Ботаник

      Чанёль лениво разлегся на парте, краем уха слушая преподавателя, который поздравлял всех стундентов с успешным началом второго курса и вёл всем надоевшую шарманку про запрет на разноцветные волосы и пирсинг, хорошее поведение и прочее. Многие однокурсники поступили также, а кто-то, похоже, заснул. Но на это преподаватель Ким великодушно не обращал внимания, за что его любила большая часть университета. Но на важных лекциях, увы, такое не допускалось, да и к той же внешности он придирался по всем параметрам.       Уже под конец нудной лекции в дверь кабинета кто-то постучал и сразу зашел. Это оказался обычный запыханный паренек, и единственное, что бросалось в глаза — это красные волосы. «И что он тут забыл?» — подумал Чанёль, заинтересованно оглядывая бету. Почему бету — так потому, что Пак, сидя за первой партой, не уловил никакого аромата.       — Извините, пожалуйста, я переведенный ученик Бён Бэкхён. Немного заблудился в городе, — тем временем проговорил тот, коротко покланившись.       — Бён Бэкхён, значит, — задумчиво произнёс профессор Ким, — на первый раз прощаю. Больше не опаздывай. Садись за первую парту к Чанёлю, — спокойно попросил он, указав на оную.       А вот тут все присуисивующие дейстаительно удивились. Чтобы ученику, который опоздал, да и еще с таким цветом волос, ничего не было сказано? Пусть он и переведенный, это как минимум было странно, учитывая сторогость в этом плане лучшего в городе университета.       Бэкхён лишь пробормотал «спасибо» и сел за парту, быстро взглянув на Чана.       — А почему новенький так неподобающе выглядит? — озвучил общие мысли староста Ким Чунмён.       — Потому что он, в отличие от большинства из вас, отлично учится, так что такие поблажки возможны. А теперь, пожалуй, перейдем к теме сегодняшней лекции.       Где логика, было непонятно, потому что всем отличникам запрещалось тоже самое, что и остальным. Но перечить никто не решился.       После окончания занятия Бэкхён нерешительно окликнул собиравшегося Чанёля:       — Ты не мог бы мне показать, где следующий кабинет? Я тут ужасно ориентируюсь.       — Ладно, иди за мной, — пожал плечами Пак.       Шли они молча. Красноволосый оглядывался по сторонам, пытаясь все запомнить, но заводить разговор не спешил.       Так прошла неделя, парни лишь изредка перекидывались словами на переменах. Никто из остальных однокурсников не тревожил, потому что беты мало кому интересны, а с Чанёлем и так мало кто общался, кроме его лучшего друга, так невовремя заболевшего — Ифаня, и еще одного, но учащегося в другом заведении Чондэ.       — До завтра, — попрощался Бён, надевая легкую кожаную куртку и убегая непонятно куда.       Но учеником он, как заметил Пак, был прилежным, записывал каждое слово и задавал наводящие вопросы преподавателям, вступал с ними в дискуссии. Складывалось впечатление, что ему кроме учебы ничего не надо больше. Ботаник, одним словом. Только вот обычные ботаники в такие цвета обычно не выкрашиваются, и это все-таки немного интересовало Чана.

***

      — И что я тут делаю? — протянул Чанёль, заходя в нечто среднее между караоке и клубом.       — Ты обещал, — заявил Чен, он же Чондэ, который притащил своего друга туда. — Этот парень действительно круто поет, тебе понравится.       Чондэ, тоже альфа, как и Чан, учился в музыкальной академии и был отличным певцом, а практиковался именно в этом клубе, где каждый мог показать свои способности. Но ещё больше, чем петь, он любил слушать красивые голоса. А недавно, по его словам, там появился просто потрясающий певец, что даже такому остолопу, как Чанёлю, должно понравится.       — А он вообще сегодня придет? — уточнил на всякий случай парень.       — Даже если и нет, послушаешь остальных, — оптимистично заявил Чен. — Но он должен прийти.       Они зашли в большой зал, где уже собралось довольно много людей.       — Вот, смотри, идёт!       На сцену, не спеша, вышел Бён Бэкхён собственной персоной, и толпа бурно зааплодировала. На нем была маска, закрывающая пол лица, но эти растрепанные красные волосы альфа узнал бы где угодно. И сказать, что Чанёль удивился — не сказать ничего. Но когда парень запел под грустную мелодию, дар речи пропал окончательно.