Обскури

Грейвз тихо наблюдал за тем, как губы парня касались кожи, как тот сжимал в пальцах его брюки и прикрывал глаза, полностью повинуясь ему. Это было отрадно видеть, потратив на парня практически полмесяца, если считать время, когда они жили вместе. Криденс ему повиновался, но даже этого было ему мало. Душа желала иного, поэтому разум с каждым разом сильнее склонялся к тому, чтобы просто отделить Обскури и забрать его себе. Чем больше парень подчинялся ему, тем больше он желал силу, чем самого парня. Тот представлял интерес для Геллерта только, как бы странно это ни казалось, соперничая с ним. Для такого сильного мага существовало два типа магов: соперники и союзники, Криденс, при всем своем умении, ловко балансировал на острие, будучи в спокойном состоянии союзником, а при обращении — врагом. Причем таким врагом, которого хотелось поработить больше, чем сломать. И если для Геллерта все было сложно, то вот для Криденса достаточно просто — подчиняться. Что бы мистер Грейвз ни приказал — подчиняться, что бы ни попросил — подчиняться. Он желал этого, он привык к этому, а потому Грейвз был для него всем. Но было одно воспоминание, рыженькое такое воспоминание, крохотное, которое он должен был забыть уже давно, но разум, играя с ним злую шутку, упорно не выкидывал его из головы. Может быть, из-за того, что это воспоминание слишком ярко контрастировало с поведением Грейвза, оно и не исчезало. Каждый человек или маг, увидевший его, запоминался Криденсу моментально. Не те люди, которые едва перебрасывались с ним парой фраз, когда его мать выступала на митингах, где он раздавал листовки, а именно тогда, когда с ним разговаривали. Грейвз был одним из их числа. Но у мужчины с самого начала была просьба, некое пожелание найти ребенка. Как это было и прекрасно, и ужасно с самого начала. Грейвз явно не понимал, что, желая найти ребенка, дабы спасти его, он не видел ЕГО. Не видел Криденса, что спасать как раз нужно было его. И так случилось, но лишь после смерти Мэри-Лу. Вышло так, что после чьей-то смерти ситуация повернулась в его сторону. После того, как он убил — его взял мистер Грейвз. Смотрелось все так, что как бы смерть не была ужасна, Криденсу она только помогала. И теперь он стоял на коленях перед Грейвзом, сжимая в пальцах брюки мужчины и целуя его бедро. Мог бы он подумать, что ему окажут такую честь? Кажется, это была совершенно другая стадия повиновения, которая ему вполне пришлась по вкусу. И если мужчина как-то сдерживался, когда целовал его обожженную руку, то он этого определенно не желал, обнимая ноги мага и припадая губами к коже. Ноги Грейвза были сильные, с выпирающими мускулами, и даже близость паха Криденсу была не так ужасна. Мэри-Лу учила, что все, связанное с интимной близостью, было под запретом, но женщины уже не было в живых, а запреты ему прекрасно снимал этот маг, который бросал на него темные взгляды, подстегивающие, но в то же время отрезвляющие деятельность Криденса. Опьянение парня дошло до грани, когда он, прикрыв глаза и обнимая ногу мужчины, полез руками выше, точно под трусы, поглаживая мужчину по паху и сам того не замечая сжимая пальцы. Не сильно, скорее, это походило на удовольствие кота, который сжимал лапки, только вот лапки у Криденса были длинные, пальцы сильные, и обхватить ими он мог все сразу, отчего практически тут же услышал глухое рычание. В мальчишеском разуме, который соображал на грани инстинктов, рычание показалось одобрительным, и поцелуи заскользили совсем не в ту сторону. — Хватит, — перехватив парня за волосы, Грейвз оттянул голову Криденса от себя и вгляделся в полуприкрытые глаза. Кажется, тот вообще не осознавал, что делал. Парнишка посмотрел на него ярким неуверенным, но любящим взглядом, полным надежды, который Грейвз не мог не оценить, подхватывая парня и поднимая. И хоть то, что парень стоял на коленях, как-то поднимало его самооценку, действия Криденса его взволновали. У юного Обскура не было рамок совершенно. И правильно, он не картина, но все-таки, рамки были даже у Геллерта, который их не любил переступать. Люди всегда смотрят на картину, не на стену, которая в пяти сантиметрах рядом, а на картину. В этой картине Геллерт показывал Персиваля Грейвза — строгого, умного, чертовски коварного мужчину, который убьет, не моргнув и глазом. Только вот это была не вся правда, как и у Криденса, у него существовало еще много темных углов. Перехватив парня, Грейвз поднял его и прижал к себе. Привычка поднимать мальчика и прижимать его к себе была слишком сильна. Да, он не умел быть нежным, но старался дать парню что-то большее. Не всегда это выражалось человеческим способом, но мальчику было хорошо даже от этого. — Больше не будешь бояться? — Грейвз провел губами по скулам, застегивая ремень и чувствуя, как парень прижал его к столу. — Не буду, — тот покачал головой, вызвав в мужчине улыбку. — Вот и отлично. Приготовь ужин, мне нужно будет уйти, — Грейвз внезапно понял, что руки Криденса коснулись его спины и потянулись ниже к пояснице, сцепляясь там в замок и с силой прижимая его тело к себе. Такое было и прежде, но маг почему-то заметил это только сейчас, наверное, еще из-за того, что парнишка с силой вжимал его в край стола. Тому явно понравилось выходить из своих рамок. — Надолго? — Как получится, — Грейвз завел руки себе за спину и мягко отцепил от себя парня, который с сожалением вздохнул. — Я же вернусь, не делай такой вид. Грейвз поспешно собрался и, когда выходил из квартиры, успел прибрать разбитую люстру, возвращая ее на место. Факт того, что Криденс мог пораниться, собирая осколки, не слишком понравился магу, поэтому тот решил выделить время на уборку. После того, что губы парня творили, ему нужно было проветриться, а морозный воздух был тем, что ему было так необходимо. Взгляд сам собой прошелся по не-магам, по серому закатному небу, и он быстро направился к одному заведению — небольшому кафе, где так часто любил бывать Саламандер. Возможно, Грейвз не пришел бы к нему, но лежавшая в кармане лампочка с живым Обскури наталкивала на мысль, что все-таки отсоединить того было возможно. Да и похвастаться тем, что у него был Криденс, Грейвзу все-таки хотелось. Риск тут был велик, да и сам мужчина понимал, что стоит ему показать парня, как за ним начнется охота, но… две недели без достойных соперников сделали его жизнь немного однообразной. Силу нужно подтверждать ежедневно. Спокойно зайдя в кафе, маг тут же почувствовал обрушившийся на него аромат жареной картошки. Под вечер воскресенья, когда люди толпами занимали любые уютные кафетерии, здесь было удивительно мало народу, и процентов двадцать из всех столиков были свободны. Сладкий аромат выпечки, теплый запах пирогов и кислый, ядовитый запах варенья. Право слово, с губ Криденса оно было куда вкуснее. Наконец, увидев нужное синее пальто, он прошел к столику, садясь на свободный стул напротив, некоторое время слушая удивленную тишину, исходившую от мага. — Чем достоин такой чести видеть вас вновь? — Ньют не двинул головы, лишь перевел взгляд с пирога в руках на мага. Будто они были старыми знакомыми, которые совершенно не выносили общества друг друга. — Я пришел не как директор МАКУСА, — Грейвз попытался успокоить Саламандера, но тот не обратил на это внимания. Смысл говорить «я без меча», когда в кармане была палочка. — Тогда зачем вы здесь? — Ньют поднял голову. — Проверить мою палочку? С ней все в порядке, уведомление пришло к вам в конгресс на днях. — Да, я видел, — Грейвз замер, будто он пришел сюда просто посидеть, смотря на стекло кафе и читая перевернутую надпись, замечая, что перед Ньютом была чашка чая и небольшая тарелочка с недоеденным вишневым пирогом. Сам Грейвз сладкое не любил и воспринимал его только в виде поцелуев с Криденсом, не более, но на вишню у него в скором времени будет отвращение в любом виде. Пауза затягивалась, напряжение росло. Вскоре, когда Саламандер не смог сделать глоток из-за появившегося комка в горле, тот хмуро посмотрел на Персиваля. Что ж, создавать напряжение тот мог на ура. — Так что вам нужно? — Ньют был не тем человеком, который отвечал бы колкостью, но в разговоре с Персивалем он ожидал что-то подобное от него. Но когда этого не последовало, Ньют пожалел, что Грейвз сразу не предъявил свои требования. — Что вы знаете об Обскури? — Грейвзу было бы привычнее, если бы разговор он вел в маленьком кабинетике, больше похожем на тюремную камеру, но увы, сейчас, как ему казалось, получить добровольные ответы было легче именно здесь, в кафе. — Я рассказал вам все, что я знаю о них, — Ньют перевел взгляд на пирог, закрывая лицо прядками волос. — Тогда скажите то, чего вы еще не знаете, — Грейвз дернул бровью и облокотился о спинку стула, внимательно смотря на мага, который задумался, нахмурился и через некоторое время поднял взгляд на него. — Мне сказать то, что я не знаю? Как? — Ньют покачал головой, заставив Грейвза тихо рассмеяться. — Ну вы же что-то не знаете об Обскури. Не знаете, что дает им сил, почему некоторые сильнее, а другие слабее, — Персиваль начал тихо перечислять, видя заинтересованность Саламандера. — Пожалуй, — Ньют немного расстроено, но совершенно беспечно взял чашку чая и пригубил, — причину этого не узнает никто. — И даже вы? — Грейвз осмотрел мага, подчеркнув его способности — те, которыми тот гордился. — Я мог бы, да вот только вы уничтожили последнего Обскури, — Ньют отпил горячий напиток и намеренно громко поставил чашку на блюдечко, обозначив тем конец разговора. — И весь конгресс мне благодарен за это, — Грейвз незаметно потянулся в карман пальто, увидев, как мужчина перед ним напрягся, и его взгляд сосредоточился на его руке. Но Персиваль доставал не палочку, а лампочку, кладя на стол. Некоторое время держалась напряженная тишина. Грейвз думал над тем, можно ли оставить Ньюту такой факт существования Обскури, а сам Саламандер гадал, было бы ли это новое Обскури, или же Грейвз затолкал сюда частицы того старого, которого он держал в чемодане. Но Обскури не жил без защитной оболочки, а этот маленький ураганчик был в обычной лампочке. И пыль была черная, сильная. Маг знал, какую мощь имел Обскури той девочки, но это Обскури было от другого носителя, куда сильнее и безжалостнее. Это явно было Обскури Криденса, но… как? Взгляд Саламандера ясно это показывал, отчего Грейвз едва наклонил голову, вставая из-за стола и оставляя подарок на столе. Определенно, такому магу, как Ньют, будет интересно узнать больше. — Подумайте, мистер Саламандер, что вы еще не знаете об Обскури и, может быть, мы еще встретимся. Грейвз, вполне довольный такой реакцией, направился на выход. Он спешил домой, зная, что его ждет Криденс. — Так он жив, — Ньют взял лампочку и присмотрелся, видя, как черный песок начал бунтовать в его руках, бросаясь на стекло и пытаясь выбраться. Но клочок ненависти был слишком маленький, чтобы сломать защиту, тем не менее, это вызывало в Саламандере любопытство.