Кольцо

       – Я всё понял! – это могло бы быть комично, как в сценках Воли или каком-то сериале, где высмеивают стереотипы, но крокодильими слезами рыдал бедный Антон, и никто на съемочной площадке не хотел трогать его в этот момент. – Ты просто меня не любишь!       Ещё более бедный Попов закатил глаза и, сев рядом с ним, со своим любимейшим мужем, который находится в интересном положении, которое они очень давно ждали, положение это у Антона, обнял его, мужа, даже в мыслях подчёркивая важность того, что они не просто встречаются и случайно залетели, а состоят в браке и делают все осознанно.        Его несколько напрягала ситуация, когда Антон обливается слезами, а Дима и Сережа не хотят никак помочь Арсу в этой ситуации, даже прекрасно понимая, что Антон, будучи удивительным комиком, играющим абсолютно все образы, был истеричкой. Из-за этого косяка, произошедшего случайно, бывший когда-то Шастуном может просто уйти! Мало ли, что окажется в ненужный момент в ненужное время в голове у беременных омег. Арсений этого не знал и знать не желал.        А косяк заключался в том, что он потерял обручальное кольцо. На очередном выступлении оно соскользнуло совершенно случайно, но Антона переубедить нельзя. Его беременная омежья сущность так и кричала, что Арс — пидорас конченный и несчастный, но такой вот он красивый альфа, что к нему все и подкатывают, а Арсению всегда нравилось внимание, таким образом, он поэтому снял их обручальное кольцо и специально потерял его, чтоб клеить более молодых и менее напоминающих то безобразие, каким стал Антон во время беременности.       — Антошечка, мой хороший, я же только тебя люблю... — Арс не знал, как подступиться, потому что Антон все ещё оставался взрослым мужиком, даже набравшим вес, по этой причине он мог и ударить, но Антона всего передернуло, и он был готов снова плакать. — Не расстраивайся, пожалуйста... Ради бога и ради Стаса.       А вот это мимо.       – Не расстраивайся?! Ты меня предал! – преувеличенно трагично зарыдал Попов, который второй, чем гордился Арс. Не слезами мужа, конечно. – Я ведь тебя всегда любил, а ты просто... уйдёшь к своей молодухе! А ребёнок под моим сердцем? Ничего не значит?       – Антон, тебе 27, ты сам молодуха в самом соку, – почти пропел альфа, но его омега, пара до конца жизни, его любовь абсолютно точно не хотела прекращать этот спор:       – Но-но, – Антон настаивал на своём, продолжая всхлипывать, то ли продуло его, то ли просто дурак. – Но тебе нужно моложе, да?       Попов, который первый, обречённо застонал. Он сможет доказать своему мужу, что только он, Антон, нужен ему, Арсению.       – Тебе 27, Антон, и мы искали друг друга всю жизнь, прости Господи, я только тебя люблю, правда не знаю, за что мне это счастье, что только ты меня любишь. Ты же моя омега, у нас скоро будет ребёнок... Будет же у нас? – дождавшись кивка, продолжил: – Ну вот, будет же! И я никогда нашего ребёнка не брошу, тебя тоже никогда. У нас будет дом на берегу бескрайнего океана шуток, ну а мы будем с тобой как Бонни и Клайд, только с ребёнком. Ну потерял кольцо, кто не теряет-то?       – Да ну нахуй? – шмыгнув носом, переспросил блондин.       – Конечно же правда! — переведя с Антоновского, подтвердил Арс.        И жили они долго и счастливо, пока Антону опять не показалось кое-что подозрительным. Но это уже, говоря на Антоновском, да ну нахуй другая история.