День четвёртый: действие
25 февраля 2020 г., 00:33
— Почему тебе вечно везёт? — жалуется Томлинсон, когда парни выходят из кабинета Травологии, — мне в пару вечно попадаются такие же лентяи, как и я сам.
Луи смеётся после своих слов и хлопает друга по плечу.
— Заткнись, — шипит Пейн, пытаясь заставить парня замолчать и дать ему вспомнить даже самую незначительную деталь вчерашнего дня.
Он не смог написать ни слова, когда Малик сидел рядом и аккуратным почерком выводил предложения, отвечающие на поставленный вопрос. Он не мог не смотреть на темноволосого парня, который впервые находился так близко.
— Ты помнишь, что сегодня твой день? — снова раздражающий голос друга, — жду не дождусь, когда ты сделаешь из этого засранца объект для смеха. Боже, это будет лучший день в моей жизни.
Пейн чуть не забыл, что пришло его время играть. Он уже продумал пару вариантов, как это можно сделать, чтобы не попасться. Зельеваренье будет последней парой, поэтому есть куча времени, чтобы передумать или подготовиться.
Кабинет быстро заполнился студентами, которые бурно что-то обсуждали. Пейн сел за свободный стол, пока Эрик и Найл баловались с зелёной жидкостью, которая больше была похожа на сопли. Слизеринца нигде не было видно, поэтому Пейн нервничал. Он знал, что тот всегда сидит за третьим столом, поэтому изредка поглядывал на него.
С грохотом Томлинсон плюхнулся рядом с другом, чуть не снеся Котел.
Он настолько не аккуратен, что даже не замечает этого.
— Ты можешь быть осторожнее? — спрашивает Лиам.
— Боже, Пейн, перестань нервничать, дай мне насладиться представлением.
Слизеринцы последние заходят в кабинет, во главе которых идёт змеиный Король. Он, как и предполагалось, садится за третий стол и потягивает ноги, упираясь в передний стул.
— Такой самодовольный, — отмечает Луи, когда Стайлс игнорирует замечание однокурсника, стул которого толкали его ноги, — нет, ну ты посмотри на него, он явно заслуживает того, что ты сделаешь с ним, — парень поворачивается к другу, — кстати, а что ты собираешься сделать?
Пейн не успевает отвечать, как в кабинете заходит Профессор и гул прекращается. Все достают пергамент и молча записывают.
— Сегодня по плану практическое занятие, поэтому убери свои листы и начинайте работать, — в своей фирменной манере произносит профессор и садится за свой стол.
Лиам молча открывает учебник и раскладывает все ингредиенты по порядку, чем смешит своего друга. Он старается игнорировать его, когда тот издаёт смешок, который начинает раздражать.
— Заткнись и помоги мне, — Пейн протягивает Луи несколько шариков, которые нужно порезать.
Все настолько увлечены заданием, что Томлинсон почти забыл, почему сегодня пришёл вовремя. Он облокачивается на спинку стула и в ожидании смотрит на слизеринца. Как его кудри спадают на лицо при каждом наклоне к котлу, а сильные, большие руки складывают маленькие вещи рядом с собой. Луи не раз ловил себя на мысли, что если бы эта заноза в задница не был таким мерзким, то, возможно... нет, но может быть в какой-либо другой ситуации, он мог бы ему понравиться.
— Да начнётся представление, — шепчет Блэк, когда Стайлс кидает последний ингредиент в Котел, а тот начинает бурлить сильнее, чем написано в учебнике.
Слизеринец не сразу замечает, как желтая жидкость начинает подниматься все выше и выше, и, наконец, взрывается, и он с ног до головы покрывается ей.
Смех раздаётся по всему кабинету, Томлинсон практически валятся на полу, Хоран держится за живот, пытаясь не задохнуться, а Эрик радуется как ребёнок.
В первый раз за многие годы Стайлс выглядел настолько глупо, что Пейн буквально почувствовал своё превосходство над ним.
Профессор подбегает к бедному Слизеринцу, от которого несло помойкой и пытается остановить бурление, когда ему удаётся, он бросает Грозный взгляд в сторону виновника и произносит:
— Разойдитесь, — кричит профессор и все как можно быстрее покидают кабинет, продолжая смеяться и обсуждать происходящее.
Пейн идёт впереди, улыбаясь как дурак своей выходке. Ему удалось проучить Гарри за все его колкости и отвратительное поведение. Лиам ловил себя на мысли, что не смог бы это сделать, если бы не спор с друзьями. Похоже это не самая плохая идея.
***
POV Луи
И снова чертово утро. Почему мы должны каждый раз вставать ещё тогда, когда даже солнце спит. Если я сейчас закрою глаза, то ничего плохого не случится. Но в меня прилетает подушка, разрушая внутренне равновесие.
— Какого хрена, — кричу, пытаясь отбиться от ещё одного удара, — прекрати мать твою, встал я, встал, доволен?
Лиам улыбается, пытаясь сдерживать все комментарии. Он настолько раздражает меня каждое утро, когда вот таким образом поднимает меня с кровати. Причём это самый лучший вариант из всех, что был. Однажды он вылил на весь стакан воды, но не просто стакан, а долбанный заколдованный стакан, из которого вода все лилась и лилась. Боже, тогда я хотел разукрасить его физиономию.
— Не опаздывай, — напоследок кричит друг.
Я поднимаюсь с кровати, хватаю форму и направляюсь в ванную комнату. Ненавижу ранние подъёмы сильнее, чем этот запах, который Лиам оставляет после себя. Зачем ему так много одеколона? Не понимаю.
Наконец, когда я все же смог одеться и даже уложить волосы, я спускаюсь в общий зал, где большинство однокурсников уже закончили завтракать и отправились на занятие. Пейн как всегда первый ушёл, потому что этот идиот ненавидит опаздывать и пытается меня приучить к порядку. Такой глупец.
Я сажусь за свой стол и махаю рукой девчонкам из Пуффендуя, которые буквально пожирают меня взглядом. Они начинают шептаться. Меня так забавляет все это.
Зал пустеет и вот я остаюсь практически один. Наконец шум перестал меня раздражать, и я смогу откусить пару кусков пирога и запить все это отвратительной жидкостью. Как они вообще пьют это?
Я не сразу понимаю, что кто-то сидит напротив меня. Ну, не прямо напротив, за соседнем столом.
Снова эти чёртовы зелёные глаза. Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с ними. Зачем я сделал это? Твою мать.
— Я смотрю тебя забавит все это, — хриплый голос разносится по помещению, — мне не показалось это смешным, скорее детским.
Что? Он сейчас разговаривает со мной?
— Ты заслужил это, — как можно спокойнее проговариваю.
Он действительно заслужил все, что мы сделали. Эта маленькая шутка теперь самая лучшая сплетня за эту неделю. Все почти забыли, что мы наказаны.
— Можешь пойти нажаловаться, Стайлс, ты ведь всегда так делаешь, — я поднимаю глаза и улыбаюсь, произнося все это.
О, эти огоньки в его глазах не сулят ни о чем хорошем. Но именно это означает, что я задел его.
— Это все потому, что я отверг тебя? — что? что он черт возьми сейчас сказал?
— Ты больной, — произношу и вижу противную мерзкую отвратительную улыбку, которую только можно придумать.
С чего он решил, что отверг меня? С чего он вообще решил, что я ..., что я симпатизирую ему? Чертов манипулятор.
— Думаешь я слепой? — парень встаёт со своего места и направляется ко мне, — думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня.
С меня хватит.
Я подрываюсь с места, но он уже стоит так близко, что я буквально сталкиваюсь с ним.
— Ты, — я утыкаюсь пальцем в его грудь, — самодовольный, высокомерный и отвратительный.
Стайлс смеётся. Он правда смеётся?
— Отрицание лишь подтверждает мои слова, — он наклоняется ко мне.
Из-за долбанной разницы в росте я кажусь уязвимым. Нет, Стайлс, я не дам тебе такую возможность.
— Может это я отверг тебя, Стайлс, — пародирую его, — думаешь я не замечаю, как ты косишься в мою сторону каждый долбанный день? Или как специально толкаешь меня, когда проходишь мимо. Привлекаешь мое внимание?
Я отдал бы сейчас все на свете, чтобы кто-то снял этот взгляд. Его глаза наполнены яростью, и, возможно я сейчас получу, но это точно того стоил.
— Тебе лучше думать, перед тем, как говоришь, Томлинсон, — слизеринец начинает напирать, заставляя меня сделать шаг назад и отступить.
Снова эта мерзкая улыбка. Он думает, что загнал меня в угол. Нет, черт побери, нет.
Мои руки прикасаются к его груди и резким движением я отталкиваю его от себя, заставляя пошатнуться.
Он в ужасе. Я смог дать ему отпор ещё раз. Наверное, сейчас его самооценка падает. Мне это нравится.
— Ты пожалеешь об этом, — выплевывает фразу в меня.
Он одним шагом преодолевает расстояние между нами и хватает меня за грудки.
— Я вижу страх в твоих глазах, — шепчет он, — ты боишься меня.
Серьезно? Я не боюсь его.
— Боишься, — произносит, будто читая мои мысли, — я чувствую это прямо сейчас.
Его хватка ослабевает, но я все ещё не могу вырваться. Его руки настолько сильные, что он может поднять меня с такой легкостью, будто земля просто уходит из под ног.
Я поднимаю глаза, ужасаясь от того, насколько он спокоен. Будто бы просто смотрит телевизор, а не держит меня.
— Ты ошибаешься, — произношу, — я не боюсь тебя и никогда не боялся, скорее всего страшно тебе, — перевожу дыхание, — ты набрасываешься на людей, потому что ты боишься, Стайлс. Ты боишься, потому что никто тобой не интересуется. Ты постоянно один.
В его глазах читается ужас, будто я попал в самую точку.
— Твои друзья-неудачники ничем не лучше тебя, — шипит он, — ты такой же неудачник, как и все вокруг.
— Господи, Стайлс, ты слышишь себя? Единственный неудачник здесь ты, — он отбрасывает меня, и я ударюсь спиной о пол.
— Что ты сейчас сказал?
Я поднимаюсь, буквально набрасываясь на него в ответ.
— Я сказал, что ты неудачник. Одинокий неудачник, которому даже не на кого положиться. Ты один, Стайлс, и так будет всегда, никто не сможет вытерпеть твою мерзкую рожу и твой...,— не успеваю договорить, как его губы накрывают мои.
