Печаль в Крипипасте: Призраки прошлого.

POV.Автор Не стоит бояться неизведанного, надо бояться пустой жизни! Сказал мне паблик с цитатами в ВК… Pov.Аня Я встала как столб на середине лестницы и не могла сдвинуться с места. У меня боязнь общественных мест, и вообще, я хикка. — Я-я думаю, это не очень хорошая идея. П-проблема в том, что я — социопат! — Такого слова даже не существует, не обманывай меня! Пошли! — она опять начала пытаться тащить меня вниз, а у меня началась паника. — Диссоциальное расстройство личности. Антисоциальное расстройство личности. Социопатия — расстройство личности, характеризующееся игнорированием социальных норм, импульсивностью, агрессивностью и крайне ограниченной способностью формировать привязанности! — громко и быстро сказала я, словно по бумажке. Девочка застыла на месте и отпустила мою руку. Если до того как я это сказала, все о чем-то говорили, то теперь все внизу замолкли. Воцарилась тишина. Она медленно повернулась ко мне с грустным лицом. — Прости, но у меня еще и социофобия! — она вообще, кажется, испугалась сейчас. — А это что такое? — Социофобия — социальная фобия, социальное тревожное расстройство — упорная иррациональная боязнь исполнения каких-либо общественных действий, либо действий, сопровождаемых вниманием со стороны посторонних лиц: боязнь взглядов прохожих на улице, боязнь находиться в обществе, невозможность заниматься чем-либо при наблюдении со стороны. Надеюсь, теперь ты поняла? — она с испуганным лицом кивнула и пошла дальше, а я медленно пошла обратно в комнату. Психология - это интересно. Мне нравится психология. Буду психологом. Помню, еще весной, когда мы с Сергеем кормили голубей во дворе, мы обсуждали мою будущую профессию. Подошли безмозглые школьники из класса четвертого и начали курить. А затем один из них сказал: «Психолог — это тот, кто из психушки сбежал! Такой же даун!». Они начали громко ржать, а мне, между прочим, было обидно. Тогда за меня заступился Сергей, он объяснил им, что психолог — это не тот, кто из психушки сбежал, это тот человек, который помогает людям вылечиться и разобраться в своих проблемах. Они ничего не ответили и ушли, а на следующий день прокололи колеса его машины. Школьники такие тупые, нихера не понимают. Не все, конечно, но большинство. Поднимаюсь я, значит, на второй этаж, а там стоит чудище. То ли парень, то ли жижа болотная! У него белое лицо и рот в виде улыбки вырезан. Зеленых волос не хватает. Какой-то недоджокер. Стремный такой, что прям двинуться не могу. Он прижал меня к стене и внимательно изучал меня глазами. Ему бы «Визин» покапать в глазки, а то они все красные. От его дальнейших действий у меня крышу сорвало… Он обнял меня и уткнулся в мои волосы, при этом глубоко вдохнув. Нюхать волосы других людей — это странно. Он стоял так примерно минуту, а затем сделал шаг назад. — А я скучал по тебе, — а я нет, так как я тебя не помню. — А ты, собственно, кто? — он развернулся и пошел в сторону лестницы. — Да так, неважно… — после этих слов он исчез. Меня обняла болотная жижа… Будет, что внукам рассказать. Ой-ей-ей… Неужели ломка начинается? Ну не так же быстро! Я начала чихать, затем появился озноб, а вместе с ним и «гусиная кожа». Мне нужна доза, срочно. Я вывалила на кровать все из своего рюкзака, но там ничего не оказалось. И тут я, кажется, сошла с ума. У меня нет ничего, где мой косяк? Блять, да где он? Его нигде не оказалось. А вот теперь мне немного страшно. Я же так и сдохнуть могу. Озноб сменился чувством жара, появились приступы слабости и потливости. В мышцах спины, шеи, рук, ног появилось ощущение неудобства. У меня чувство, что мышцы пиздец как напряжены, хочется их хорошенько растянуть. Это словно я отсидела ногу, но это распространяется на большую часть скелетной мускулатуры. Я сползла вниз по стене и, обняв колени, начала раскаиваться и рыдать. Но очень тихо, чтобы никто не услышал. Зачем они наркоту забрали? Неужели они не поняли, что если у человека с собой наркотики, то он от них зависим? Я такая жалкая… Мне так плохо и больно. МНЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО! В дверь постучались, и она медленно открылась. Мне было уже плевать, кто там, мне было плохо. Сердце бешено бьется, словно сейчас лопнет. Такой сильной ломки раньше не было, и, по идее, ее быть не должно. Я ведь не колюсь героином! — Слендер попросил тебя спуститься… Эй, все в порядке? — это мой новый сосед! Маски-или-как-его-там. — Мне очень плохо, — пробубнила я, но он ничего не понял. Он сел рядом со мной, приложил свою ладонь к моему лицу, и, глядя в глаза, спросил: — Что случилось? Перестань плакать и объясни все, — стыдно мне ему говорить, что у меня ломка. Да я и не могу говорить, челюсть свело. Я дрожащей рукой показала на вены на своей руке. Он не понимал. У меня начались судороги, он взял меня за руку и начал измерять пульс. Он стал чрезвычайно серьезным и, встав, ушел. Спасибо за помощь! Я ща подохну! Затем он вернулся со жгутом и шприцом, а за ним пришел Худи. Худи перевязал мне руку жгутом, а Маски набрал в шприц что-то странное и вколол мне. Этот укол был очень болезненным, и буквально через 10 секунд меня отпустило. Боли ушли, руки перестали дрожать, дыхание стало ровным и спокойным. Я упала на бок… Передо мной открылись все тайны вселенной… — Не слишком ли большая доза для нее? — Судя по тому, какая у нее ломка, она уже давно на героине сидит. — А вот и нет, я не на героине сижу, — тихо сказала я и взглянула на Маски. Он отвернулся от меня. — Ладно, пойду скажу, что она не может спуститься, — промолвил Худи и, устало вздохнув, ушел. Я лежала на полу и смотрела на Маски, а он смотрел в сторону шкафа. Его нос начал увеличиваться в размерах, а затем и вовсе стал похож на хобот. Он повернулся ко мне, и я, не сдержавшись, засмеялась. — Что такое? — спросил он, но я не ответила. Его уши тоже стали как у слона. Так странно, но смешно. Это глюки или реальность? Затем все это исчезло, и у него выросли кошачьи ушки и хвост. Теперь это не смешно, а очень даже мило. А он ниче такой, секасный. И тут моя фантазия разыгралась. В голове я представила, что он стриптизер. Ох, жарко что-то стало. — Может, приляжешь на кровать? — это намек на что-то или я слишком пошлая? — Н-нет. Все в порядке, — я тут поняла, что он мне жизнь спас. А откуда у него герыч? Я подползла к нему и взяла его за руку, он внимательно смотрел за моими дальнейшими действиями. Я просто держала его за руку, не решаясь закатать рукав, чтобы узнать, наркоман он или нет. Я не понимаю, что происходит. Я словно сплю… Он приложил эту руку к моему лицу. Я прижалась к стене и наблюдала за ним. Мы находились в паре сантиметров друг от друга. Ща кровь из носа ручьем хлынет. Видимо, он это понял и, встав, направился к выходу. Он ушел, даже не попрощавшись. И тут я поняла, ЧТО могло бы произойти, если бы он не ушел. Я моментально покраснела… И хорошо, что он ушел, ему тут делать нечего. Я перебралась на кровать и достала телефон из-под подушки. Как только я взяла его в руки, мне позвонил Миша. Я ответила на звонок, а он просто молчал. Затем он, кажется, начал с кем-то ругаться. — Заткнись, я сам с ней поговорю! Отвали! Кажется, началась драка. — Дай мне телефон, она моя девушка! — Бывшая девушка! Отвали, я тебе сказал! Я, вообще-то, ее лучший друг! — они замолкли. — Миша, перестань сраться с Сергеем, а то он тебя побьет. Ну так что, когда вы меня заберете? — Ну, тут такое дело… Недельки через две? — пропищал Миша, и опять воцарилась тишина. Мне все это время обязательно быть здесь? — А жареных гвоздей не хочешь? — Чего, блять?! — одновременно спросили они меня. — Я говорю, жареных гвоздей не хочешь, а? Падла, бля! — говорила я, сдерживая ор. — Послушай, нам нужны деньги на билет, чтобы прилететь к тебе. А их не так уж и много! — а вот и Сергей заговорил. — Ты работаешь директором в стриптиз-баре! И у тебя нет денег, чтобы спасти меня? Ну ты вообще жижа ванильная! — Миша заржал. — Понял, жижа ванильная? Как только мы соберем деньги, мы сразу прилетим, просто надо немного подождать! Я позвоню! — мне пришлось бросить трубку, так как кто-то постучался в мою дверь. Не дожидаясь моего ответа, в комнату забежала та маленькая девочка. В руках у нее были куклы и детская косметика. — А теперь давай играть! Ты мне обещала! Завтра мы уезжаем на все лето! — вау, а мне-то что с того? Она устроилась на моем ковре. Мне вот интересно, почему все ее платье в крови? А может, это краска? Сложный вопрос. Я могла бы спросить, но я не стану этого делать. Вместо того чтобы играть в куклы, я открыла ноутбук, а оттуда вылез Эльф. Это вообще пипец… Он что, маг? — Это последний день, когда мы можем побыть вместе! — сказал Эльф. Но мне плевать на его слова, потому что я в ахуе. Почему он летает, и как он из экрана вылез? Он что, совсем охуел? Он приобнял меня одной рукой, но я отодвинулась от него. В мою комнату также зашла стремная баба. Меня испугало то, что у нее в глазнице циферблат. — Привет, можно? — она зашла, села на стул и уставилась на меня. Я сидела с открытым ртом и не понимала, что мне нужно делать. Нет, я, конечно, все понимаю, но кто все эти люди? Почему они такие странные? И почему она дверь не закрыла? Я, это, как бы… Эээ… Хм… Ну это да… А вот и нет… Я даже думать нормально не могу. Стресс, сука! Надо выйти покурить, что ли. Я взяла зажигалку, пачку сигарет, наушники с плеером и направилась вон из комнаты. Они что-то говорили мне, но я не обращала на это внимание. Как-никак, я под героином, так что особо ничего не понимаю. Я даже не могу сосредоточиться на чем-нибудь одном. В ушах играла песня «Моя Мишель — Химия», а я медленно, пошатываясь, спускалась вниз по лестнице. Путь мне перегородил мужик в плаще и шляпе. Я обошла его и пошла дальше. И вот я вышла на улицу. Солнце скоро сядет… Пройдя метров 500, я упала на траву и закурила. Стало немного легче, но я все еще была в ахуе. Дул теплый ветерок, солнышко грело кожу. Я закрыла глаза и расслабилась. Лежу, курю, слушаю музыку. Мне нужно всего минут 40, и я успокоюсь… Примерно две недели, да? Ну хорошо, две недели я еще переживу…