Эрос Плисецкого

В квартире Виктора в самом центре Петербурга было по-настоящему жарко. И дело было вовсе не в наглухо закрытых окнах и в обжигающе горячих батареях. Из спальни донесся протяжный стон. Обессиленный и влажный от пота Виктор рухнул на измятую простынь. К нему сразу прильнул не менее обессиленный Юрий, вдыхая аромат любимого тела. – Если бы кто-то нас видел сейчас, меня бы сразу же посадили, – сказал Никифоров, перебирая пальцами растрепанные волосы любовника. Плисецкий фыркнул. – Между прочим, я давно достиг возраста согласия, так что по закону к тебе никаких претензий нет и быть не может. И даже не мечтай, от меня ты не отделаешься. – Я и не собирался, чудо ты этакое. Виктор лег поудобнее и обнял подростка, укрыв и себя, и его одеялом. Юрий недовольно заворочался. – Ты чего? – удивленно спросил Никифоров. – Может быть, ты меня развяжешь? А то я не могу обнять тебя, да и лежать не очень-то удобно. – А я еще не закончил. – Да? – скептически приподнял бровь Юрий. – Что-то мало похоже на правду. – Просто маленькая передышка для нас обоих. – Все равно мог бы и развязать меня! – Будешь возмущаться, вставлю кляп, – пригрозил Виктор. – Тогда останешься без поцелуев, – парировал Плисецкий. – Неправда. В моем распоряжении все твое тело. Могу целовать там, где хочу, и ты мне не помешаешь. Подросток недовольно засопел, но замолчал. Виктор нежно улыбнулся, глядя на его обиженное лицо, и наклонился, целуя его в губы. От поцелуя Юрий мгновенно растаял, забыл про обиду и стал жадно отвечать, требуя большего. – Какой ты ненасытный, – усмехнулся мужчина. – А кто в этом виноват? – вяло отозвался подросток. Никифоров развязал веревку, сковывавшую руки Плисецкого, и пристегнул его запястья мягкими наручниками к спинке кровати, в которую предусмотрительно были вделаны два кольца. Теперь юноша был частично обездвижен и совершенно беспомощен перед своим разгоряченным любовником. И по блеску изумрудных глаз было видно, что ему это очень даже нравится. – А раньше не мог так сделать? – спросил он, тщетно пытаясь изобразить на лице недовольство. – Нет. Это было бы слишком скучно и неинтересно. Виктор навис над Плисецким, едва касаясь его губ своими, дразня. Когда подросток не выдержал и дернулся, чтобы приподняться и получить желанный поцелуй, мужчина ловко увернулся и укусил его за мочку уха. Юрий тихо заскулил от разочарования и удовольствия. Уши, как и многие другие части его тела, были его эрогенной зоной. – Юра, что для тебя Эрос? – жарко прошептал ему на ухо Виктор, обжигая его кожу учащенным дыханием. Пройдясь кончиками пальцев по изгибу спины, он оставил влажную дорожку поцелуев от подбородка юноши до пульсирующей жилки на шее. Когда он аккуратно укусил ее, Юрий протяжно застонал и хрипло выдохнул: – Блять, Витя, я живу у тебя уже несколько месяцев, ты меня ежедневно трахаешь, а так и не понял? – Понял, – нисколько не смутившись, ответил Виктор. – Но не до конца. Если ты мне как следует объяснишь и наглядно продемонстрируешь, тогда я, быть может, и пойму. Пока что же в полной мере я видел только твое Агапэ. А мне этого, как ты понимаешь, недостаточно. – Я сейчас немножко связан и не могу тебе ничего показать. – У нас впереди еще много времени, успеешь. Только не затягивай, а то я очень нетерпеливый. С этими словами Никифоров раздвинул ноги подростка и вошел в него без подготовки. Вздох, сорвавшийся с губ Юрия, перешел в стон. Он почти сразу расслабился, потому как за десять минут его тело еще не остыло после прошлого секса и в подготовке не нуждалось. Громкие стоны и бессвязные фразы вновь заполнили все пространство квартиры.

***

– Хочу в кино! – безапелляционно заявил Юра за завтраком. Виктор взял в руки свою кружку с кофе и облокотился на угол кухонного стола. – Хорошо, – сказал он, сделав глоток. – Давай вечером сходим. – Нет, мы пойдем сейчас. Сегодня выходной, ты забыл? – Не забыл, – мягко ответил Никифоров. – Но мы только встали, еще даже толком не позавтракали, а ты уже в кино меня тащишь. Ну хоть куртку на меня не натягиваешь, и на том спасибо. – Могу и натянуть, – фыркнул Плисецкий. – Только когда доешь! – Иногда ты мне напоминаешь родителей, – пробурчал подросток, потупив угрюмый взор на содержимое тарелки. – Потому что я взрослый состоявшийся человек, а ты еще несовершеннолетний подросток, что фактически приравнивается к ребенку. Я должен о тебе заботиться, потому что я несу за тебя ответственность. И более того, мне нравится за тобой ухаживать. Юрий, открывший было рот, чтобы возмутиться из-за фразы о ребенке, сразу же его захлопнул, услышав последнее предложение. – Если тебе это действительно нравится, тогда я не против, – наконец ответил он. Никифоров нежно улыбнулся, совершенно обезоружив этим Плисецкого. Подросток поспешно опустил голову, чтобы окончательно не потерять рассудок от вида соблазнительного любимого лица. У Юрия были совершенно другие планы на день. – Иди одевайся, я сейчас присоединюсь, – сказал он, убирая тарелку в раковину. – Спасибо за завтрак. – Не за что. А чего ты так торопишься в кино? День только начался. – Я не тороплюсь, с чего ты взял? Просто не хочу сидеть дома. – Обычно ты придерживаешься другого мнения, – прищурился Виктор. – А сегодня у меня настроение хорошее. – Но ты и будучи в хорошем настроении всегда настаиваешь на том, чтобы остаться дома. – Сегодня у меня максимально хорошее настроение. Одевайся, а? – Хорошо-хорошо. – Никифоров примирительно поднял ладони и вышел в прихожую. Юрий на мгновение нырнул в спальню, после чего присоединился к любовнику.

***

– Ты уверен, что хочешь пойти именно на это? – удивленно спросил Виктор, разглядывая афишу, в которую ткнул пальцем Плисецкий. – Уверен, а что? – вызывающе ответил Юрий. – Да нет, просто я был уверен, что ты о любишь подобное. Подросток тяжко вздохнул и устремил взгляд в потолок. – Этот фильм начнется раньше остальных, – терпеливо стал он объяснять. – А я хочу взять билеты на последний ряд. Дошло? – Теперь дошло, – рассмеялся Виктор. – Неужели, блять! Никифоров нахмурился, но промолчал. Юрий, не заметив внимательного взгляда, купил билеты и потащил своего спутника к нужному залу. – Теперь ты понял, почему я хотел пойти именно утром? – негромко спросил подросток, указывая на передние ряды. – Людей почти нет, то есть свидетелей меньше. И нам никто не помешает. – Особенно если мы будем одни на нашем ряду, – добавил Никифоров. – Именно, – кивнул Плисецкий. Свет в зале погас, и начался стандартный десятиминутный просмотр рекламы. Юрий пока не предпринимал попыток соблазнить Виктора, зная о склонности многих людей к опозданиям. Реклама закончилась, начался фильм, но желающих его посмотреть больше не стало. Плисецкий решительно повернулся к Никифорову и заметил, что последний с интересом смотрит на экран. – Витя, – позвал он. – Что, Юр? – отозвался мужчина, не поворачивая головы. – Поцелуй меня. – Сейчас, подожди немного... Момент интересный. – Ага, – разочарованно отозвался Юрий и откинулся на спинку своего кресла. Несколько минут он откровенно скучал и уже начал жалеть о своей затее с кино. А потом его лицо вдруг озарила хитрющая улыбка. Он еще раз покосился на Виктора и, увидев, что тот целиком ушел в просмотр фильма, протянул руку к паху Никифорова. Мужчина вздрогнул и наконец-то повернулся к подростку. – Юра, не надо, – прошептал он. – Не здесь. – Почему? – Юрий ухмыльнулся. – Я хочу здесь. Ты сам хотел, чтобы я продемонстрировал тебе Эрос. – Да, но... – Вот и сиди тихо, – грубо оборвал его подросток. – Не мешай другим смотреть фильм. Его пальцы ловко расстегнули ремень и молнию на джинсах Никифорова. – Смотри-ка, а тебе это очень даже нравится! – шепнул Плисецкий в ухо любовнику. – У тебя уже стоит. – Это потому, что ты заставляешь меня так себя чувствовать, – выдохнул Виктор, невольно подаваясь бедрами навстречу руке. – Просто признайся, что тебя возбуждает обстановка! – хмыкнул Юрий, оттягивая ткань трусов Никифорова и выпуская его затвердевший член наружу. Плисецкий наклонился и обхватил его головку губами. От неожиданности Виктор тихо охнул и тут же зажал себе рот рукой. – Тебе придется сдерживаться, чтобы не привлечь ничьего внимания, – сказал Юрий, подняв голову. – Юра, остановись... – В голосе Виктора смешивались мольба о пощаде и желание продолжения. – Просто получай удовольствие и смотри свой фильм. Подросток вобрал член в рот, языком прошелся по его стволу и стал ритмично двигать головой, то заглатывая член Никифорова чуть ли не до основания, то играясь только с головкой. Виктор сидел, безжалостно вцепившись в подлокотники кресла и до крови закусив губы, чтобы с них не сорвался ни один стон. Проклятый мальчишка из кожи вон лез, доводя любовника до экстаза, но последний мужественно сдерживался и ни единым звуком себя не выдавал. Когда же мужчина почувствовал, что он вот-вот кончит, он вновь поднес ко рту руку и прикусил себе палец, чтобы благодаря боли немного отвлечься от оргазма. По его телу пробегали жаркие волны, ему было настолько хорошо, что он практически забыл, где находится и кто он вообще такой. Фильм, естественно, был давным-давно позабыт. Плисецкий проглотил все семя Виктора до последней капли и вернулся на свое место, явно довольный собой. Единственное, удовольствие немного омрачало давление в штанах, но тут уж Юрий решил дотерпеть до окончания фильма, которое, к его счастью, было уже не за горами. Подросток облизнулся и повернул голову, глядя на жертву своего сексуального порыва. Виктор сидел, откинувшись на спинку кресла, и тяжело дышал, пытаясь привести себя в порядок. Даже в полутьме было видно, как сильно раскраснелись его щеки. На приоткрытых губах виднелись капли крови, и Юрий потянулся к ним, нежно слизывая их и виновато целуя Виктора. Никифоров положил ладонь на затылок подростка и слегка взъерошил его волосы. – Я тебе еще это припомню, – сказал он вполне обычным своим голосом. – Искренне на это надеюсь, – отозвался Юрий, прижимаясь к нему. – Теперь-то ты понял, каков мой Эрос? – Более чем, – усмехнулся Виктор. – Ты очень красочно мне все разъяснил. – Вот и славно, – улыбнулся подросток. После окончания фильма Юрий настойчиво потащил Виктора в сторону туалетных помещений. – Куда ты меня тянешь, Юра? – Между прочим, я единственный, кто не кончил и сидел в таком состоянии до самого конца, – буркнул Плисецкий. – Подождешь меня, я быстро. Никифоров мельком огляделся и, не заметив никого вокруг, юркнул в кабинку вслед за подростком, собравшимся запереть дверь. – Эй, какого хера!? – возмутился юноша. – Просто помогу тебе, – невозмутимо ответил Виктор. – Заодно наглядно продемонстрирую, каково это, когда ты находишься в людном месте, не имея возможности издать ни единого стона. Я же обещал тебе это припомнить. – Нашел, блять, время! – Тише ты. Или ты хочешь, чтобы нас застукали? Никифоров лукаво улыбнулся, а Юрию оставалось лишь скрипнуть зубами, смирившись с неизбежным. "В принципе так даже лучше, – подумал он. – С помощью Вити я кончу быстрее". Никифоров в этот момент похлопывал себя по карманам. – Черт, – шепотом выругался он. – У меня даже галстука с собой нет. – Зачем он тебе? – удивился Юра. – Руки тебе связать, чтоб не мешал. – У меня в кармане наручники, – растерянно ответил юноша. – Но зачем?! Просто подрочи мне, помоги кончить, и все! Виктор не ответил, ловко выудив из кармана подростка искомый предмет. Он завел руки Плисецкого за спину и быстро защелкнул наручники. – Ну и нахуя? – Юрий уже начал сердиться. – Много будешь знать, скоро состаришься. Виктор за подбородок приподнял голову юноши и впился ему в шею поцелуем. Юрий хотел схватить его за плечи и оттолкнуть от себя, осознав, к чему идет дело, но мягкие наручники не дали ему такой возможности. – Никак? – с напускным сочувствием поинтересовался Никифоров. – Кстати, с чего вдруг такая предусмотрительность? Неужто ты изначально меня планировал в них заковать? Плисецкий кивнул. – Планировал, – ответил он. – Но это не понадобилось. – Зато сыграло на руку мне. Так что готовься, Юра, обычной дрочкой ты не отделаешься. Виктор расстегнул штаны юноши и прикоснулся к его пульсирующему члену, давно изнывавшему от жажды внимания к себе. Вместо ругательств с губ Юрия сорвался сдавленный стон. Никифоров зажал ему рот свободной ладонью. – Я понимаю, что это трудно, но давай-ка потише, – сказал он. – Здесь слышимость во много раз сильнее, чем в кинозале. Плисецкий почти не слышал его слов. Он мечтал о разрядке и уже сам толкался в руку Виктора. Сладкий момент оргазма был все ближе, но Никифоров убрал ладонь, вызвав у Юрия бурное недовольство. – Оближи мне пальцы, – даже не сказал, а приказал мужчина. – Иначе так тебя и оставлю. – Сволочь, – прошипел подросток, но требование выполнил. Виктор спустил ему штаны и скользнул влажными от слюны пальцами между упругих ягодиц. Нащупав колечко мышц, он осторожно ввел в него один палец, одновременно целуя любовника в приоткрытые губы. Юрий выгнулся в спине и уткнулся лицом Никифорову в шею. Мужчина плавно двигал пальцами, постепенно растягивая проход и временами задевая чувствительную точку внутри Плисецкого. Юноша уже сам насаживался на пальцы, а развратные стоны скрывал на груди любовника, иногда кусая его. Наконец, Виктор понял, что подросток достаточно подготовлен. Он убрал руку и развернул Юру к себе спиной, заставив того чуть наклониться и расставить в стороны ноги. Избавившись от своей ненужной на тот момент части одежды, Никифоров медленно вошел в Плисецкого и сразу стал двигаться, убыстряясь и не дав юноше привыкнуть. Юрий стонал и всхлипывал, тщетно пытаясь сдержать рвущиеся из груди звуки наслаждения. Он бы с радостью закрыл лицо руками, если бы они не были скованы у него за спиной. Ему оставалось лишь кусать губы, как это получасом ранее делал Никифоров, и крутить головой в попытке отогнать волну удовольствия, с каждым толчком все сильнее накрывавшую его. Виктор с остервенением вбивался в тело Юрия, не жалея его, но тот и не просил о пощаде. Наконец, оба почувствовали приближение критической отметки экстаза, и Никифоров развернул к себе лицо Юрия. Протяжный стон потонул в глубоком и страстном поцелуе. Руки Виктора сильно сжали запястья Плисецкого, но тот ничего не чувствовал, полностью отдавшись накрывшему его оргазму. Спустя десять минут раскрасневшиеся и растрепанные фигуристы быстрым шагом удалялись прочь от "места преступления", которое они наспех прибрали. – Мне понравился сегодняшний поход в кино, – сообщил Виктор, подмигнув Юрию. – Надо будет повторить. – Да легко. – Подросток передернул плечами. – Все-таки я был прав, что тебе нравятся экстремальные ситуации. – Как оказалось, ты действительно прав. – Никифоров усмехнулся. – Ты тоже не особо против был. Наоборот, сильнее отвечал и отдавался мне с большей страстью. – Прекрати говорить такое на улице, – буркнул Плисецкий, пряча лицо за капюшоном. Виктор только засмеялся и притянул к себе юношу, приобнимая его.