Unconditional Love

      Россия в который раз просматривал книги в надежде, что в какой-нибудь из них он наверняка найдет ответ. Ни для кого не секрет: уже много лет Беларусь, его младшая сестра, одержима идеей их свадьбы, и ничто не может переубедить её. Но сегодня наступил тот самый день — день, когда терпению России пришел конец. Он перечитал огромное количество книг в поисках хоть какой-нибудь подсказки, как ему избавиться от горячо любимой сестренки, и, кажется, нашел, что искал: перед ним — весьма ценный, научно доказанный факт, способный навсегда изменить его жизнь — закон отношений.       Согласно этому закону, если двое людей проводят много времени вместе, доверяют друг другу и зависят друг от друга, то у них возникает сильная эмоциональная связь. Дикая идея зажглась в голове России. Что, если он убедит Беларусь сблизиться с другим мужчиной? И тогда, может быть, она, связанная новыми чувствами, наконец оставит его в покое! Он только собрался продумать всё подробнее, но тут в кабинет ворвалась его младшая сестра.       — Привет, братик! Как ты сегодня? — сладко пропела Беларусь. Россия мигом спрятал книгу за спину и, нервно сглотнув, ответил:       — О-отлично, спасибо.       — Здорово! — воскликнула она и вдруг с подозрением спросила: — Что это у тебя там?       — О, ничего такого. Обычная книга. Я забыл поставить её обратно, — быстро объяснил ей Россия, подойдя к ближайшей книжной полке и, не глядя, засовывая книжку обратно.       — Понятно.… Скажи-ка лучше мне, братик, когда мы наконец станем едины? — оперевшись о его стол, начала допрос Беларусь. Россия смотрел на сестру, мысленно задаваясь вопросом, почему же на такой большой Земле именно он стал объектом столь сильного, неестественного желания. Вдруг в детстве она сильно ударилась головой? Или выпила что-то плохое? А, может, в неё попала молния?       Какой бы ни была причина, сейчас Беларусь стоит перед ним с весьма очевидным намерением стать кем-то большим, чем просто его младшей сестрой. Пару минут Россия прикидывал, бежать ли из комнаты прямо сейчас или всё же ответить. Беларусь по-прежнему ждала у стола, и солнечный свет из широко распахнутого окна касался её длинных платиновых волос, наполнял блеском глубокие синие глаза и словно отражался от бледной кожи. Она так молода и прекрасна, но в то же время груба и несдержанна. Из-за этого России всегда хотелось держаться от неё как можно дальше. Но сегодня всё изменится.       — Сестра, я не думаю, что… Ну… А ты действительно уверена, что хочешь выйти за меня? — осторожно спросил Россия. Если он не будет подбирать слова как можно тщательнее, план может провалиться.       — О чем это ты, братик? Конечно же я хочу стать твоей женой! — вскочила Беларусь, возмутившись тому, что Россия даже посмел предположить, что она НЕ хочет замуж за него.       — Ну… Я понимаю, ты любишь меня, но… Ты даже не встречалась с кем-нибудь еще! А что, если ты просто ДУМАЕШЬ, что любишь меня, а на самом деле просто… Не знаешь никого другого… с кем действительно стоит связать судьбу? — Россия надеялся, что она всё же выслушает его прежде, чем выхватит нож и поведёт под венец насильно.       Пару минут Беларусь выглядела задумчиво, будто слова России всё-таки возымели нужный эффект. На самом деле так и было, но лишь частично. Она стояла перед братом и обдумывала его слова. Среди её знакомых не было никого, с кем действительно стоило проводить время. Но Иван в чем-то прав: если она не встречалась ни с кем, то как тогда доказать Брагинскому, что он — единственный, кто подходит ей?       Еще несколько секунд подумав, Беларусь тихо проговорила:       — Но я не хочу никого другого, братик.       — Пойми же ты! Тебе просто не с кем сравнивать; а что, если после нашей свадьбы ты поймешь, что я ужасный муж? К тому же, я твой БРАТ! Мы не можем быть вместе, это… это…мы… ну… Это очень плохо, понятно? Вокруг тебя столько парней, ты просто обязана дать одному из них шанс! Ты столько времени проводишь со мной. Конечно же, так ты не найдешь никого стоящего, — доказывал ей Россия, тщательно выстраивая в голове свой план.       Беларусь пристально посмотрела на него в ответ, подумывая, стоит ли ей хорошенько врезать ему за такие слова или всё же дослушать до конца. Но статус горячо любимого братика уберег Ивана от расправы, и девушка лишь спросила:       — Как мне доказать, что я на самом деле хочу быть твоей женой?       Поняв, что вот он, его шанс, Россия предложил:       — Ну… Например, выйди за кого-нибудь другого.       — ЧТО?! И КАКИМ ЖЕ ОБРАЗОМ ЭТО ТЕБЯ УБЕДИТ? — мигом взвилась Беларусь.       — Если спустя год после свадьбы твои чувства ко мне не остынут, то можешь развестись, — спокойно ответил Россия. Только бы она согласилась и подарила ему столь желанный год мира и спокойствия. Как можно дальше от неё.       — Но… Хорошо, один год — и всё, да? За кого я должна выйти? — пробормотала девушка, решив, что лучше ей смириться с безумной идеей брата. Она сделает всё возможное, чтобы доказать свою любовь к нему.       Россия быстро вытащил из стола лист бумаги и начал писать договор, чтобы Беларусь потом не отказалась от своих слов, нравится ей это или нет.       — Братик, что ты пишешь? — Наталья, нежно опершись на его плечо, заглянула в бумагу.       — Контракт, скрепляющий наше соглашение, — пояснил Россия, молясь, чтобы это сработало, и она оставила, наконец, его в покое. Хотя бы на год.       Беларусь вздохнула:       — Отлично, но за кого я всё-таки должна выйти?       А вот об этом Россия как-то не подумал. Замерев с ручкой в руках, он начал лихорадочно перебирать все возможные варианты. Всем было известно, что Беларусь — девушка весьма неуравновешенная, так кто же согласится жениться на ней? Как она привяжется к кому-либо ещё, если никто просто-напросто не хочет находиться рядом с ней? Что же ему делать? Вдруг Россия радостно улыбнулся. Лишь один мужчина всегда любил её и любит даже сейчас, несмотря на некоторые… психические проблемы.       — Литва! — счастливо воскликнул Иван.       — ЧТО? НЕТ! Я ПРОТИВ! — закричала Беларусь. Мысль о браке с Литвой ей претила и вызывала отвращение.       — Ты же хочешь порадовать меня? — Россия пристально посмотрел в глаза сестры. За окном вновь свернуло солнце, рассыпав по светлым, как у неё, почти белым волосам золотистые искорки.       Напрягшись, Беларусь скрестила руки на груди и пробормотала:       — Ладно. Что я должна с ним делать целый год?       — Это я как раз сейчас решаю, — успокоил её Россия и продолжил писать. — Итак, контракт: «Я, воплощение Беларуси, подписав сей документ, выражаю согласие вступить в брак с воплощением Литвы и прожить с ним ровно один год», — начал он зачитывать вступительную формулировку, но Беларусь резко его перебила:       — Я выйду за него, если ты так хочешь, но ничего более, понял? Я отказываюсь!       — Тогда, кажется, мы должны добавить ещё кое-что! — согласился Россия и дописал: — «На следующих условиях: Литве не позволено вступать со мной в любые физические контакты за исключением объятий, поцелуев и прочих актов проявления симпатии, пока я сама не позволю ему большее».       — ЧТО?! ТЫ МЕНЯ ВООБЩЕ СЛЫШИШЬ?! — заорала Беларусь и с силой хлопнула по столу.       Раньше Россия после подобного знатно бы перетрусил, но решительность и безумное отчаяние пленника, почуявшего желанную свободу, подпитали его, дали силу встать, посмотреть на сестру и твердо заявить:       — БЕЛАРУСЬ, это — неотъемлемая часть супружеских уз! Как ты представляешь себе брак без какого-либо физического контакта с мужем? Знаешь, я как мог облегчил тебе условия, но даже и не проси меня отказывать Литве в проявлении чувств, как бы тебе это не нравилось.       Беларусь замолчала, поразившись, что брат заговорил с ней подобным тоном, и, присев, лишь согласно кивнула.       Наконец Россия составил контракт, где указал следующее: Беларусь обязана жить в браке с Литвой, имея возможность развода только после их первой годовщины. Во время совместной жизни Беларусь обязана спать с ним в одной постели, принимать вместе пищу, вести беседу как минимум 15 минут в день без проклятий и раздражения в его адрес, и быть верной. Также она имеет право ударить его, если почувствует, что терпение на пределе, но без кровопролития или причинения какого-либо вреда, как внешнего, так и внутреннего.       Чтобы уровнять условия, Литве разрешается проявлять нежность по отношению к ней в течение всего дня, а Беларуси, с её стороны, запрещается отказываться от его поцелуев, ласк или объятий. Однако Литва не может требовать от неё физической близости, ТОЛЬКО ЕСЛИ Беларусь сама изъявит подобное желание и твердо объявит об этом.       Кроме того, Беларуси не позволяется путешествовать самостоятельно; в плане передвижения она обязана полагаться на Литву. Также, если Литва пожелает взять Беларусь с собой, она обязана подчиниться независимо от собственной воли. Помимо этого, никому из сторон не разрешено уведомлять о браке посторонних за исключением членов семьи либо близких друзей. И, разумеется, Литва, несмотря ни на что, обязан блюсти верность Беларуси.       Если Беларусь каким-либо образом нарушит условия контракта, то будет наказана любым способом, коим Россия сочтет нужным, включая продление срока брака на год или больше. Если же условия контракта нарушит Литва, Беларуси разрешается развестись с ним в тот же день. Конечно же, сторона, расторгающая договор, обязана представить доказательства его нарушения.       Россия писал этот контракт, не видя другого выхода; настолько сильно ему хотелось хотя бы года свободы от безумной одержимости сестры.       Опираясь на свои знания о законе отношений, он оформил их соглашение таким образом, чтобы Беларусь — хочется ей того или нет, — проводила с Литвой как можно больше времени, делилась самым сокровенным, зависела от него и, в конце концов, эмоционально привязалась и захотела бы остаться с ним.       Это был всего лишь ПЛАН. Планы, как известно, не всегда выполняются. Получится ли у него, или России вновь придется листать книги в поиске ответов? И сможет ли Литва пережить это безумие?