Улов

— Так который из них? Нэнси в первый раз вздрагивает не от холода. Холод в Скипброте постоянен и неизменен. Он растворяется в воздухе, проникает под кожу и становится твоей сущностью, не спрашивая, хочешь ты этого или нет. Но сейчас ей холодно не из-за мороза. Обветренное лицо Гуннара Томлинсона не выражает ничего. Он просто смотрит на ледяную гладь моря, где плавает его удочка, и медленно покачивается в такт похороненному под водой поплавку. Пару минут назад Нэнси слушала его рыбацкие истории вроде поимки огромного палтуса в пасмурном ноябре два года назад, и вспоминала, как вместе с братьями Харди исследовала забытый богом Коппер Гордж в поисках сокровищ Джека Харли. А потом Гуннар зачем-то спросил вот это, и Нэнси не знает что ответить. Не потому, что не поняла вопроса. Совсем нет. — Который «что», мистер Томлинсон? Жалкая нелепая попытка потянуть время с ее стороны. — Ты знаешь, рыбешка. — Взгляд Гуннара обращен к морю. Где-то там, вдалеке, прячется за туманом гигантский маяк. Алекс несет свою вахту, выпивая сотую за день чашку кофе. В первую их встречу Нэнси посчитала старого моряка замшелым дедом, не способным на чувства. Огромной ледышкой, вмерзшей в плоть Скипброта так прочно, что разлепить их было бы невозможно. Сейчас же, зная о его дочери и жене, Дрю понимает, что сердце Гуннара подобно чугунной жаровне, раскаленной докрасна на жарких углях его таверны. Он знает. И видит ее насквозь, как истертую мачту корабля Магнуса на пристани. — Возможно, вы не понимаете, — говорит Нэнси медленно, и пальцы ее подрагивают, — Я люблю свой город. У меня есть парень. И… — Так почему ты здесь? — Гуннар отворачивается от удочки и равнодушно смотрит на нее в упор. Его брови покрылись легким инеем. Произнеси он «йо-хо-хо» Нэнси поверила бы в существование Санта-Клауса. — Потому что в Ривер Хайтс не бывает северных сияний. — В этот ответ она и сама верит. — А с ним? — С которым, мистер Томлинсон? Душевная у них выходит беседа, ничего не скажешь. Гуннар смеется, и раскатистое эхо отражается от домиков на пристани. Если у них был шанс поймать хоть что-то к ужину, то сейчас он безвозвратно потерялся. — Мы же начали с этого, рыбешка. — Он склоняется над Нэнси тяжелой глыбой промерзшей одежды, пропахшей солью и горем. — Не говори, если не хочешь. Нэнси отрешенно думает, что сейчас было бы кстати смять несуществующую сигарету и отправить ее в море легким щелком пальцев. Жаль, что она не курит. — Мне всегда хотелось сбежать, — улыбка выходит жалкой, — хотя бы и в страну северных сияний. С ним я бы сбежала. С другими — нет. Но знаете, ведь северные сияния — это всего лишь свечение. Выходит, мне и бежать некуда. Гуннар молча кивает. Нэнси почти жалеет, что он не пытается ее переубедить. Возможно, он видит выход. Просто не хочет говорить. Она встает с пристани, разминая затекшие колени. Удочка мертвым грузом исчезает в море. Туман все еще висит на Скипбротом, но Нэнси уже не холодно. -Позвони ему. Она вспоминает голос, искаженный телефонными помехами и сотнями миль. Жаркие угли в таверне легко согреют ее руки. Вот только сердце того и гляди превратится в запорошенную снегом ледышку. Я лишь хотел сказать тебе, что я всегда… Нэнси заходит в магазин Сорена и покупает Неду свитер. Где-то на берегу пойманная Гуннаром рыбина шлепается на укутанную снегом землю, больно ударяясь о камни.