Always you

Очередная порция виски обжигает внутренности, окончательно убивая сознание, выбивая из реальности, и окунает в чувство эйфории, отреченности от этого чертового мира. Мира, где царит несправедливость и фальш. Все вокруг нас искусственное. И даже самая большая крепость со временем даёт трещину. Черствость стала чем-то обыденным и... Нормальным. Представить только, сейчас унижать и оскорблять других стало нормами нашего общества. И жить в этом обществе мне уже совсем не хочется, поэтому я напиваюсь до забвения, до потери сознания, чтобы чувствовать себя никем, так как и должно быть. Имею ли я право на счастье? Нет, не так. Имеет ли кто-то из нас это право? Мой ответ — однозначно отрицательный. Мы — люди с каменными сердцами. Откуда такая уверенность? Я сам стал таким. Отнюдь не по своей воле, мои прекрасные. — Ещё одну порцию виски, — до сих пор не могу понять, как бармен разбирает наше пьяное мычание. У него какие-то сверхспособности? Я тоже хочу себе такие. Через несколько минут мой спасительный эликсир уже стоял на стойке, а над ним красовался обеспокоенный взгляд бармена. Какая жалость, но мне совсем не хочется разводить здесь сопли. Особенно перед тобой, разтатуированная барменская морда. — Что случилось, приятель? — Понеслась. Самый главный обман. Я совершенно ему не "приятель". И сказал он так только потому, что это может меня "подбодрить". Но нет, вышла осечка. — А ты тут заделался ебателем мозгов? Иди и занимайся своими делами, маленькая задница. Да, да, я заметил. Мой пьяный мозг совсем не следит за языком. Такое чувство, что когда ты напиваешься язык говорит "пока" разуму и идёт трахаться с людьми. Конечно же, словесно. А о чем ещё можно подумать? — Я ведь хочу помочь. Какая смешная шутка. Я оценил. Да, продолжай. — Ты хочешь ещё одну забавную историю в свою копилку под названием "забавные истории". Я угадал, маленькая задница? — Перестань меня так называть. И тут меня вынесло. Я рассмеялся прямо в лицо этому человеку. И, наверное, обидел его. Но страшнее всего, что мне совершенно не жаль. — Ох, и что же ты мне сделаешь? Накажешь? Учти, я та ещё заноза в твоей маленькой заднице. Видимо, что люди за барной стойкой, забыл как их называют, тоже умеют злиться. Что сейчас и сделал этот человек. Глаза у него потемнели. Это я увидел. — Убирайся отсюда, — как кот, ей богу. Зашипел, волосы поднялись. Интересно, а только волосы ли? — Ты успокойся, смотри пар с ушей уже начинает идти. Прорвало уже не меня, а его. Он вбежал со своего укрытия и через минуту стоял и дышал мне в плечо. Ужасное чувство. Бык тише дышит. Все-таки мне не стоило его злить, потому что сейчас меня несут к выходу. И я не преувеличиваю, мои ноги почти не касаются пола. А эта громила и глазом не повела. Сука. Я был выброшен на улицу как дворовой пёс. Унизительно. Но... Мой язык все же попрощался с мозгом надолго, поэтому... — Это все, на что способна твоя маленькая задница? — Да, это говорю ему я, тот, кто сейчас своей задницей сидит на холодном асфальте. Он уже почти вошёл обратно, но я, видимо, сказал это слишком громко, и он пошёл обратно в мою сторону. А я ещё я понял, что он не хочет разговаривать, когда почувствовал его кулак на моей челюсти. Завтра, я этот синяк ничем не скрою. Вот же... Тварь бесчестная. Как так можно? Вот черт... Только не слезы. Нет. Слабак, тряпка. Почему об тебя выбирают ноги? Потому что ты сопляк! Но уже поздно. Соленая вода уже течёт с моих глаз, и причём достаточно быстро. И до истерики совсем недалеко. Мне больно. Очень больно. Только физически я ничего не чувствую. Душа моя разрывается. Кажется, я начинаю трезветь. Только не это. Плачу ещё сильнее, почти захлебываясь в истерике. Я просто педик! Который, черт возьми, не заслужил ни любви, ни ласки. Я шлюха, давалка. Разве кто-то сможет относиться к таким, как я, нормально? Нет. Мой бывший сказал так. А я слишком наивен, чтобы не поверить ему, тому, кого любил. А была ли это любовь? Скорее потребность. Но... Мне больно до сих пор. Даже алкоголь не заглушил её. Даже дерьмовое отношение к этой маленькой заднице! Даже чертов удар в челюсть! Я официально самый ущербный в мире педик... И человек тоже. Луи, Луи какой же ты ущербный. Слёзы сказываются все сильнее. Кто говорил, что мужчины не плачут? Или как? Нет, что вы, настоящие мужчины держат все чувства в себе. Но только искренние могут их показать. Но я не искренен. Я ужасен. Пытаюсь встать. И, по правде говоря, у меня неплохо получается. Только вот из-за слез я почти ничего не вижу. Не беда. Я шатаюсь. Чертов пьяница. Как мне попасть домой? Хочу лечь в постель и закутаться в одеяло. Чувствую, что утро у меня будет убийственное. Нужно перейти дорогу. Но я ничего не вижу! Все равно машин нет. Аккуратно ступаю на дорогу. Я жив, все в порядке. Это моя паранойя. Продолжаю идти дальше, до конца осталось примерно два метра. Но... Свет... Машина... Боль... Так вот, что это были за фонарики...