Звук смерти

Соколовский медленно вошёл в кабинет, устремив свой взгляд в телефон. — Игорь, ты опоздал, — строгий голос Родионовой вернул его к реальности. — Виктория Сергеевна, вы повторяетесь. Пора бы уже что-то новое придумать, — парень ухмыльнулся, рассматривая на экране телефона фото новой подружки в нижнем белье. — Так, мажор, … — Дань, успокойся! — Родионова строго посмотрела на жениха. — Правильно-правильно, Даня. Лежать! Сидеть! — Игорь издал нечто похожее на собачий лай, — а ну-ка, Даня, апорт! — Жека, уже не способный сдерживать смешки, закрыл лицо рукой, судорожно пытаясь изобразить кашель. — Что за беспорядок в отделе? Родионова! — зашедший в кабинет Андрей Васильевич заставил всех присутствующих встать и отдать честь, — сидите уже, сидите. Поступил новый вызов, а вам не дозвониться. Что у вас с телефоном? — никто не успел ответить, как Пряников продолжил, — так ладно, с этим мы потом разберёмся. У нас вызов. Соседи второй день пытаются дозвониться в квартиру, но никто не отвечает. Разбирайтесь. — Так может хозяева квартиры просто свалили? — Игорь заблокировал вибрирующий от звонка телефон и засунул в карман чёрного пиджака. — Соколовский, прекратить паясничать! — Пряников грозно зыркнул на сотрудника, всем своим видом показывая, что лучше бы он помолчал. — Понял, товарищ подполковник, виноват. — Виноват — исправляйся. Все, господа, на выезд, не будем больше рассусоливать. А с телефончиком всё-таки разберитесь, когда приедете. А то черт-те что творится! — Так, мы с Даней едем к соседям, а Соколовский с Аверьяновым поедут по поводу ограбления в магазине, — капитан быстро раздала указания, попутно собирая вещи в сумку. — Не, Виктория Сергеевна, так дело не пойдёт! Я не хочу с Аверьяновым, у него видок не особо презентабельный, — Игорь сморщил нос и махнул рукой в сторону друга. — Мажор! — Даня в две секунды оказался возле парня и с размаху ударил того в нос. Соколовский закрыл лицо рукой, пытаясь остановить кровь, и усмехнулся. — Даня, прекрати быстро! Игорь, держи платок, и поехали. Жека, забирай Даню и в магазин. Вика направилась к двери, по пути задев деревянный стол ногой. — Ух какой! Ух какой, Даня! Ву-у-уф, — тявкнул Соколовский, пытаясь разозлить Королева, и быстро выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. Напряжённая атмосфера в машине заставляла Игоря и Вику чувствовать себя крайне неловко. Доносящаяся из динамиков музыка совсем не разряжала обстановку, а даже наоборот — усугубляла ситуацию, привнося толику драматичности. Соколовский несколько раз порывался начать разговор, но смелость порой его подводила, и он лишь увеличивал громкость. — Вик, я позавтракать дома не успел. Может заедем в ресторан? — Игорь нервно постукивал свободной от руля рукой по коленке. — Ты с ума сошёл? Мы на вызов едем. — А после? — Игорь, мне кажется, мы уже поговорили на эту тему, — Вика потянулась к магнитоле как раз в тот момент, когда парень решил выключить радио, — прости. — Мы не поговорили. Я не понимаю, почему тебя всегда не устраивает, что я делаю? Почему? Я даю тебе деньги на лечение сестры — ты не берёшь, делаю предложение — посылаешь куда подальше. Виктория Сергеевна, вы уж тогда определитесь! Нет — значит нет. А не отговорки и бессвязные отказы. Ты только скажи, я сразу отстану. Только скажи мне правду, — Игорь резко затормозил на обочине, включив аварийку. Он вышел из машины, громко хлопнув дверью, и обошёл автомобиль, чтобы выпустить начальницу, — ну же! Смотри мне в глаза, говори, что не любишь меня. Я отстану, обещаю. — Игорь, мы опаздываем на вызов, — упорно избегая взгляда Игоря, девушка уставилась на свои руки, дрожащие то ли от мороза, то ли от волнения. — Отвечай на вопрос, ну! — Соколовский медленно приблизился к её лицу, касаясь носа, — Вика, — выдыхал горячим шёпотом ей в губы, — говори. — Я, — Родионова прикрыла глаза, поддавшись вперёд, но в ту же секунду, будто очнувшись ото сна, с вызовом посмотрела в глаза напротив, — тебя не люблю. Медленно по слогам её слова проникали в сознание Соколовского, отравляя своим безразличием. Те интонации, те эмоции, проскальзывающие в голосе и взгляде капитана Родионовой, не оставляли альтернативы, заставляли поверить. — Значит не любишь? — Значит нет, товарищ дознаватель, — Вика развернулась и открыла дверь, чтобы сесть в машину. — Я не верю тебе! — отчаянно схватив девушку за руку, Соколовский развернул её к себе лицом. — Не мои проблемы, Соколовский, залезай в машину, мы опаздываем. — Докажи, — одними губами прошептал Игорь, вглядываясь в синие как небо глаза Виктории. — Не собираюсь, ты смешиваешь работу и личную жизнь, а на службе это противопоказано. Все вопросы, не касающиеся дела, ты должен оставлять за пределами кабинета. Запомни это раз и навсегда. — Очень ладненько ты говоришь, Вик. А сама так можешь? Прежде чем поучать кого-либо, испытай на своей шкуре все. На словах все такие хорошие, — Игорь лукаво улыбнулся, проводя рукой по волосам. — Очень хороший совет, обязательно попробую. — Могу пожелать удачи, это будет нелегко в окружении таких прекрасных мужчин, как я и Королев. Ну за прекрасность второго не ручаюсь, но свою кандидатуру предложить могу, — Игорь притянул девушку к себе, захватывая оба её запястья в свою руку так, что она не могла сопротивляться. В следующую секунду он уже накрыл её губы своими, настойчиво целуя. Руки парня притягивали её сильнее к себе, казалось, он боится, что в любую секунду Виктория может испариться, словно и не было никакой капитана Родионовой, так отчаянно сопротивлявшейся и не поддающейся чувствам. Внезапно в кармане чёрного женского пальто настойчиво и громко зазвонил телефон. — Слушаю. Да, я поняла, — Вика резким движением выдернула руку из стального захвата Соколовского, — Пряников орал, почему мы ещё не на месте преступления. Участковый приехал быстрее нас и вскрыл квартиру, там труп обнаружили. — Вик. — Соколовский, поехали! — голос девушки взлетел на несколько децибел вверх, зашкаливая до предела. Она не могла простить себе минутную слабость, перечеркнувшую все усилия держать парня на дистанции. — Есть, товарищ капитан, — Игорь молча сел в машину, поворачивая ключ. — Соколовский, ты быстрее ехать не можешь? — спустя пять минут езды, девушка не выдержала, — Мы двигаемся со скоростью черепахи. — Ты теперь ко всему будешь придираться? Я так понимаю, что для тебя существуют лишь два чувства: любовь и ненависть. И испытывать ты можешь либо то, либо другое, да, Вика? Сейчас ты меня ненавидишь, а когда-то любила. — Что ты несёшь вообще? — девушка непонимающе посмотрела на собеседника, — тебе вчерашний алкоголь в голову ударил? Или крышу окончательно снесло? — Ну, а что, Вика, — Игорь замолчал, но спустя несколько секунд продолжил, — скажешь не так? — Нет, не так. Ты был мне симпатичен, не спорю. А сейчас… — И когда прибежала ночью ко мне в квартиру, смотреть, все ли в порядке, тоже был симпатичен? — Соколовский бесцеремонно перебил девушку, повышая голос, — А когда в больницу ходила, тоже симпатичен, Вика? — Любовь — это другое.Она проверяется годами, проблемами, семейным бытом. Нельзя так по щелчку взять и влюбиться до беспамятства! Это страсть, Игорь, не любовь. Ты путаешь понятия, оттого и не можешь в себе разобраться, — задержав дыхание на пару секунд Родионова выдохнула, — Я Даню люблю. — Ты не меня пытаешься убедить, а себя. Я-то давно в своих чувствах разобрался. Кстати, так и не спросил тебя. Что же ты тогда свадьбу отменила? — Это нормальное состояние каждой девушки — предсвадебный мандраж, — Вика развела руками и уставилась в окно. — Он наступает непосредственно перед церемонией, а не до заключения брака. — Это не твоё дело, Соколовский, не лезь туда, куда не просят. — Это моё дело, Вик. — Ты ошибаешься. — В чем же? В том, что люблю тебя, или может быть, в том, что ты любишь меня? — Во втором так уж точно. Прекрати этот разговор, он ни к чему хорошему не приведёт. Он уже зашёл в тупик. Ты просил подтверждение того, что я тебя не люблю? Так я тебе все сказала, если ты хочешь вывести меня на эмоции, то у тебя это не получится.Знаешь почему? Да потому что я ничего не чувствую к тебе, НИ-ЧЕ-ГО. И я сегодня же сообщу Дане о том, что свадьба состоится. — Если бы ты меня не любила, ты сейчас не пыталась бы мне это доказать. Тебе бы попросту было все равно. А ты сидишь и пытаешься сделать мне больнее. Только вот не пойму зачем. — Ты обещал отстать, когда я скажу тебе. Вот чего стоят твои слова, подумай над этим. Останови машину. — Зачем? — Соколовский непонимающе посмотрел на собеседницу. — Останови машину, я выйду. Воды куплю. Игорь резко развернул автомобиль так, что раздался неприятный скрежет тормозов по снегу. Вика вышла и двинулась в сторону магазина, оставляя небольшие следы на заснеженном асфальте. Маленькие резные снежинки падали на непокрытую голову девушки, но она не замечала царившей вокруг красоты, её мысли были заняты совершенно другим и далёким. Громкий хлопок заставил её вздрогнуть и обернуться. Звуки взрыва ещё долго стояли в ушах капитана Родионовой, не позволяя полноценно мыслить и существовать. Остатки дорогой машины Игоря, представленные взору девушки, разлетелись по трассе, а за ними образовалась вереница автомобилей, не способных проехать к пункту назначения. Люди выбегали из магазина, выскакивали на дорогу, лишь бы узнать все первыми и разнести весть о происшествии по всей округе. Вокруг Вики царило движение, туда-сюда метались люди, не зная, куда им прикинуться, подъехала полицейская машина, из которой выбежали три амбала, через несколько минут прикатила скорая помощь, издавая противные звуки, и лишь девушке было все равно. Даже слезы не текли из её глаз, горе не выходило наружу, а медленно начинало копиться внутри. Она стояла в двух шагах от дороги и не двигалась с места. Она не могла осознать произошедшего, проанализировать. Казалось, хвалёное хладнокровие Виктории дало слабину или вовсе отключилось. Так много наговорила она ему, так много соврала, так много недосказала. Он умер. Никогда он больше не появится в её жизни. Никогда она больше не спрячет улыбку, когда он отпустит какую-нибудь шутку, никогда она больше не прикоснётся к нему, не ощутит его рядом с собой… Вместо неверия пришло осознание, осознание того, что это конец. Теперь никому ничего не надо доказывать, главное — что себе она уже все доказала. Врачи вели оцепеневшую девушку к карете скорой помощи, они спрашивали, что произошло, все ли в порядке, а она слышала лишь звуки взрыва и такое родное «Я тебя люблю».