Он умирает.

Он лучший иллюзионист во всем мире. Он несколько раз сбежал из тюрьмы. Им пугают своих детей перед сном. Он прошел все пути ада не сошел с ума. Но сейчас его удача подвела его как никогда. На завтрак он ест таблетки всех цветов и размеров. На обед выпивает коктейль из таких же таблеток. Ужин ему тоже заменяют таблетки. Но никто этого не видит. Ведь он — лучший иллюзионист. Пока он ест таблетки, все думают, что он вновь ест шоколадное мороженое. Или пасту. Он любит пасту, как и подобает всем итальянцам. А еще он очень любит шоколад. Потому что это единственная радость в его жизни. Все думают, что все в порядке. Постоянные и такие привычные стычки с Хибари, что уже никто и не обращает внимания на них. Их не считают врагами. Скорее уж приятелями. Все хорошо. Кроме одного но. Хибари слишком внимателен, чтобы не заметить состояние того, кто в последнее время стал слишком усталым, чтобы давать достойный отпор. Точнее, Мукуро просто исчезал посреди боя, отговариваясь срочными делами. Лжец. Хибари заставил Саваду дать им совместную миссию. Не оставил выбора боссу. И вот они отправились на миссию. Кёя даже не особо вчитывался в то, что им нужно будет делать. Он следил за Рокудо. Хибари действительно был очень внимателен. Настолько, чтобы узнать, что Мукуро взял с собой не полную шоколадом сумку, а маленький чемоданчик, до отказа набитый таблетками. Ампулами с непонятной жидкостью и шприцами. Для уколов. Он думал, что Мукуро наркоман. Но ночные захлебывания в собственной крови при кашле каждый раз будили Облако. Пускай Мукуро и считал, что успешно поддерживает иллюзии. Он умирает. Он сильно похудел, стал бледным, словно сама смерть. Синяки под глазами, проступившие вены на руках. Заторможенная реакция. Он умирает. Он не может есть, перестал ходить на миссии, разорвал все контакты, исчез. Он умирает. Хибари нашел его без сознания, в луже собственной крови. Принес к врачу, но тот лишь развел руками и равнодушно сказал: Он умирает, я не могу помочь. Хибари отволок почти мертвеца к Верде. Тот попытался помочь. И вроде все получилось, Мукуро пришел в норму. Относительную норму. Все вернулось на свои круги, все хорошо. Но… Но он все еще умирает. Он вновь питается таблетками. Вновь не желает никого видеть. Потому что он умирает. А Кёя не хочет его смерти. Кёя хочет видеть его всегда рядом с собой. Гладить по утрам длинные волосы, целовать закрытые разноцветные глаза. Впихивать днем нормальную пищу, вечером укладывать в кровать. А ночью опять покрывать его шею засосами и укусами, чтобы наутро вновь гладить такие красивые длинные волосы и любоваться результатами их бурной ночи. Но Мукуро умирает. И он это знает. Вскоре ему приходится лечь под капельницу. Затем его подключили к машинам, что должны были поддерживать в нем жизнь. Потом он впал в кому. И через два дня перестал дышать. Умер. Он умер. Сжимая ослабшими пальцами, которые из-за болезни больше напоминали кости, обтянутые тонкой бледной кожей, руку Кёи. Он умер, страдая от боли. Но умер, будучи любимым. Хибари ушел из Вонголы. Купил себе домик в Италии, на берегу моря. Каждый день ел пасту. Иногда шоколадное мороженое. Хотя шоколад так и не полюбил. На заднем дворе у него была могила. Он не позволил закопать Мукуро непонятно где. Он рядом. Каждый вечер сидит возле надгробия и рассказывает ему, что произошло сегодня за день, какая погода была, какие люди прошли мимо. Он скучал. Он страдал. Но не мог уйти следом за ним. Он обещал. Он ждал. 10 лет. 20 лет. 100 лет. 1000 лет. Он ждал. Не старел, не умирал. Ждал. И дождался. Однажды он увидел на пляже одинокого подростка со знакомым хохолком иссиня-черных растрепанных волос. С разноцветными глазами, в которых отражалась вся пережитая им боль. Со странным смехом, пробирающим до мозга костей. Но таким родным смехом. С надменной ухмылкой, словно он все знает. С трезубцем в руках, готовый отбиваться в любой момент. С пятнами крови на футболке. С осколками стекла в коленях и локтях. С пулей в спине и следами от когтей на животе. Он ранен. Он загнан. Он напуган. Он хочет умереть, утонув в море. Хибари его спас. Спас от смерти. Спас от внешнего мира. Спас от себя. — Как тебя зовут? — Не знаю. — Почему? Разве родители не дали тебе имени? — У меня их нет. — А где они? — Не знаю. — А где же ты жил? — Там, где не хотелось жить. — Все настолько плохо? — Да. — А хочешь, я дам тебе имя? — Хочу. А ты можешь? — Конечно. Теперь тебя зовут Рокудо Мукуро. — Странное имя. — Ты тоже странный. — Я? — Да. — Почему? — Ты похож на моего любимого. — А ты меня с ним познакомишь? — Если хочешь. — Хочу. — Пойдем. Он отвел его на задний двор и показал на могилу. На надгробии была Его фотография. Его сфотографировали неожиданно, но даже так он выглядел нереально красивым. Мукуро удивленно моргнул, смотря на даты жизни. — Он давно умер. — Ага. — И ты все это время живешь? — Да. — Почему? — Я обещал. — Ты хороший. — Почему? — Ты не предал. — Предал. — Как? — Не смог его спасти. — Его убили? — Нет. Он умер. — Печально. — Тоскливо. Мукуро тогда его обнял. Но он всего лишь копия. Одинаковая внешность, схожая жизнь, одинаковые имена. Он копия. Он не может дать ему то, что не смог дать настоящий. Он копия. Подделка. Но однажды все меняется. Мукуро попал под машину. Серьезные травмы. Больница. Капельницы. Пищащая аппаратура. Бледный синеволосый парень со странным хохолком на голове. Веки дрожат, голова в бинтах. Рука в гипсе. Вся грудь и живот тоже в бинтах. А нога в гипсе. Кома. Хибари дремлет на стуле рядом, сжимая его здоровую руку с прохладными тонкими пальцами. Даже сейчас, не съедаемый болезнью, Рокудо все равно выглядел слишком тощим. Напоминал скелет, обтянутый бледной кожей. Месяц. Он месяц не выходил. Кто не выходил? Да оба. Один из комы. Другой из палаты. Не выходил. Ни один из них. — Кёя. — Мукуро? — Да. Я. — Ты жив. — Жив. — Я рад. — Я тоже. — Ты не умрешь? — Теперь нет. — Теперь? — Да. Я вспомнил. — Правда? — Да. Прости меня. — Дурак. — Я знаю. — Ты меня испугал. — Знаю. — Ненавижу тебя. — И это знаю. — Я скучал. — Я тоже. — Люблю тебя. — И я тебя. Люблю. Он быстро поправился. Только рука и нога в гипсе оставались еще несколько месяцев. Но Хибари был рядом. Он помогал. Настоящему Мукуро. Не копии. Копия стала оригиналом. Оригиналом, после встречи с машиной. Машиной, под названием шанс. Шанс, вернувший Хибари смысл жить дальше. Дальше, вместе с Мукуро. Вместе. Вечно. Потому что Мукуро тоже обещал. Обещал больше никогда не умирать. Он не умер. Могила на заднем дворе лишь чья-то злая шутка. Злая шутка самой судьбы. Судьбы, что вновь свела их вместе. Вместе навсегда.