Unconditional Love

Когда вы думаете, что не может быть хуже, это происходит. Когда вы думаете, что не может быть лучше, становится лучше. Николас Спаркс, «С первого взгляда»

      — Матас, вернись и отдай папе цветочный горшок! — приказал Литва, стараясь казаться серьезным, но безуспешно: его четырехлетний сын продолжал бегать по двору с пластиковым горшком на голове.       Его светловолосый мальчик был высоким для своего возраста и унаследовал глаза матери. Оба родителя очень гордились своим ребенком, но прямо сейчас он мешал отцу пересадить цветы в горшок побольше.       — Ладно, Матас, хватит играть, возвращайся сюда, — потребовал Литва, встав с колен.       — Тебе лучше послушать папу, — тихо предупредил за спиной еще один голос.       Литва обернулся и, увидев Беларусь у входной двери, широко улыбнулся. В солнечном свете распущенные платиновые волосы Натальи сияли, словно серебро, а ее глаза, следящие за проделками сына, радостно мерцали. Оба родителя посмотрели друг на друга, усмехнулись и покачали головами. Услышав голос матери, Матас на мгновение снял горшок с головы. Темно-голубые глаза мальчика уставились на маму, изучая ее лицо. Поняв, что она на самом деле не злится, Матас засмеялся еще громче и бросился прочь. Хоть Литва и любил, когда его сын дурачился, сейчас было не самое подходящее время: ему правда был нужен этот цветочный горшок — он последний такого размера.       — Сейчас папе придется тебя остановить, — Литва вздохнул и снова покачал головой.       — Да пускай еще поиграет, — Беларусь махнула рукой. — Пересадишь цветы завтра.       — Думаю, ты права… Но что, если он сейчас убежит и потеряет его? — спросил Литва, направляясь к сыну.       — Что, ты уже настолько старый, что не сможешь догнать ребенка? — подразнила его Беларусь       Литва остановился и, обернувшись, с ухмылкой посмотрел на нее.       — Я нет… А ты?       — Конечно нет! Мы оба это знаем! — Беларусь скрестила руки на груди, демонстративно надувшись.       — Я бы так не сказал, судя по твоим волосам, — в глазах Ториса заплясали смешинки.       — Мне нравится цвет моих волос, а вот ты сейчас у меня получишь! — пригрозила Наталья, едва сдерживая усмешку.       — Да неужели?       Беларусь бросилась к нему, но Торис со смехом отпрыгнул в сторону.       — Ты сам напросился! — закричала она, пытаясь его поймать.       Для страны сто лет кажутся парой месяцев, десятилетие — парой недель, а несколько лет — мгновением. Да, эти годы показались им мгновением, и оно было чудесным. Нет, не совершенным. Беларуси и Литве еще оставалось над чем поработать: Наталье еще требовалось научиться контролировать свой характер, а Торису — проявлять больше инициативы. И они старались — ради любви друг к другу. Их первый год брака был крайне тяжелым, но благодаря ему они узнали больше, чем множество людей узнают за десятилетие. Все эти годы они воспитывали своего сына с большой заботой и любовью, стараясь слишком сильно его не наказывать. Сейчас, когда Матас достаточно подрос, чтобы говорить без умолку целыми днями, Литва и Беларусь начали рассказывать ему истории о прошлом, а также раскрывали, почему он отличается от прочих людей — понемногу, ведь мальчик мог еще не понять. Что касается их братьев и сестер, Латвия научился быть храбрее, что значительно упростило ему жизнь. Эстония часто навещал их дом и предложил позже обучать Матаса экономике, математике и управлению. Россия любил брать племянника к себе на экскурсии. О, из них получились замечательные дяди! Остальной мир же до сих пор не мог прийти в себя после новости о браке Литвы и Беларуси: все полагали, что это знаменательное историческое событие никогда не будет забыто. Время от времени их навещали другие страны, чтобы своими глазами полюбоваться на их семью. Благодаря этим визитам у них накопилось множество подарков со всего света — Матас наверняка будет очень много знать о прочих государствах, когда вырастет. В свободное время Литва и Беларусь любили заниматься садоводством и, в итоге, сегодня это привело к…       — Помогите! — пропищал тонкий голосок.       Родители замерли и обернулись: голова Матаса каким-то образом застряла в горшке.       — Матас! Видишь, что случается, когда ты не слушаешь папу? — Литва вздохнул и подбежал к сыну.       — Прости, папа… Помоги, пожалуйста, — заскулил Матас, думая, что на всю жизнь он останется с горшком на голове.       Литва, склонившись над ребенком, осторожно ухватился за край горшка, затем осторожно покрутил его в разные стороны и наконец стянул его с головы сына.       — Вау! Спасибо! — Матас захлопал в ладоши и обнял отца. — А теперь можно поужинать?       — Мы же ели полчаса назад! — удивился Литва. Все же каким голодным может быть один маленький мальчик!       — Но я хочу есть! — простонал Матас, широко распахнув глаза и жалобно посмотрев на отца.       — Хорошо, пойдем и поищем, чем перекусить, дорогой — предложила Беларусь и протянула ему ладонь.       Матас с радостью взял мать за руку.       Когда они оба вошли в дом, Литва на мгновение задумался: чем же именно был Матас. Новой страной? Городом? Областью? Мог ли он быть… следующей Литвой, когда его не станет? Беларусью будущего? Должен ли Литва беспокоиться, что у него есть сын? В прошлом многие народы в итоге свергали своих родителей… Придется ли ему однажды вести войну против сына? Нет, не дай Бог! Литва отбросил эти мысли и начал пересаживать цветы в большой пластиковый горшок.       Нет, он не будет воевать против своего сына, Матас научится ценить мир и любить безусловно, как и его отец. Это будет сложно, но он справится с Божьей помощью.