтая провалиться под землю, в родной ад. Но, зная Ниллая, скажу, что он их и там достанет. Я только усмехаюсь и скрещиваю руки на груди, стараясь скрыть своё восхищение. Заметив мою реакцию, Нил широко улыбается, адресуя эту улыбку лишь мне. От осознания данного факта внутри всё переворачивается, земля уходит из-под ног, но я только благосклонно киваю в ответ и перевожу взгляд в сторону, где на меня со злой ревностью в глазах смотрит Лорд Тьмы. Он, как бы невзначай, кладёт ладонь на его плечо, притягивая парня ближе. Вроде он таким образом просит его вести себя посдержанней, но с другой стороны этот жест предназначался специально для меня. «Ну и что ты хочешь мне этим доказать, Дитрих? То, что он твой? Я и так это знаю. Я знаю, что не вправе лезть между вами. Не вправе разрушать такой долгожданный союз двух Континентов, столь важный для вашего мира», - мысленно связываюсь с Королём Тьмы. На секунду на его лице застывает удивление, однако он быстро берёт себя в руки, вновь обретая хладнокровие - не только внешнее, но и внутреннее. Завидую. Отдал бы полжизни, чтобы так уметь. Лорд Тьмы самодовольно хмыкает, более не расценивая меня как угрозу, но от Ниллая не отстраняется и теперь практически обнимает его, не боясь сплетен и слухов. Однако это не мешает ему активно участвовать в обсуждении и спорить с Клеонелом и Тавирой, которая всё яростней отстаивает свою точку зрения, чувствуя моё болезненное состояние. Глубокий вдох. Выдох. Пытаюсь выбросить все мысли из головы, но это не помогает. Ниллай. Никита. Лучезарный самоуверенный дьявол. Зачем ты так нежно проводишь по ткани подаренного мной костюма? Зачем, когда все смеются над очередным нелепым планом, ты смотришь на меня? Почему на твоих губах застыла эта загадочная улыбка? Нет, прекрати, не давай мне ложной надежды. Я просто делаю шаг назад, скрываясь в тени и пытаясь не концентрироваться на том, как бешено колотится моё сердце. Не важно, что я чувствую. Не важно, что чувствует он. Я отдам ему всё, что он попросит, всё, в чём будет нуждаться. Я отдам ему всё, лишь бы с его губ не сходила эта обескураживающая безбашенная улыбка, заставляющая других нервно икать, а меня – становиться самым счастливым безнадёжно влюблённым идиотом.

***

Перед лагерем оборонительных сил раскрылось пространство, являя их взору красновато-золотистый барьер, о который безуспешно бились сумеречные твари в безнадёжных попытках прорваться внутрь. - Не давайте призракам пройти через портал! Пропустите драконов вперёд! Светлые маги, создать щит! Тёмные маги, подготовиться к атаке! Лорды, заходите по команде Тавиры! – отдавал чёткие приказы Клеонел, махнув арбалетчикам и воинам, чтобы те начали медленное продвижение. - Пошли! – прорычала Тавира, врываясь в портал уже огромным огнедышащим драконом. Аламир лишь мимолётно кивнул кому-то позади и последовал за сестрой. Поджаренные безжалостным испепеляющим пламенем призраки взвыли и бросились врассыпную, освобождая путь к барьеру. Объединённые силы отгоняли бесплотных тварей от портала, защищая путь к отступлению, позволяя Лордам пройти к конечной цели. - Ну дошли мы, а дальше-то что? – недовольно потянул Ниллай, упрекая компаньона в слабом месте их плана, и коснулся тонкого щита, который тут же имел наглость ударить его током. – Ай! Зараза… - Надо связаться с Ривенворхом и убедить его пропустить нас, чтобы деактивировать реликвию, - тут же парировал Дитрих, повторяя касание Белого Короля, однако не отстраняясь от враждебной поверхности, а позволяя той ранить его. Постепенно энергетические всполохи утихли, переставая жалить нарушителя. Вот только радости на лице Лорда Тьмы не было. - Плохо дело. Он настолько ослаб, что не может контролировать артефакт. - И что теперь делать? Подкоп? – предложил Нил, но мужчина отрицательно помотал головой. - Это не сработает. Щит на самом деле образует сферу, отражающую любое магическое и физическое воздействие в сторону атакующего. - Аргх… Создателя мне в праотцы, чтоб стереть в порошок эту тупую реликвию и её креативного дизайнера! – ругнулся в сердцах Лорд Света, разочарованный сорванной операцией. – Отступаем! - Отступаем! – повторил команду Дитрих и потянул юношу за собой, когда раздался оглушающий грохот. Поверхность задрожала, не позволяя им сдвинуться с места. По земле поползла кривая трещина, жадно сжирающая всё, до чего дотягивались её чёрные провалы, утягивая в себя Светлого Лорда. - Ниллай! – взвыл синий дракон и бросился в разверзнувшееся ущелье, стараясь разглядеть в стремительно темнеющих предметах хотя бы намёк на белоснежные сверкающие локоны. - ДА ТВОЮ Ж МАТЬ! – заорала Тавира, обращаясь в человека прямо в воздухе и зависая в небе благодаря заклинанию левитации, которое вовремя бросил в неё Рафаэль, заметивший безрассудный поступок девушки. Она, не теряя ни секунды, сбросила все браслеты с рук, направляя открытые ладони к небу. – Обращаюсь к тебе, Хранитель прошлого и будущего! Дай мне силу защитить мир, доверенный мне тобой! Она вздохнула и подняла глаза к бесцветному полотну неба над головой. Звенящая тишина стала ей ответом. - Прошу, - прошептала умоляюще девушка. – За ценой не постою… Искрящееся золото полилось ей в руки из пустоты, расходясь блекло-жёлтым сверкающим куполом, который накрыл портал и расщелину, останавливая бег времени. - Ты более не страж, - раздался знакомый девушке мелодичный родной голос, вновь замолкая навек, оставив после себя лишь грусть. Но Тавире показалось, что кто-то еле разборчиво, на грани с бредом, прошептал: «Живи и будь счастлива». Девушка улыбнулась и две слезинки застыли на её щеках, не имея более возможности упасть, отпуская её боль. POV Ниллай. Темнота вокруг. Холод. По лицу ползёт что-то тёплое и липкое. Это уже совсем не смешно. Ай! Чёрт! Больно! Что за… Что случилось? - Нил, Никита, ты как? Кха-кха… - над самым ухом прозвучал знакомый голос, а его владелец закашлялся, прерываясь на несколько секунд. – Ничего не сломал? Как голова? Я попытался пошевелиться для проверки. Вроде всё работает как надо, только голова слегка кружится, дышать трудновато, да в груди засело какое-то щемящее тревожное чувство, а так достаточно сносно. Глаза стали постепенно привыкать к темноте, но ситуация понятней не становилась. Только запах жжёной травы и послегрозовой свежести подсказал мне кто передо мной. - Превосходно, - ответил на вопрос дракона я и коснувшись своей щеки понял, в чем она перепачкана. Сосредоточив всё внимание на своих пальцах, я смог различить знакомый алый блеск. Кровь. Вот только чья? Хотел было зажечь магический шар, но Аламир меня вовремя остановил. - Не стоит, призраки могут заметить, - предупредил он и снова закашлялся, отползая в сторону. Я страдальчески вздохнул, прокручивая в голове последние секунды перед падением. Сердце пропустило удар, как только я понял, что именно не давало покоя. - Дитрих! Где он?! - Тише, - прошептал он, зажимая мой рот ладонью. – Он в норме. - Поясни-ка, - промычал я и с неожиданной лёгкостью отпихнул его в сторону. - Он попал под заклятие Тавиры, - прохрипел дракон. – Посмотри наверх. И действительно, над головой, словно летнее солнце посреди непроглядной тьмы, золотилось яркое полотно. - Кажется, здесь есть пещера, - сообщил Аламир и осторожно потянул за край рукава, ведя за собой в более тёмный лабиринт. - Может всё-таки зажечь свет? – я попытался вновь достучаться до его сострадания, потому что, несмотря на всю мою любовь к тьме, спотыкаться мне не очень хотелось. - Нельзя, - жёстко отсёк он, ускоряя темп. Я только горестно вздохнул, и мы продолжили путь в молчании. Не знаю, час, два или пять мы плутали по этой пещере, но эта тишина начинала напрягать, и я решил поговорить со спутником о чём-нибудь отвлечённом. - Знаешь, а мне кажется, что у твоего подарка очень необычная ткань, - подметил я, вновь оглаживая бархатистую тяжёлую ткань, от которой даже сейчас исходило призрачное тепло, ненавязчиво оглаживающее мою кожу. - Зачарованная, - ёмко ответил тот и остановился, устремив свой взгляд на что-то сбоку. – Кажется, выход. Он снова закашлялся и отшатнулся назад, хватаясь за холодную каменистую поверхность, чтобы не упасть. - Аламир? – неуверенно произнёс я и попытался помочь ему встать. Рукава тут же потяжелели, пропитавшись чем-то липким. И тут до меня дошёл весь смысл его странного поведения. – Чёрт, тупоголовое ты земноводное! Раньше сказать не мог?! Пошли!!! Облокотись на меня. - Нет. Оставь меня здесь. Я буду только мешать, - неловко парировал он, пытаясь отстраниться, но сил у него не хватило. - Значит так. Я здесь Лорд и я буду решать кто мешает, а кому надо по голове настучать за такой идиотизм. Он только коротко усмехнулся и послушно поплёлся со мной. Шаг, ещё один и ещё. Наконец, нам открылась совершенно ошеломляющая картина: колючие красные, словно напившиеся крови, лозы едва заметно ползли, оплетая стены посеревшего величественного замка. Всех живых существ, что были за его пределами накрыла золотистая полупрозрачная вуаль, погружая в глубокий сон. - Мы… У замка Лорда Крови? – неуверенно спросил я, а Аламир слабо кивнул. Его колени подкосились, и мы под его весом упали на землю. Быстро переворачиваю его на спину, разрываю намокшую алую одежду. Его грудь пробита, из раны вяло текут струйки крови, с каждой секундой всё медленней. А самое ужасное было в том, что ткань моего плаща с радостью принимала эту кровь, вплетая её в известное только дракону заклинание защиты. - Кажется, я наложил слишком сильные чары, - хохотнул он, ничуть не обижаясь на прожорливое полотно. Не задумываясь ни на мгновение, я сбросил верхнюю одежду, отшвыривая её подальше от раненного. Вот чёрт! Зря я не учил основы лечебной магии. Не рассчитывал, что подобное может случиться… - Аламир, как я могу тебе помочь? – отчаявшись, просил я, на что дракон посмотрел на меня помутневшим взглядом и молча закрыл глаза. – Эй! Аламир! Отвечай, когда я спрашиваю! А не то… не то я… - неожиданно глаза защипало и всё начало расплываться. – Я воскрешу тебя и заставлю служить мне вечно. ВЕЧНО! Ты слышал… ты… - Ужаснейшая угроза… особенно для меня… но есть способ… и он не лучше… - прошептал он и после глубокого хриплого вздоха продолжил. – Знаешь магию крови? Я всхлипнул и утвердительно кивнул. - Знаешь заклятие истинного имени? - Угу, - сорвалось с моих губ, которые уже были готовы читать заклятие. - Подожди… ты… ты же знаешь, что… свяжешь… наши… души, - он говорил с большим трудом, выдавливая из себя слова, которые обрывались глухим протяжным свистом. Его веки дрожали и постепенно закрывались, будто он очень устал и мог в любую секунду провалиться в сон. Вечный сон. - По барабану! Главное, что ты будешь жить! – не сдержался я и ударил его по лицу, не давая потерять сознание. - А ты жесток, - усмехнулся Дракон, но я ничуть не поддерживал этого веселья. Некоторое время он испытующе смотрел в мои глаза. Потом вздохнул, собираясь с духом. – Мириан. Мириан Эйраниус де Клауд. Моё… настоящее имя… - Мириан, - зачем-то повторил я и без колебаний начал древний запретный ритуал. – Я клянусь своим истинным именем. Резкий порыв ветра ударил в лицо, пытаясь заткнуть мне рот. - Я клянусь своей собственной жизнью. Кровавые лозы ощетинились и кинулись вперёд, атакуя нас. Но я вовремя создал щит, постепенно перерастающий в барьер. - Я клянусь своей собственной кровью. Воздух потяжелел, и яркая молния озарила бесцветное небо, окрашивая его в блёкло-сиреневый. - Три клятвы прими, о, Всевышний, и свяжи наши судьбы воедино. Мою и Мириана Эйраниуса де Клауда. И покуда жив я, будет жить и он. Покуда существует моя душа, будет существовать его. Скрепляю договор сей на крови. Да будет так, ибо слово моё – закон! По голове уже давно бьют тяжёлые капли дождя, мешая сделать надрез на запястье и напоить умирающего дракона своей кровью. Но руки дрожат, рукоять кинжала скользит, сопротивляясь моим пальцам, а дыхание Мириана становится всё тише и слабее. Внешние силы делали всё что угодно, чтобы сорвать запретный ритуал. - Да пошли вы все нахрен! – проорал я куда-то в небо, демонстрируя гордо оттопыренный средний палец. Небо над головой удивлённо громыхнуло, а я впился зубами в собственное запястье, набирая солёную алую жидкость в рот. Жадно впиваюсь в похолодевшие губы, заставляя проглотить её. Он не дышит. Вновь целую, теперь пытаясь протолкнуть воздух в отказывающие лёгкие. Вдох-выдох. Вот так. Дыши. Не смей умирать. Только не ты. Целую его в висок, слизывая его кровь, чтобы закончить ритуал. Мгновение и дождь прекращается. Лозы покорно уползают обратно к замку. Но он лежит и не шевелится, а рана отказывается заживать. - Прошу, не умирай. Склоняюсь над его побледневшим безжизненным лицом. - Ты мне дорог, - зачем-то надрывно шепчу, будто это может помочь. Я уже совершенно не думаю, просто накрываю его губы своими, отчаянно пытаясь заставить глупого дракона дышать. Внезапно его рука ложится на мою спину. Он притягивает меня к себе, забирая инициативу. Его поцелуй нежный, неторопливый, пропитанный горечью и вкусом нашей крови. Своей дрожащей рукой он гладит меня по щеке. Слегка отстраняется, невесомо касаясь моих губ, но я сам не даю ему уйти, продолжая это неуместное безумие. Жизнь, смерть, война, мир, победа, крах, - ничего не имеет значения, ведь главное, что он жив, что его сердце отчаянно бьётся под рукой в унисон с моим. Всё же Мириан разрывает поцелуй и неверяще заглядывает в мои глаза. Я молчу, потому что ошарашен не меньше, чем он. Дракон тоже ничего не говорит. И это хорошо, потому что спроси он что-нибудь сейчас, я выложу ему всё, забыв о последствях. Одно его слово, и я брошу всё, отправляясь туда, куда он захочет. Мои ли это чувства? Я не знаю. Это пугает. Это неправильно. - Это неправильно, - озвучивает он мои мысли голосом, пропитанным отчаянной тоской. Его боль режет моё сердце. Сложно. Я не могу различить, где его ощущения, а где мои. Это и есть моё наказание за применение запретной магии? - Главное, что ты жив, - зачем-то произношу я, постепенно проводя линию между чувствами. – А во всём разберёмся потом. - Разберёмся ли? - вновь шутит он. Встаёт медленно и протягивает руку, помогая подняться. - Когда я тебе врал? – отвечаю ему в том же тоне, на что он улыбается и легкомысленно пожимает плечами, но я уже знаю ответ. «Никогда».