Россыпь драбблов по Готэму

У Освальда трясутся руки, когда он ждет, что Эд откроет дверь. Он все еще не уверен, что ему нужен именно Эд, что ему вообще нужно говорить об этой ситуации, но что он может поделать? Он уже здесь. Он почти что уверен, что это правильное решение, но, наверное, впервые за долгое время не может объяснить себе, почему именно. Эд отвечает не сразу, Освальд успевает попытаться уйти, вернуться в исходную позицию и долго, упорно стучать себе зонтиком по ноге, чтобы унять дрожь. Эд открывает дверь. — Слава богу, ты не на работе! — вместо "привет" бросается в квартиру Освальд и пытается дышать, вдыхать воздух, который так нужен ему, чтобы не упасть. — Сейчас три ночи, — напоминает ему Эд осторожно, закрывая за ним дверь. — И не моя смена. — Да, да, но я так волновался, я так... Эд. — Освальд заставляет себя замолчать, запрокидывая голову, чтобы успокоиться, а потом оборачивается к Эду и обращает на него острый конец зонта, утыкает его ему в грудь. — Эд, мне нужна твоя помощь. Я, э, я... Эд непонимающе улыбается и отводит от себя зонт, чтобы тот не упирался ему в грудь, после чего лезет за носовым платком, чтобы протереть пальцы. — Я убил человека, и мне нужна твоя помощь. Освальд бы не пришел к Эду, если бы он просто убил человека. Ну, то есть, раньше он уже убивал людей. Не то чтобы специально. Не то чтобы он не знал, что потом делать с трупами, но тут было как-то... как-то так нелепо... Руки тряслись, а губы дрожали. — И если ты мне не поможешь, то я, клянусь, я просто останусь здесь до тех пор, пока ты мне не поможешь. Он не понимает, почему пришел с этим к человеку, который _работает_ в полиции Готэма, но, в конце концов, куда еще идти, как не к Эду? Нигма дергает головой в ответ на его слова. — Это какая-то загадка? — пытается он. — Нет. Это какая-то отгадка, Эд. Я не хотел тебя втягивать в это, но... — Освальд бросает зонтик на пол, потому что понимает, что больше не может его держать, и делает шаг в сторону Эда. Напряжение внутри требует выплеснуть его. Труп только начинает остывать, и сейчас Освальд не может ничего с ним сделать. О, боже, во что он вляпался. Зачем, мамочка. Зачем. — Я, в общем, эм, это был несчастный случай... — Голос дрожит, слезы подступают к глазам сами, стоит подумать, что с ним может сделать Фиш. — Помоги мне, Эд, помоги мне, молю тебя, — подходит он совсем вплотную и ухватывает Эда за отвороты пижамы, встряхивая их и заглядывая с неизбежностью ему в глаза. Он готов к тому, что Эд его сейчас прогонит. И готов к тому, что Эд его сейчас сдаст. Он был бы рад сесть за решетку, если бы там было безопасно. Но нет. Там не будет безопасно. Поэтому он готов убить Эда, если этого потребует ситуация. Не то чтобы он убивал людей до этого специально. Или намеренно. Да. Вот в этом Эд мог стать первым. Освальда трясет. Давай, Нигма, сделай правильный выбор. Позволь Освальду сделать правильный выбор. Белые губы трясутся от ужаса и волн паники, которые проходят по нему каждые пару минут. Ноги подкашиваются. И это было так приятно, о боже, это было так приятно. Освальд трясет Нигму в последний раз, глядя на него снизу вверх из-под взъерошенной челки и смаргивая слезы, которые грозят размазать подводку еще сильнее. Эд Нигма расплывается в улыбке.