Ты мне нужен

       В мире полно людей. Как грязи. Но вот действительно выдающихся, тех, о чьей скорой кончине будут сожалеть ещё долгое время, крайне мало. Да даже героев, спасших чьи-то жалкие жизни, забудут почти сразу. Неужели я отношусь к первым или вторым? Конечно, ответ очевиден – никто и не вспомнит обо мне после моей смерти. А может, пока рано уходить в мир иной? Ограничусь пока царством Морфея, но...        Что за противный звук мешает мне спокойно видеть сны? Это монотонное "бип-бип" действует на нервы. Открываю глаза, закрываю и открываю снова. Что-то тут не так. Эта комната в бледных тонах кардинально отличается от моей. Обои, кровать, расположение окна – всё по-другому.        Я лежал на жёсткой, скрипучей кровати. Через окно пробивались солнечные лучи, очень неприятные, так как свет лил прямо в глаза, что ещё раз говорило о том, что это не мой дом – комната-то находилась на солнечной стороне, в отличии от моей. Вдобавок, дверь, светлая, но ничем не примечательная, была по правую сторону от кровати, моя же – напротив неё. Слева половину светло-голубой стены занимало широкое окно, закрытое жалюзи, что от солнца спасало мало. Справа – всё та же светлая дверь и небольшой шкаф со стеклянными дверцами, за которыми поблёскивали разноцветные баночки с неизвестным содержимым.        Повернуть голову и разглядеть помещение лучше не удалось: резкая боль пронзила шею. Шею? А, точно, вспомнил: вчера вечером я же хотел покончить с собой. Помню, что проверял остроту ножа. Помню, как поднёс его к горлу. Я даже помню, как упал на колени, и как обагрился пол... Но дальнейшее осталось для меня за чёрным занавесом.        Так, значит, я в больнице? Капельница, сначала незамеченная спросонья, была намертво вживлена в левую руку, от чего приятного было мало, а какие-то прозрачные трубки, помогавшие дышать, противно щекотали нос. Кажется, нечто небольшое, но вполне тяжёлое отдавило мне ногу. А ещё это нечто тихо и равномерно сопело. Крис... Может, это он спас меня? Дурак.        Чёрт, я замёрз. То, что с натяжкой можно было назвать одеялом, совсем не грело. Как будто его и не было вовсе. К тому же там, где сладко спал этот придурок, виднелось не маленькое такое мокрое пятно. Он что, плакал? Интересно, почему? Глупый, неужели из-за меня?        Я протянул к его взъерошенной голове свободную руку. Благо, дотянуться я смог даже с этой чёртовой кучей работающих приборов. Самым первым желанием было дать ему подзатыльник, да такой, чтоб навсегда запомнил. Но не смог. Он, видимо, почувствовал движение и проснулся. На меня уставилась пара покрасневших, чуть опухших глаз. Нет, он точно ныл. Но даже мне стало его жалко. Я просто положил руку ему на плечо. Глаза Криса блеснули. Ну вот, он опять собрался плакать. Я тихонько похлопал его по щеке, мол: "Не нужно лишних слёз, и так всё одеяло залил" и все в таком духе, а он, зараза крашенная, перехватил мою ладонь и сжал, вроде и не сильно, но с хрустом.       – Очнулся, идиот.        Что угодно могло произойти, но чтобы Крис так посмотрел на меня... С ненавистью, гневом. И со слезами. Но отпускать руку он не собирался, да и я тоже не хотел её убирать. Не было сил.       – Ты можешь своей безмозглой головой представить, что мы испытали?        Блондин говорил тихо, но очень строго. Обычно так обращаются к детям, когда хотят узнать причину их шалости. Без всяких обидных выражений в отличии от него, конечно.       – Мы все так испугались... Твои родители, Айден, я – все чуть с ума не сошли, всё сидели и гадали: что же будет с этим кретином Тедриком? Всё ли будет в порядке?        Из-за меня они так переполошились? Что-то слабо верится. Зачем им вообще беспокоиться обо мне? На Земле каждый день умирают тысячи людей. Одним больше, одним меньше – никто и не заметит. Или всё-таки заметит? В любом случае, я к таковым не отношусь. А может...       – А я?.. Можешь представить, что я чувствовал, когда увидел тебя в луже крови и с перерезанным горлом? Врачи вообще сказали, что шансов выжить настолько мало, что бороться практически бесполезно.        Он отпустил меня. Некоторое время Крис молча смотрел в одну точку на полу, изредка всхлипывая и чуть подрагивая. По щекам бежали крохотные капельки слёз, собирались на остром подбородке и крупной каплей с небольшими интервалами падали то на пол, то на штаны блондина.        Если подумать, он никогда не плакал при мне. Постоянно улыбался, говорил и творил странные вещи, обожествовлял котов, но не плакал. Так делал только я, он же обнимал и успокаивал меня, какая бы на то ни была причина. Всегда работало. А тут он сел передо мной и всхлипывает. Я даже растерялся немного.        Крис оторвался от созерцания пола и продолжил ещё тише, почти шёпотом:       – Я очень боялся тебя потерять... Если бы ты... Если бы всё закончилось летальным исходом, я бы не простил себе этого. – Что не простил? При чём тут он? Ответ на мой немой вопрос последовал сразу:       – Не простил бы себе того, что не смог сохранить то, что мне так дорого. Ты мне нужен, дурачок.        И он обнял меня, уткнувшись носом в живот. Нужен... Нужен? Я же ничего не сделал, чтобы стать нужным для него. Хотя... А что вообще нужно сделать? Я и малейшего понятия не имею. Неужели я и вправду что-то значу для кого-то, не смотря не своё бездействие? Но, даже если и так... нельзя позволять ему проливать слёзы из-за такого никчёмного человека.        Что он делает, когда мне плохо? Обнимает и утешает разными приятными словами. Приобнять в ответ, хотя бы и одной рукой, что может быть проще, чтобы успокоить? Возможно, он перестанет так себя вести. Крису совершенно не идёт заплаканное лицо. Я тоже хочу его утешить. Хочу, чтобы улыбка вновь засияла на физиономии этого придурка. Хочу показать, что и мне он нужен, очень нужен.        Сердце предательски часто забилось, это показывал прибор, разбудивший меня ранее. А в общем-то, это даже к лучшему. Рассказать то, что я чувствую, не получилось бы никак. Кстати, о чувствах.        Всё чаще я стал замечать, что в присутствии этого ненормального кошколюба самого тянет улыбаться, а на душе появляется приятный осадок после общения с ним. Не получалось назвать это чувство. Дружба? Нет, не думаю. Это нечто более глубокое. Большая привязанность и жажда видеть его. Сначала мне казалось, что это подобие комплекса старшего брата: желания опекать его, этого большого ребёнка. Но это ведь полнейший бред. Кажется, теперь я понял, что это такое.        Разомкнув объятья, мне с, как показалось, неимоверными усилиями удалось притянуть Криса ближе к груди. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах читалось лёгкое недоумение, в моих же... Чёрт его знает, меня это не волновало. Я мягко и нежно убрал вновь выступающие слёзы и слабо улыбнулся. Он улыбнулся в ответ, но всхлипывать не перестал, зато, хоть и отвернувшись от меня, заговорил:       – Тед, я давно хотел признаться тебе кое в чём, но боялся, что ты на это скажешь... А потому... Я... Ну, это...        И снова замолчал... Или он меня довести решил такими выходками, или он просто не придумал лучшего решения, кроме как проверить на выносливость мои любознательность и нетерпение. Хорошо, ты победил, а теперь прошу продолжить. Но нет: он лишь кусает нижнюю губу, нервно отводит глаза в сторону и что-то невнятно бормочет. Плюс ко всему, навис надо мной, упираясь обеими руками по разные стороны от плеч, будто бы перекрывая пути к отступлению, но в глаза более не смотрел. Похоже на репетицию перед выступлением: все слова от зубов отскакивали дома, а сейчас из-за волнения и начала-то не вспомнить. Но единственный зритель здесь – я. Игнорирует, что ли?        Как бы то ни было, ждать я не был намерен. Плевать, что у него за весть, я начну первым.        Правой рукой убрал выбившиеся из его причёски пряди, заведя их за ухо, потом одной ладонью, едва касаясь щеки, медленно провёл вдоль лица. Я смотрел только на лицо Криса, такое близкое сейчас и багровое от моих действий. О, какой стеснительный.       – Т... Тед? Что ты...        Закончить он не успел. Одним быстрым движением руки я сократил расстояние между нашими лицами насколько, что его горячее дыхание сразу опалило мою кожу. Уже не так уверенно, я почти невесомо соприкоснулся своими губами с такими сладкими, манящими губами Криса, но пришлось отстраниться, так и не насладившись ими. Что произошло в тот момент, мне трудно объяснить. Одно я понял точно – хотелось ещё. Банальное желание, не правда ли?        Крис смотрел на меня не больше 15 секунд, а показалось, что прошли долгие часы. Куда именно смотрел – было не понятно, я сразу отвёл взгляд от его пронзительных карих глаз. Лицо пылало, сердце грозилось выпрыгнуть из груди, а приборы нещадно били звуком по мозгам, будто ускоряясь от того, что кто-то слушает этот бессмысленный набор одинаковых звуков. Краем глаза я уловил, как он кончиками пальцев проводит по своим губам, скорее всего, не веря тому, что произошло мгновение назад.        Было стыдно. Непонятно только, отчего появился стыд. Наверное, из-за того, что даже не спросил его... Ой, да и чёрт с ним, катастрофы же не произошло, так ведь?        – Какая же ты зараза, Тед,– прошептал Крис. А на что я, собственно, надеялся? Что он сделает нечто подобное? Или что он ответит в первый, и, возможно, в последний раз?        Ладони обхватили моё лицо и насильно развернули в сторону Криса. Как оказалось, и он был смущён, его щёки приобрели милый розовый оттенок. Его взгляд был...добрым, что ли? Ну а как объяснить то выражение, с которым он на меня смотрел? Прикрытые глаза, чуть приоткрытый рот, растянутый в полуулыбке, и наклоненная вправо голова... Ничего хорошего это не сулило.        Он продолжил говорить шепотом, томно, всё ближе и ближе приближаясь ко мне:       – Вообще-то я хотел сделать это первым... ***        Эта часть больницы была слабо освещена тусклым светом совсем не новых ламп, но это не мешало отчётливо видеть по сторонам. Парнишка в голубом худи, сцепив руки в замок и положив на них свою голову, сидел на одном из потёртых серых диванчиков, коих много было в этом коридоре. Само больничное крыло не было каким-то особенным: снующие туда-сюда врачи, отдалённые крики и возгласы из соседней хирургии, ворчливая дежурная, что до последнего не хотела пускать его с братом в это отделение, на что последний грозился остаться ночевать у дверей и ничего не есть. Конечно, он блефовал, пачка кошачьего корма всегда была при нём.        Айден напряжённо размышлял на разные темы, пытаясь остановиться на какой-нибудь одной, но выходило из рук вон плохо. Начиная думать о чём-либо одном, он тут же вспоминал причину своего нахождения здесь, и его воображение рисовало самые разнообразные ужасные концовки того инцидента с его другом. Тед достаточно часто говорил о смерти и даже пытался что-то делать с собой, но чтобы пойти на такой шаг... Все были в шоке от этого.        Врачи говорили: "Шансы малы, он потерял слишком много крови". Врачи говорили: "Сдаваться рано, раны не глубоки и, слава Богу, не смертельны. Главное – успеть перелить кровь, иначе..." Кому из них верить? Айдену уже всё равно. Три дня прошли без изменений. Два дня до них прошли в беспокойстве и страхе – Теду постоянно становилось хуже. Сейчас же всё спокойно, просто он в коме... Нет, ни черта не спокойно: его друг в коме и может пострадать, от передозировки препарата, например, а он, Айден, штаны тут просиживает. Но... Что он может сделать? Пользы от него никакой. От Криса – ещё меньше. Значит, остаётся только ждать и надеяться.        "Глупый Тед, – примерно так думал Айден в тот момент, – пусть только вернётся домой, я устрою ему весёлую жизнь, одними пластмассовыми шариками в окна не отделается. А он обязательно поправится – дуракам всегда везёт".        Он искренне желал, чтобы его друг вышел из больницы живым и здоровым, а Крис не натворил глупостей, находясь здесь. Из размышлений его вывел звук открывающейся двери. Он поднял голову и усталым взглядом оглянулся вокруг. Это был Крис. Он тихо, как мог, вышел из палаты и так же тихо закрыл её. Айден поспешно встал и подошёл к брату.       – Как он? – обеспокоено спросил паренёк. Его братец медленно развернулся, посмотрел прямо в глаза Айдену и широко улыбнулся.       – Он очнулся, Айден. Понимаешь? Теперь все будет хорошо.        Было ли у Вас чувство полного спокойствия? Будто бы камень с души, после которого хочется только глубоко вдохнуть и выдохнуть полной грудью – больше ничего. Айден чувствовал нечто подобное сейчас. Значит, всё в порядке, поводов для волнения больше нет и можно больше не убиваться из-за этого. Парень опустил голову, натянул на неё капюшон, развернулся и пошёл в сторону выхода.       – Я сейчас к доктору... Ты не идёшь? – с некоторым удивлением поинтересовался блондин.        Парень остановился, так и не поднимая головы.       – Если с этим придурком всё в порядке, причин оставаться здесь не вижу. – Айден повернул голову в сторону Криса и усмехнулся. – Я ещё должен придумать ему такую подставу, чтобы неповадно было вновь делать такое с собой.        С этими словами брюнет покинул больничное крыло. Крис же остался стоять на месте. Он ещё успеет зайти к Теду. У них ещё полно времени, что доказать всю свою потребность друг в друге...