It was just a dream...

*** Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом…. Девушки сели около стены в прихожей, даже ничего не снимая. — Что теперь делать? — Произнесла Ира, вытирая слезы с лица. — Как мы мальчикам в глаза смотреть будем? Что с ними будет? — Я не знаю, — сквозь рыдания произнесла брюнетка, — надо спросить. — Зачем? — Я просто спрошу, все ли хорошо. — Я тогда тоже. Девушки дрожащими руками достали их телефоны и кое-как напечатали краткие сообщения. Сообщения были идентичны — «У вас все хорошо?» Ответы пришли почти мгновенно…. «Будь осторожна, нам пока не стоит видеться. Сейчас такое трудное положение, пойми меня правильно ». — Заключалось в сообщении Джонгхена. «А у тебя все в порядке? Я надеюсь, что ты сейчас дома. Не волнуйся, все будет хорошо, мы разберемся, но нам сейчас не стоит видеться». — Ответил Минхо Ире. Последующие 15 минут в квартире была тишина, но ее периодически нарушали рыдания девушек. *** Было около 23.15, когда раздался телефонный звонок. Девушка молча подняла трубку. — Юи, ты как себя чувствуешь? Я отправил тебе уже очень много сообщений, а ты все не отвечала. Я подумал, что уже что-то случилось с тобой. — Мягкий, но встревоженный голос Минхо успокаивал и в то же время заставлял волноваться еще больше. — Я…. Минхо, что происходит? — Заплаканный голос девушки резал, словно ножом, по сердцу парня. — А тебе разве Юля ничего не сказала? — Она просто сказала, что всех нас шантажируют. И это все серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. Я не хочу расставаться, Минхо. — Она тихо зарыдала в трубку. — Никто не говорит, что нужно расставаться. Даже не думай об этом. Не делай поспешных выводов. Все будет хорошо, мы все наладим. — Ты в этом так уверен? — Девушка замолчала на мгновение. — А что они сделали? — Кто? — Те, кто шантажируют. — Они прислали в агентство конверт с нашими фотографиями. Они были сделаны тогда, когда мы подходили к дому в наш первый день, вещами и чемоданами. — Но я никого не видела поблизости. — Произнесла Ира, размышляя над сказанным. — И как они вообще узнали. — В том то и дело, что я понятия не имею, как они узнали это. — Парень тяжело вздохнул. — Минхо, мне страшно за наше будущее. — Не надо. Не нужно бояться, это же не настолько страшно. — Ты действительно так думаешь? А если ваши фанатки узнают об этом? Ты знаешь, что будет? — Я не…. — А я знаю!!! Будет большая шумиха в агентстве, фанаты поднимут бунт или протест какой-нибудь. В первую очередь пострадаете вы, потому что вы будите политы грязью, это очень страшно. В первую очередь ты и Джонгхен, а потом и все остальные, так как фанаты могут подумать, что у них тоже кто-то есть. Это все раскрутится как снежный ком, и уладить будет ох как трудно. Пострадает само агентство и его акции. Все уйдет в упадок. Откуда я знаю? Я не раз просматривала статьи с подобными ситуациями. А потом еще фанаты примутся за нас. Нам жизни не будет здесь. Я не хочу так…. Минхо, пожалуйста…. — Она снова зарыдала в трубку. — Юи, послушай, — он тяжело задышал в трубку. Воздух не давал кислорода, а только душил, — то, что ты сейчас сказала, может быть и так, но наши фанаты ведь не звери и не изверги. Они все поймут, если правда раскроется, и все будет хорошо. — А ты разве не помнишь ситуации с Бэкхеном из EXO и Тэен и SNDS? Это было так ужасно. Сколько это продолжалось? Год или больше. Минхо, я не смогу столько терпеть, мне больно от всего этого, я не хочу так, понимаешь, не хочу. Это такой внезапный удар. Мне больше нечего сказать. — Я сейчас приеду, — выпалил Минхо, — говори адрес. — Нет, не смей! А вдруг они следят? Ты же сам написал, что нам сейчас не стоит видеться. — Подскочила с постели Ира. — Не говори ерунды, почти полночь, кто будет за нами следить в это время… — он снова вздохнул и продолжил, — я хочу к тебе приехать и убедиться, в порядке ли ты. — Минхо, не стоит…. — она потерла лицо рукой, — нам нужно уверенность, что ни за нами, ни за вами не следят. Ради вашей же безопасности. — Почему ты так об этом беспокоишься. Пускай они уже все знают. — Минхо, не поступай так. Не говори подобное. — Я же не говорю, что нужно идти и говорить всем, я имею в виду, что не нужно сопротивляться. — Плыть по течению? В ответ раздалось лишь тяжелое дыхание. — Вот и я так думаю. Надо все оставить так, как есть. Нужно быть менее заметными. Ну, я не говорю, что превратиться в пыль. Нужно быть чуть осторожнее, встречаться в такое время и в таком месте, которое люди практически не знают, либо не знают, как добраться. — Ира перебирала все возможные варианты, но в голову лезли только самые людные места. — Хорошо, ты права. Мы не будем видеться некоторое время. Но тогда другие будут подозревать что-то неладное. — Да что они там будут думать? Им нечего будет думать. Минхо, я не хочу еще больших проблем, чем сейчас. Мне этого всего достаточно. Ты прав, нам стоит ограничить наши встречи. По крайней мере, на последующий месяц. — Юи, почему месяц? Ты что такое говоришь? Две недели, не больше. Может даже меньше. Они быстро успокоятся. Поверь мне. — Как можно такому верить, если с каждым днем будет только хуже. — Юи… — Тихий голос парня разрывал сердце Иры. — Минхо, не надо… Я устала, мне нужно спать. Давай поговорим завтра… — Спи сладко, принцесса. Рука с телефоном безжизненно упали на мягкую пастель. Девушка свернулась калачиком и снова заплакала. Ей было обидно за то, что он больше защищал фанатов, нежели ее. Но с одной стороны он прав, не нужно принимать все настолько серьезно, ведь ничего не выплыло наружу. А с другой стороны…. все вот-вот может разрушиться. Карточный домик скоро не выдержит давления. Она, конечно, предполагала, что встречаться с парнем-айдолом довольно трудно, но чтобы настолько. Душу терзали смутные сомнения…. Опять же — он был прав и не прав одновременно. Не стоит все так воспринимать, но и не стоит недооценивать корейских фанатов. Их жестокость иногда переходит всякие границы: публичные оскорбления, жестокие сообщения на прямой адрес, который они без трудностей достают различными способами, демонстрации и протесты. Как только Ира об этом подумала, в голове все загудело, словно в барабане стиральной машинке. — Минхо, почему все так произошло? Неужели мы не достойны друг друга? Я ведь так люблю тебя. Я так хочу сказать это тебе, держать тебя за лицо и говорить это прямо в глаза. Постоянно чувствовать на себе твой взгляд, ощущать всем телом вкус твоих губ и запах твоего тела. Минхо, почему так происходит? Мы же ничего плохого не сделали. Почему нам желают лишь плохого? «У него не должно быть девушки!»…. Вы все слишком умные, видимо. — Медленно, словно робот, проговорила Ира, не моргая, смотря в темноте на стену. — Как же я вас всех ненавижу! Да пошли вы все к черту! Туда не ходи, то не делай, это не смотри, так дыши, так говори! Может, я еще и распоряжаюсь своей жизнью неправильно???? А? Объясните мне. Дайте достойный ответ! Скажите мне хоть что-нибудь!!! Эти фразы она кричала что есть силы. Потом она просто молчала и пустым взглядом смотрела в пустоту. *** Юля стояла под струями холодного душа, пока Ира разговаривала с Минхо и выплескивала все накопившееся. Она этого не могла слышать, иначе было бы только хуже. Ее глаза были закрыты, зубы стучали от ледяной воды. Она медленно открыла глаза, выключила воду, переоделась и села на постель. Она плотно закрыла глаза, потом открыла. Еще закрыла и снова открыла. Ничего не изменилось: все тот же Сеул, который жил постоянной не изменяющейся жизнью. Фонари, фары машин, разноцветные пестрые вывески показывали жизнерадостность и нескончаемую энергию. Как ей этого сейчас не хватало. Она вздохнула. Горячая слеза неторопливо покатилась по холодной щеке. Мокрые волосы еще больше холодили замерзшие плечи. Капли воды скатывались по волосам и падали на одеяло. Слезы грели ее ладони и ноги, сложенные по-турецки. Юля смотрела через окно на ночной Сеул: такой чужой и уже ставший таким родным. Было почти двенадцать. У Джонгхена в это время начинался эфир на радио «Blue Night». У него как раз был прямой эфир и видео-трансляция. Девушка включила ноутбук, включила видео и принялась смотреть. Все было как всегда, ничего нового. Только вот настроение парня было странным. Излишние движения выдавали его волнение, которое обычно отсутствовало даже в открытой студии. Эфир начался. Все как всегда: стандартное приветствие, оглашение темы, чтение пожеланий и вопросов слушателей. Но его глаза были полны грусти: ему было не по себе. Девушка затуманенным взглядом смотрела на экран монитора. В голове было абсолютно пусто, ни одна мысль не радовала ее своим присутствием. Она досмотрела эфир до конца и сделала вполне рациональный вывод: он очень расстроен и растерян. Брюнетка выключила ноутбук и легла, завернувшись в одеяло. За два часа она так и не согрелась. Ее колотило, она тяжело и отрывисто дышала. Пульс скакал как бешенный. Голова звенела как бубен: кровь с такой силой стучала по вискам, что было невозможно закрыть глаза больше, чем на 5 секунд. Но, полежав около 30 минут, Юля начала погружаться в страну грез, как раздался звук входящего сообщения. Это был звук Kakao Talk. «Дай мне знать, если не спишь». — Написал Джонгхен. Юля отправила точку. Буквально через минуту раздался звонок от Kakao Talk. Она снова села и подняла трубку. — Мне нужно с тобой поговорить. — Да, я тебя слушаю. — Ее голос был тихий и спокойный, мягкий и плавный, словно горячий нож резал по маслу. — Я смотрела эфир. У тебя все на лице написано. — Я не думал, что так все получится, — парень вздохнул в трубку, — мне тяжело об этом думать. — Я не хотела, чтобы так получилось. — Ты тут вовсе не причем. Мы оба были неосторожны. И вообще, это наше дело. — Докажи это другим, попробуй. Сразу возникнет миллион вопросов. SM забросают негативными сообщениями, фанаты будут негодовать, и это пойдет только в убыток всем. — Девушка закрыла глаза. Голова принялась отчаянно гудеть. — С какой-то стороны ты права, но дело не только в этом. — А в чем же еще, как не в провокации…. — Жажда наживы. Им нужна новая тема для скандала. И мы уже начинаем этому всему поддаваться. Я не понимаю такого порыва. Но меня беспокоит то, что фанаты действительно что-то подозревают и уже следят более изощренно, нежели раньше. — А еще и этот случай…. Джонгхен, почему все так? Неужели мы не достойны этого? Неужели кому-то нравится доставлять людям боль? — Горячая слеза снова потекла по щеке. Весь силуэт Сеула расплывался, становясь большим пятном. — Я не знаю, но кто-то просто не хочет, чтобы мы были вместе. Мы найдем, кто это делает, чего бы это ни стоило. Это серьезнее, чем я думал. В агентство стали приходить фото нашей прогулки по торговому центру. Но меня разочаровывает не только это…. — Джонгхен… — Всхлипнула девушка…. — Там есть фотографии, когда мы целовались…. И если это всплывет наружу…. — он замолчал. Тяжелое медленное дыхание давило на уши, — … мы лишимся всего… — Джонгхен…. Я знаю, кто это начал! — Крепко зажмурив глаза, выпалила Юля. — Что ты сказала? Как знаешь? Почему ты не сказала в самом начале? — Я вообще не знаю, стоит ли тебе говорить. Нам нужно доверие, поэтому я должна рассказать. — Брюнетка вдохнула больше воздуха. Легкие обожгло кислородом. Она открыла глаза и прошептала. — Донхэ… — Что? Говори громче. — Переспросил парень. — Донхэ…. Это Донхэ…. — Суть громче произнесла Юля. В горле пересохло, теперь легкие сдавливало от подступающих всхлипов. — Донхэ…. — протянул Джонгхен, словно размышляя, — это случайно не…. — Да, это тогда он сидел со мной в кафе. Джонгхен, что делать, я не знаю. Как нам себя вести? Мы с ним в одном университете учимся…. Он сегодня рассказал это нам. Это так низко…. — Подожди, он вам рассказал? — Я не хочу говорить. Ты сам можешь об этом догадаться. — Я не собираюсь с тобой расставаться, если именно это ты имеешь в виду. В трубку доносилось тихое рыдание. Парень тяжело вздохнул и остановился посреди темной улицы, только фонари размечали дорогу и указывали, куда идти. После эфира он всегда шел пешком до дома, любил проветривать голову, размышлять над сказанным или еще не сказанным. Но сегодня ему не хотелось вообще возвращаться. Он не хотел, чтобы наступал рассвет, ему необходима ночь для верных размышлений — только в этот момент он мог дать верный осмысленный ответ. Парень прислонился к ближайшему дереву. — Юля, я хочу, чтобы ты не верила ему. Ни единому его слову. — Как я могу не верить ему, если это все правда? Тогда помоги мне. Что мне делать? Он каждую минуту появляется перед глазами. Что раньше и что сейчас. Ничего не меняется. — Просто будь осторожна с ним и его другом. Не разговаривай с ними, всячески избегай. — Я же не трус. — Так просто будет лучше, поверь. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Чтобы я была в безопасности, мне придется уехать обратно в Россию, и больше не прилетать в Корею…. — Юля подняла глаза к потолку. Кроме темноты, она ничего там не увидела. — Да что ты такое говоришь? Как ты можешь уехать? Не нужно так. Иначе все будет только напрасно, впустую. — Зато никакой клеветы не будет, вы все будите жить спокойно и счастливо. — Я не смогу потом так жить. — Глаза наполнились слезами от досадной обиды и несправедливости. — Прошу тебя не делай так. — Джонгхен, я устала и хочу спать…. — она вздохнула, — я не собиралась так делать. Я не хочу потерять тебя…. Я не переживу этого. — Не надо…. мы все уладим, все будет хорошо. Постарайся выспаться. Постарайся хотя бы просто немного поспать. — Тебе тоже нужно немного поспать. Девушка положила телефон на стол, снова легла в постель и завернулась в одеяло. Сон не хотел приходить. Вески отчаянно долбили голову. Она медленно поднялась, не снимая с тела одеяла, и пошла выпить таблетку. Кое-как найдя что-то нужное, она проглотила пилюлю. Постояв некоторое время около холодильника, она села на диван и снова заплакала. — Почему ты так с нами? Да ладно с нами…. Они-то тут причем? Мы должны жить совей жизнь, вы своей. Господи, зачем так? Это наше очередное испытание? Мы и так через всю грязь прошли, скоро утопнем. А теперь и это. Ира, что мы не так сделали? Полюбили? Приехали сюда? Или что? Неужели мы что-то не понимаем? — шептала брюнетка…. Ее слова звучали как мантра в темной комнате…. Только настенные часы напоминали о том, что время не остановилось, а идет дальше своим чередом. Наставал новый мучительный день, который принесет не меньшие разочарования. Заплаканными глазами она смотрела в пустоту и вспоминала только самое хорошее. От этого на душе стало еще хуже, чем было, и она снова заплакала, всхлипывая и моля Джонгхена, чтобы все это прекратилось в скором времени.