Ботаник

      Фильм был шикарен. Настолько, что даже Чен, обычно вставляющий везде свои уместные и не очень комментарии, молчал, восторженно глядя на экран. Это был один из тех редких случаев, когда внимательно смотришь каждую секунду, стараясь не упустить ничего. Даже финал оказался небанальным, что очень поразило Чанёля. Пока парни шли к выходу из кинотеатра, он заметил, что Бэкхён уж слишком довольно улыбается.       — Ну как вам, понравилось? — спросил тот, натягивая черную шапку, контрастирующую с ярко-красными волосами.       — Не то слово, — опомнился Чен. — Не ожидал такого.       — Я тоже, — согласился Пак. — А ты его смотрел уже? Просто не выглядишь особо удивлённым.       — Мне друг посоветал. Если точнее, все уши прожужжал и проспойлерил весь сюжет. Я всё никак собраться не мог. Но случай подвернулся удачно. Хотя, история и правда крутая.       Вот тут-то Чондэ и прорвало. Не имея возможности комментировать действия во время непосредственного просмотра, он взялся за это сейчас, восторженно жестикулируя. За его монологом, который немного позднее перерос в активное обсуждение, прошла дорога до клуба.       — Сейчас тут довольно мало народа, так что можешь и ты потом спеть, без маски, — предложил Чанель, оглядываясь.       — Ладно, мне не принципиально, с маской или без. Просто так привычней, — признался Бэкхён.       Чондэ тем временем уже обо всём договорился и вышел на сцену. Некоторые из немногочисленных присутствующих заинтересованно обернулись, видимо, узнавая парня.       Заиграла мелодия гитары, очаровавшая Бэка с первой ноты. А когда к ней прибавился голос, можно было, действительно, забыть обо всём и просто слушать, наслаждаясь всем своим существом.       Пел Чен не одну песню, а сразу три, разных по настроению, но очень хорошо поданных. И каждая под гитару. Сам Бэкхён предпочитал подпевать пианино, потому что нравилось его нежное звучание, но, следовало признать, что тут любимый музыкальный инструмент немного уступал.       Парень ушел со сцены под аплодисменты, и заиграла минусовка какой-то незнакомой песни.       — Ну? — спосил Чондэ, подойдя к ребятам. Выглядел он так, словно ему и правда было очень важно услышать ответ. Чанёль лишь показал поднятый вверх большой палец, а Бён ответил честно:       — Это потрясающе, — ему показалось, или шатен облегченно вздохнул? — Я, пожалуй, согласен спеть с тобой дуэтом, — добавил парень, помня о его предложении.       — Жизнь прекрасна, — счастливо протянул Чен. Чанёль хмыкнул, понимая радость своего друга.       — И, можно спросить? — увидев два кивка, Бэкхён продолжил: — Под чью музыку ты пел? Она прекрасна, но я не знаю ни одного такого композитора. Хотел бы под такое выступить, — несколько мечтательным тоном закнчил.       — О, это можно устроить! Не удивлюсь, если музыка специально для тебя уже почти завершена, — по-лисьи улыбнулся Чен, и, увидя недоумение на лице собеседника, официальным тоном продолжил, указывая на почему-то слегка покрасневшего Чанёля: — Знакомьтесь, перед вами лучший композитор всех времен и народов, Пак Чанёль. Не упустите шанс познакомиться поближе с этим гением, для вдохновения которого следует очень постараться.       Бэк перевел взгляд с Чондэ обратно на покрасневшего еще сильнее Чана.       — Это правда ты писал?       — Да, есть такое. Хочу в будущем этим заниматься, — пробормотал Пак и более уверенно добавил: — И, Ким Чондэ, не гений я!       — А по тому, что я услышал, так не скажешь, — возразил Бён. — И что имел ввиду Чен, говоря о том, что не удивится, если музыка для меня уже почти готова? — спросил он, краем сознания догадываясь об ответе.       Чанёлю, видимо, краснеть надоело, потому что он уже спокойно ответил:       — Как только услышал твоё пение, руки зачесались что-нибудь придумать. Чен прав, она уже почти закончена, ибо моё вдохновение приходит не так часто, но не уходит довольно долгое время. Ты ведь не против, да?       Бэкхён только лишь смог кивнуть. Ну, не ожидал он как-то, что сможет кого-то вдохновить. Хотя, всё же больше не ожидал, что этим кем-то станет Пак Чанёль, оказавшийся прекрасным композитором. Но от этого на душе становилось только радостнее.