ты всегда была в счёт.

      У Молли Хупер был довольно приличный стаж работы в Бартсе, и за это время у всех её знакомых здесь выработалась твёрдая уверенность в двух вещах: Молли никогда не опаздывает и Молли никогда не прогуливает. Для медицины её пунктуальность была очень кстати, её незначительных друзей она иногда даже раздражала, а её молодых людей приятно удивляла — девушка ведь по всем канонам опаздывает на свидания минут на пять. У неё никогда и мысли не возникало, что можно просто не прийти на работу, а затем сослаться на плохое самочувствие или срочные дела, как делали некоторые её коллеги. Да что уж там — часто именно она и прикрывала этих самых коллег, к которым то друзья из других стран всего на день приезжали, то просто было лень вылезти из постели. Молли могла поворчать, но никогда не отказывала в помощи, даже если просьбы были совсем наглыми.       Но здесь — случай особый, и такого с ней прежде не было. И даже у самого ответственного патологоанатома мелькнула мысль впервые в жизни пропустить рабочий день. Не хотелось не то что появляться на работе — на улицу вылезать. В идеале — забиться в шкаф, в котором была такая просторная нижняя полка с аккуратно разложенным на ней спальным бельём. Забиться и ждать, пока всё не пройдёт само собой.       Молли Хупер было стыдно. Более того — она осознавала, что в данной ситуации это абсолютно лишнее чувство, которое должно быть отнюдь не у неё. Но сколько бы она не пыталась подавить в себе эту эмоцию, ничего не получалось. В такие моменты она понимала, почему её порой выходящая за край эмоциональность могла раздражать Шерлока.       Шерлок. Он уже неделю к ней не заявлялся. И, бога ради, меньше всего на свете Молли хотелось видеть Шерлока Холмса сегодня.       Нет, не так. Ей не хотелось, чтобы Шерлок видел её в таком состоянии. И боялась она не того, что он может сделать, а того, чего он не сделает.       Молли давно не строила иллюзий на свой счёт. Несмотря на красивые фразы, которые мог говорить ей Шерлок в минуты нужды в ней, она строго-настрого запретила себе верить ему на слово. В конце концов, после этого ровным счётом ничего не происходило. Сегодня он говорит ей, что она всегда была в счёт, а завтра, когда надобность в ней пропадает, она вдруг снова ощущает себя рядом с ним не самым полезным предметом мебели. Несмотря на то, что Джон как-то поделился с ней теми же ощущениями (а он ведь был самым близким для Шерлока человеком), она искренне не верила в то, что значит для консультирующего детектива хоть что-то.       Просто полезное знакомство.       В конце концов, её вина в этом тоже есть. С первого же дня она позволила ему врываться в свою лабораторию в любое время, подрывать её с кровати сообщениями даже в глубокую ночь и заставлять приезжать в Бартс для помощи с очередным трупом. А ведь она могла это пресечь. Более того — почти любой нормальный человек на её месте пресёк бы. Но только не Молли Хупер.       Сначала ей казалось, что это всё её треклятая стеснительность. Ну не могла она просто выставить человека за дверь и твёрдым голосом отказаться помогать — это так не по-моллиевски. Затем она успокаивала себя тем, что ей на самом деле нравится помогать этому странному человеку — он раскрывал преступления ещё до того, как полиция как следует обработает все улики, и это часто спасало чьи-то жизни. Ей нравилось чувствовать себя частью этого механизма, хоть и незначительным его элементом. Ведь когда ты являешься частью чего-то особенного, то сам становишься немного особенным.       Но в какой-то момент ей всё-таки пришлось перестать себя обманывать и признать очевидное. Молли питала страсть к обречённым романам в книгах и кино, и ничего удивительного, что и в жизни она нашла на свою голову такой же.       Несмотря на своё поведение рядом с ним, глупой она отнюдь не была, но иллюзии строила исправно. Именно поэтому у неё ушли годы на то, чтобы понять, что Шерлок на самом деле не заинтересован в ней не то что как в женщине — даже как в друге. Это понимание стоило ей внутренних ран, которые она старательно зализывала и заштопывала, и миллионам слёз, которые обрушивались на её подушку чуть ли не после каждой их встречи.       Редко объявляющиеся подруги и интернет-форумы в один голос советовали ей переключиться на кого-то другого. Доказывали, что раз мужчина не обращает на неё внимание, значит, он попросту её недостоин. Молли усмехалась — в её понимании это она была недостаточно умной и интересной, чтобы быть достойной его. Но со временем и ей пришлось признать, что вечно так продолжаться не может. Шерлок никогда не ответит на её чувства, а она не сможет всю жизнь ждать чуда.       Она стала встречаться с мужчинами. Некоторые оказывались полными идиотами, некоторые — вполне милыми. Но абсолютно в каждом был один и тот же раздражающий недостаток — ни один из них не был Шерлоком Холмсом. Её внутренний голос вдруг перекрывался другим, таким болезненно знакомым, холодноватым, с ноткой высокомерия, и раскритиковывал потенциальных ухажёров в пух и прах. Казалось, куда бы и с кем бы она не пошла, она всюду брала с собой портативного Шерлока, прочно разместившегося в её голове и занимавшегося своим излюбленным делом — высказыванием своих наблюдений направо и налево. Это безумно отвлекало от её попыток забыть о нём и вызывало прямо противоположную реакцию.       У неё просто опускались руки. Её непродолжительные знакомства и романы (если их вообще можно было так назвать) были будто с самого начала отмечены печатью неудачи. Самым ярким примером был Джим, который впоследствии оказался самым опасным преступником и главным врагом Шерлока. Это если забыть о том, что её он просто использовал, и ей несказанно повезло, что она так легко отделалась.       Том казался самым хорошим вариантом. Стремящийся походить на Холмса и мозгами, и внешностью, милый и заботливый, Том дал ей надежду. Как-то она даже подумала, что именно его, а не Шерлока, она ждала всю свою жизнь. Он ведь обладал теми качествами, которые она хотела бы видеть в самом Холмсе — такт, нежность, искренняя забота о ней. Казалось бы, что ещё её израненной душе было нужно? Но свадьба Джона и Мэри сняла пелену с её глаз против её на то желания — Том был всего лишь бледной копией, которая вряд ли когда-либо сравнится с оригиналом. По крайней мере, для неё это всегда будет так. И что бы она не делала, как бы себя не уговаривала, Шерлок всегда будет маячить где-то позади, на задворках её мыслей, не давая о себе забывать.       К её облегчению, они с Томом расстались вполне мирно, хотя дело уже шло к свадьбе. В этом был он весь — даже голоса на неё не повысил. И это причинило Молли ещё большую боль. В тот день она себя буквально ненавидела.       Когда всё улеглось, она всё же решила снова попытать счастья. Шерлок как раз долгое время не появлялся в Бартсе, давая Молли передышку от своего удушающего присутствия, а Джефф настойчиво зазывал её на чашку кофе. И несколько дней всё действительно казалось нормальным: он был в меру настойчив, очень галантен и вполне мил. Всегда провожал её до дома, знал, чем заполнить возникающие неловкие паузы, не торопил события, не напрашивался к ней в гости уже на втором свидании. И Молли жуть как не хотелось, чтобы он в ближайшее время пересекался к Шерлоком: у неё не было абсолютно никакого желания выслушивать о Джеффе всю подноготную.       Как оказалось, зря.

***

      На работу она всё-таки пошла, но пришлось изменить своей привычке завязывать волосы в хвост. Оставалось только надеяться, что до неё, как обычно, никому не будет дела, а через два дня она как раз уходит в небольшой отпуск. Если бы кто-то пытался, то заметил бы и слишком сильный слой тонального крема вперемешку с пудрой, и красноватые глаза, и тёмные круги под ними.       Если бы кто-то пытался.       Единственным человеком среди её знакомых, способным без особого труда это заметить, был Шерлок Холмс. И по своеобразной иронии, он заметил бы это чисто из профессионального интереса, а не из-за реального беспокойства за её состояние. Так, по крайней мере, размышляла сама Молли.       И если в первый день удача ей улыбнулась, то во второй решила, что с неё хватит.       — Молли, будь добра, покажи мне отчёты о вскрытии. Дело срочное, мне кажется, разгадка уже близко. Судя по всему, хватит и тех, что были за последнюю неделю. Отфильтруй из них те, что были по естественным причинам, и дай мне взглянуть на оставшиеся.       Шерлок не изменял себе: стоило ему оказаться в лаборатории, как он тут же, со скоростью пулемётной очереди и безо всяких приветствий и условностей в духе «как дела?», начинал требовать то, что ему нужно. От его внезапного появления Молли вздрогнула и чуть было не выронила из рук чашку Петри, которую как раз несла к столу.       «Только не ты, только не это, только не ты, нет-нет-нет, — забились в её голове запоздалые обрывочные мысли. Она тихо вздохнула в попытках привести голову в порядок и унять возникшую в пальцах дрожь. Чашка в её руках опасно подрагивала. — Главное — вести себя естественно, помнишь?»       Наверное, впервые она была искренне рада тому, что Шерлоку нет до неё никакого дела.       Поставив, наконец, эту треклятую чашку на нужное место, она обернулась к Шерлоку той половиной лица, по которой вряд ли можно было что-либо заметить. К её удаче, детектив даже не смотрел на неё, а копался в своём телефоне, явно отсылая кому-то сообщения.       — Да, конечно, сейчас, Шерлок.       «Слишком высоко!» — осадила себя Молли, еле сдерживаясь от того, чтобы топнуть на себя же ногой и с опаской поглядывая на Холмса. Но детектив сегодня был особенно погружённым в дело, что было ей только на руку. В любой другой день она, возможно, и предалась бы унылым мыслям о его равнодушии, но только не в этот.       Сделав ещё парочку глубоких вдохов и выдохов, она прошмыгнула мимо Холмса к своему столу перебирать стопку документов. Одновременно она краем глаза следила за тем, что делает Шерлок, но тот всё так же не обращал на девушку абсолютно никакого внимания.       Когда всё необходимое ему было собрано, она на всякий случай поправила волосы и чуть боком подошла к нему, протягивая документы.       — Само собой, тебе нельзя выносить их за пределы больницы. Смотри здесь.       Шерлок нетерпеливо кивнул, оторвав нос от телефона, взял отчёты и стал быстро перебирать их, бормоча себе что-то под нос и откладывая в сторону один за другим. Молли же в это время вернулась к своему столу и сделала вид, что сильно увлечена оформлением очередного бланка. Стул, как назло, у неё сегодня кто-то увёл, и ей приходилось заполнять всё стоя. Её сердце понемногу переставало биться так остервенело: Шерлок явно не собирался задерживаться здесь. Сейчас он найдёт то, что ему нужно, издаст победный вопль и убежит к Джону с очередной зацепкой, думать не думая о немного странном поведении какого-то патологоанатома.       Какая непредусмотрительность с её стороны. Если кто-то ведёт себя странно, Шерлок замечает это первым.       — Кто он? — внезапно подал голос детектив, заставляя Молли чуть ли не подскочить на месте от неожиданности.       «Неужели... Нет, только не это...»       — О чём ты? — едва ли не пискнула она, с испугом смотря на детектива, одновременно стараясь ещё больше прикрыть щёку, делая вид, что устало трёт пальцами лоб. К лицу постепенно приливала кровь.       — У тебя появился ухажёр. Кто он? — невозмутимо продолжил Шерлок, бегая взглядом по очередному свидетельству. Не дождавшись ответа и истолковав его как призыв к пояснению причин его догадок, он слегка закатил глаза и продолжил: — Ты сменила духи. Раньше ты отличалась постоянством в выборе парфюма, не меняя его несколько лет. Вывод: это подарок. День рождения у тебя нескоро, значит, скорее всего от мужчины, который оказывает тебе знаки внимания. Вполне состоятельного и не скупящегося на презенты женщинам, ведь духи довольно дорогие. Так я прав?       Последний вопрос был явным ехидством, ведь прав он был почти всегда и сам это прекрасно знал. Всю свою тираду он закрепил смачным шлепком нескольких неподходящих ему отчётов о стол, что заставило Молли снова чуть ли не подскочить и с содроганием вспомнить прошлый вечер.

***

      Начиналось всё вполне невинно: совместный поход в парк пришлось отменить из-за разыгравшейся непогоды, и так как до квартиры Молли было очень близко, она пригласила Джеффа к себе на чай. Она не подразумевала под этим приглашением ничего лишнего — слишком маленьким для неё был срок их общения. Они много разговаривали, смеялись, а затем ему кто-то позвонил, и он вышел в гостиную. Судя по его железному тону, разговор был не из самых приятных и по работе. Молли слишком уж не вслушивалась — это было невежливо, но когда он начал почти орать в трубку, закрывать уши было бы глупо. Затем послышался треск, как будто что-то разбилось о стену, и наступила звенящая тишина. Молли тут же подскочила, чтобы узнать, что случилось.       — Джефф?       Он даже не обернулся, продолжая тяжело дышать и смотреть куда-то в сторону. У стены валялись осколки от его разбитого смартфона. Молли осторожно подошла к мужчине и тронула его за плечо.       — Всё в поря... Она не успела даже закончить свою фразу, как Джефф стремительно развернулся и влепил ей такую звонкую оплеуху, что в глазах зарябило. Она запоздало вскрикнула и медленно осела на пол, поражённо смотря на него снизу вверх, абсолютно потеряв дар речи. На неё ещё никто не смотрел с такой слепой яростью, будто борясь с желанием ударить ещё и ещё, и ей стало по-настоящему страшно от того, что он сейчас может с ней сделать. И он уже было шагнул к ней с весьма прозрачными намерениями, но тут в дверь кто-то позвонил.       И она готова была на коленях благодарить миссис Аддерли, которой именно в этот день захотелось занести ей яблок из своего сада за городом.

***

      Молли передернуло от жуткого воспоминания и накатывающего липкого страха. Она снова уткнулась чуть ли не носом в бланк, который безуспешно пыталась заполнить. Учитывая, что она стояла, выглядело это более чем странно.       — Нет, — отрезала она и, даже не смотря на его реакцию, могла поклясться, что Шерлок сейчас удивлённо вскинул брови и поднял, наконец, на неё взгляд. Она всегда каким-то образом чувствовала, когда он на неё смотрит.       — Разве?       — Мы... разошлись.       — Хм, вот как, — наступила небольшая пауза, но он всё-таки решил последовать этикету: — Сочувствую.       Фраза вышла почти вопросительной — несмотря на то, что Джон положительно влиял на его такт и отношение к людям в целом, Шерлок отнюдь не всегда мог похвастаться успехами в этой области. Его всё ещё требовалось направлять, но Ватсон, к всеобщему сожалению, не всегда был рядом, чтобы это делать.       Однако ответ Молли его немало удивил.       — Абсолютно нечему.       Она тут же прикусила язык, но сказанного уже не вернёшь. Шерлок снова оторвался от свидетельств и с уже внимательным прищуром окинул её взглядом. Молли показалась ему сплошным комком напряжения, словно пыталась что-то скрыть или спрятать от него. И это тут же насторожило его — раньше она так себя не вела. Он всегда хорошо видел, когда ему пытались врать или просто избежать его дедукции. И сейчас, к его удивлению, был как раз этот случай.       Но что такого могла прятать от него Молли Хупер? И главный вопрос — зачем?       Всё в её внешнем виде было вполне обыденным и знакомым, кроме одного — раньше она почти всегда маячила около него, заглядывая через плечо, задавая вопросы, пытаясь как-то помочь. Сейчас же она пыталась избежать его присутствия и явно ждала, пока он уйдёт. И зачем-то упорно избегала прямого зрительного контакта, пряча лицо и уткнувшись в писанину.       Мозг привычно стал искать разгадку такого странного поведения. Состоятельный мужчина, вполне возможно, с непростым характером (чаще всего Молли обращает внимание именно на таких), с которым Молли рассталась, о чём абсолютно не жалеет. Рассталась вчера или позавчера, судя по тому, что духи чувствовались довольно слабо — одежда ещё не успела побывать в стирке, запах не выветрился. Вчера или позавчера — расставание с непростым человеком, сегодня — избегание прямых взглядов и стремление не показывать лицо. Стыд из-за очередного неудавшегося романа? Маловероятно, да и с чего бы? В таком случае...       Глаза Шерлока медленно расширились от осознания. Совершенно не думая о том, что сейчас, скорее всего, нужно было бы действовать как можно осторожнее и спокойнее, чтобы не напугать её ещё больше, он быстро отложил бумаги куда-то в сторону и в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Прикоснулся к подбородку Молли, вынуждая её оторваться от бумаг и выпрямиться, и мягко, но настойчиво повернул её лицо к своему. Его глаза опасно потемнели в тот же момент, как он без труда разглядел след от удара. Никакая косметика не смогла скрыть его полностью, а даже если бы и могла — он бы всё равно заметил. Он всегда замечает.       Молли тем временем старалась сдерживать подступающие слёзы. Сердце снова норовило выскочить из груди — так громко и быстро оно отбивало сейчас свой рваный и стремительный ритм. Она давно заметила — когда её начинают жалеть, ей в два раза больше хочется разрыдаться. Вот и сейчас ей инстинктивно хотелось прижаться к Шерлоку в поисках защиты. Губы опасно дрожали, лицо кривилось в странноватых гримасах — ей так не хотелось расплакаться перед ним и снова показать себя не сильной, а слабой.       И ровно в тот момент, когда она смирилась с поражением и закрыла глаза, позволяя слезам брызнуть на щёки, Шерлок осторожно переместил ладонь на её затылок и мягко придвинул к себе, позволяя уткнуться лицом в своё пальто. У Молли даже не было сил удивляться такому внезапному участию — она бездумно ухватилась за ворот и прижалась к груди Шерлока ещё ближе. Только её тихие всхлипы нарушали тишину, царившую в лаборатории.       И, возможно, Молли, столь неуверенной в существовании хоть каких-то эмоций консультирующего детектива по отношению к ней, не помешало бы увидеть, как постепенно каменеет лицо Шерлока, как свободная рука непроизвольно сжимается в кулак и как в глазах разгорается нешуточная решительность пополам с тихой яростью.       А может, ей вовсе и необязательно было это видеть. Ведь через несколько дней, когда синяк понемного начал сходить, а сама Молли почти успокоилась, миссис Аддерли заявилась к ней в гости со свежей газетой. На пятой странице помещалась разгромная статья о неком бизнесмене Джеффе Коллинзе, уличённом в шантаже, должностных преступлениях, тянущих на приличный срок, и ещё бог знает в чём. Сопротивления при аресте он не оказывал, однако на довольно чёткой фотографии только что арестованного Джеффа опытному взгляду патологоанатома сложно было не зацепиться за сломанный нос, разбитую губу и внушающие отметины на обеих скулах.

***

      «Во имя закона и порядка, советую тебе в дальнейшем избегать попыток иметь дело с какими-либо социопатами, Молли. Одного тебе вполне хватит, я думаю».