Сломать их

****

      Когда Куроко ушел из кафе, Акаши остался наедине с собой. С собой и так ненавистным ему Императором, который является владельцем тела юноши в данный момент и управляет им. И Сейджуро надоело, что он вынужден всего лишь наблюдать, за тем, как другая сторона его личности, рушит жизнь настоящего Акаши Сейджуро. Поэтому ему как тому, кто не имеет права сделать что-то ради себя и тех, кто был юноше так дорог, тяжело осознавать, что того Акаши Сейджуро создал он сам.       Погруженный глубоко в своем теле и сознании Акаши пожелал увидеть свою другую личность, который не заставил себя ждать. Он явил себя во всей красе, с нагловатой ухмылкой на тонких (и уже не принадлежащих ему) губах. Гетерохромные (которых у самого Акаши не было) и холодные глаза напротив излучали некую злобу, нелюдимость, а самое страшное отстраненность и полное отсутствие сочувствия по отношению к другим.        «— Ты звал меня, Сейджуро-кун?» «— Зачем ты рушишь мою жизнь?!»— прокричал Акаши, всматриваясь в другие, смеющиеся глаза. Его крик отразился от пустоты, что царила вокруг них, давая при этом некую объемную звуковую волну, от которой Император поморщился.        «— Ну зачем так кричать? Да и что я там по-твоему мог испортить, ведь я действовал согласно твоему желанию. Я, абсолютный во всем, решил проявить, между прочим, к тебе, убогий, милосердие и прийти на твой зов. И что получаю взамен? Упреки? И от кого? От тебя… Хах, как же это глупо… Глупо, что ты все еще не понял, что только моя сила, мое могущество, мое влияние на окружающих, могут привести к вершине, абсолюту. Я — Абсолютен. И в таком случае, я больше подхожу на роль Акаши Сейджуро, чем ты…» — но Акаши устал из раза в раз слышать практически тоже самое, что и всегда. Этот вечный пафос, который создавал вокруг него Император и который возводил себя чуть ли не в Боги, ужасно надоел. Поэтому он решил его перебить, так как знает, что Император может долго говорить о никчемности всех вокруг и о собственном величии. «— Вот именно, что только на роль, ведь ты — не я, как бы ты не убеждал всех вокруг об обратном. Я просил лишь силы, чтобы стать достойным своих родителей, которые возлагают на меня большие надежды. А также — капитаном Поколения Чудес и моих друзей, принося им счастье победы, а не горечь поражения. Вот чего хотел я! Но ты же избрал иной путь, ты отдалил от меня друзей, ты лишил меня их всех. Я сижу здесь не имея возможности выбраться, мне остается лишь смотреть, что, ты творишь с моей жизнью, и я понимаю, ты — идиот, который не ценит то, что может иметь. Ты не можешь оценить ни жизнь, ни счастье. Ты можешь приносить всем только беды и проблемы. Я не должен был создавать тебя… — голос Акаши становился все громче и громче, пока не стал пронзительным криком, который снова начал отражаться от пустующего пространства. Напрягшись всем своим существом, Акаши пожелал вытолкнуть этого паразита из собственного тела и заполучить контроль над собой обратно, но за столько времени, что тот провел на его месте, стал сильнее.       Император был как вторая душа, что делила одно тело с его истинным владельцем. И их контроль над телом перетягивался словно канат, кто победит, тот и заполучает все права. Подобных состязаний у них с Акаши было много. Настоящий Акаши Сейджуро лишь на первых порах мог отвоевать на время свое законное место. Но чем чаще он проигрывал, тем тяжелее было одержать победу в следующем раунде, в то время как победитель лишь укреплял свои позиции в контроле над телом.       Понимая, что Сейджуро собирается сделать, Император, так как они находятся в подсознании, воссоздал скамью, при этом толкнув того в грудь. Акаши не ожидал такого, поэтому болезненно приземлился на нее, в то время как Император присел перед ним на корточки.       «— Даже не пытайся прогнать меня, Сейджуро-кун, ты слишком слаб для этого. Ты все еще веришь, что я — твое спасение, и чтобы ты там не говорил, в глубине своей души держишься за меня, боясь отпустить. А иначе я бы не появился. Это ты создал меня, поэтому не пытайся избавиться. Я тебе нужен — это факт, и я сделаю все, чтобы ты никогда не перестал от меня зависеть и нуждаться. И тогда я навсегда останусь вместе с тобой, но под моим контролем. И помни, я — Абсолютен» — смех Императора будет еще долго стоять в ушах красноволосого юноши, который боялся, что так может произойти. Что он закончит свое существование для других, как тот Акаши, которого окружающие знали до Императора. И что будет всего лишь заложником в собственном теле, который только хранит память о своем прошлом, детские мечты, надежды и неисполненные желания. «— Нет! Когда-нибудь я найду в себе достаточно сил и смогу вновь вернуть себе контроль над телом! И я обязательно исправлю то, что натворил Император! Обязательно! А пока буду, как и всегда сидеть тут, наблюдая, что он сделает и за что мне потом придется извиняться» — пообещал себе Акаши, сжимая в бессильной ярости свои кулаки. В глубине него теплится надежда, что он сможет, и это придает ему сил в течение уже долгого времени, пока Сейджуро заперт в своем теле.

****

      Утро следующего дня наступило для Куроко неожиданно, так как он не спал полночи, обдумывая слова Акаши, сказанные вчера в кафе.  «— К чему все это было? Почему он снова начал свои странные речи опять? Чего он добивается? Так, пора заканчивать с этим монологом, ведь итак пол-ночи только и занимался, что думал про этого психа, поэтому пора заканчивать и вставать.»  — подумав это, Тецу встал с постели и поплелся в ванную.       Сделав все водные процедуры, Тецу спокойно натянул форму и пошел на кухню. Остановившись около холодильника, Тецу поднял взгляд на висящий стикер: «Начало тренировок к отборочным».       Пожав плечами, Тецу открыл холодильник и достав яйца, стал соображать себе яичницу, думая про себя: «— Сегодня, скорее всего, кроме тренировки капитан будет еще строить всех и расскажет каждому, что он с нами сделает в случае проигрыша. Мда, день будет не из лёгких, поэтому нужно выбросить все лишнее из головы, а то капитан ведь ничуть не добрый, и может прихлопнуть незаметно.»       Пока яичница готовилась, Тецуя решил заварить себе чашечку кофе. Из-за того что половина ночи прошла почём зря и он не выспался. А самое ужасное быть сонным в день тренировок, что как назло с самого утра. Макото его по головке не погладит за халтуру.       Обычный растворимый кофе уже был в его чашке. Но Куроко некогда было его пить, пришлось отвлечься на яичницу, что начинала пригорать. Выключив сковороду и накрыв себе на стол, Куроко неторопливо стал завтракать, так как решил, что время у него до тренировок еще есть.       Быстро доев свой завтрак, Тецу подошел к вешалке, взяв оттуда сумку, а с трельяжа ключи, вышел из дома.       Но даже и пару минут не прошло от его одинокого путешествия, как его кто-то нагнал и хлопнул по спине. — Привет Куроко. Как твое ничего? — Фантом вздохнул и повернулся к своему семпаю, который, как заметил Тецу, был в угнетенных чувствах. «— О, похоже не я один вспомнил про тренировки. Приятно, что не один хоть переживаю, что капитан на них нас порвет на британский флаг за малейшее неповиновение!» — Все нормально, Хара-семпай. А как у вас?       Когда старший поравнялся с Куроко, они уже вместе возобновили движение по пока еще пустующей улице. — Да, нормально… — но договорить Казуя так и не смог — его товарища сшиб с ног уже знакомый им красноволосый парень. — Это опять ты? — спросил этот непонятливый… — Эм, может ты уже встанешь? А то ты тяжелый. — А ты тут как оказался? — заорал сейриновец, вскакивая с места.       Кое-как поднявшись, фантом посмотрел на старшего, от которого исходила нехорошая, нет, ужасающая аура, которая не сулила этому пустоголовому идиоту ничего хорошего. — Так-так, опять ты дорогу спутал? Ладно, смеяться над идиотами — большой грех, а над самыми тупыми представителями этого, без сомнения большого вида людей, еще больший грех. Поэтому, специально для тебя гений среди умственно отсталых, я повторю — идиотам из Сейрин в ту сторону, — надув свою жвачку пару раз, Хару в который раз показал красноволосому дорогу в его школу.       Куроко нахмурился, но, как всегда, ничего не сказал, тихо прошел вперед, оставляя семпая позади. «— Ну сколько можно? За то время, что мы его видим, можно было уже выучить дорогу в свою школу… Или пораскинуть мозгами, поскав взглядом учеников в форме его школы — трудно? Мда… Точно идиот!» — подумал голубоволосый, переходя дорогу.       Через пару шагов его догнал Хара, жалуясь на предстоящие тренировки. — Макото-чан опять нас будет гонять, уу, Куроко-кун давай не пойдем, может прогуляем? — Хара никогда не любил тренировки направленные на выносливость, — пойдем в игровой центр, я как раз давно не заходил в него, хочу поиграть в свою любимую игру!       Куроко сначала слушал его молча, решив никак не комментировать жалобы семпая. Однако, когда речь зашла действительно о реальном намерении прогулять тренировку, Тецуя поспешил вразумить своего старшего. — Хара-семпай, ты же знаешь, что капитан тебя не простит за это. В следующий раз тебе достанется вдвойне или даже втройне, лучше не злить его. Проще потерпеть одну общую тренировку, чем потом индивидуальную, к которой, я не сомневаюсь, капитан добавит всевозможные твои нелюбимые упражнения. Но, выбор за тобой, семпай.       Казуя все это понимал, но соблазн прогулять был так велик. К всеобщему счастью и его несчастью, было действительно проще прийти, чем потом страдать на отработке одному. — Эх, ты как обычно прав, но все это так надоело.       Следующие несколько минут пока они шли до школы прошли в тишине, никто из них после недавнего разговора не хотел заводить новый.Есть темы, которые надо обсудить, но не с ним и не здесь. Подойдя к первому корпусу школы, Хара, наудуы жвачку, буркнул: — Ну пошли, раз решили идти в этот Ад добровольно, — и пошел в спортивный зал       Долго не став мешкать призрачный игрок пошел вслед за своим старшим, не желая опоздать на тренировку, ведь, даже несмотря на то, что он самый младший, ему делать поблажки не будет никто.       Быстро войдя в зал, Тецуя увидел, что капитан уже пришел и стоит отчитывает за что-то Сето. Закатив глаза, увидев знакомую каждодневную картину, Куроко решил, что пока его никто не видит, он еще сумеет проскользнуть в раздевалку. Но не тут — то было, ведь их капитан видит многое, а подмечает еще больше. Ведь Хара, уже привыкший идти по маршруту Куроко, прихватывая его с собой, не мог придти один, а значит и фантом тоже уже здесь. — А ну стоять. Хара, Куроко, идите ко мне, — голос был раздраженный, а взгляд пылающий.  «— И кто же нашему дьяволу уже с утра пораньше успел испортить все настроение? Если это ты нам удружил Сето, то я переломаю тебе все ноги, а на руках — все пальцы.» — подумал Хара, подходя вместе с Тецу к Макото. — Почему опаздываем? — голосом, которым это было произнесено, можно было бы замораживать, а взглядом наоборот прожигать дыры в предметах. — Мы еще не опаздали, капитан, — спокойным голосом, как и всегда, когда хотел закрыться ото всех, произнес Тецу, смотря безэмоциональным взглядом прямо в глаза Ханамии. — До тренировки еще есть 10 минут, поэтому мы с Харой-семпаем как раз-таки во время.       Макото долго смотрел своему кохаю в глаза, а потом усмехнулся. — Ладно, идите и переодевайтесь, — и ушел поближе к скамейкам, беря от туда ччто-то в руки.       Войдя в раздевалку, парни увидели всех остальных членов команды, которые сидели и одевались на тренировку. И что удивительно: никто не опоздал.  «— Мда, кажется все сегодня вовремя. Значит, завтра в Токио точно упадет метеорит, ведь такого дружного сбора у нас никогда не было… Мда, боятся злить капитана, раз так быстро одеваются…»  — подумал Хара, роясь в сумке в поиске формы.

****

      Выстроившись в одну линию, команда ожидала своего капитана. Ровно минута в минуту Макото оторвался от своих записей и вышел вперед перед выстроенными сокомандниками.  — Итак, мои любимые имбецилы, мы с вами начинаем усиленные тренировки на выносливость. Кто посмеет пикнуть — пропишется на долгий срок в больнице, — зловещая усмешка Макото показала всем, что слово он свое сдержит, причем в своей излюбленной манере, манере паука Кирисаки. — Сейчас мы начнем с обсуждения того, что каждый из вас будет сегодня делать. Сето на тебе наша с тобой обычная программа, но вместо меня твоим напарником на сегодня будет Куроко. Твоя задача — показать наши с тобой комбинации, чтобы, в случае чего он мог меня заменить. Хара тренирует выносливость и броски вместе с Ямазаки. Ваша сегоднешняя задача — роль центрового, которую каждый из вас примериет на себя. Фурухаши, у тебя обычная тренировка.  «— Интересно, а что будет делать сам капитан?» — подумал Куроко, смотря со своего места прямо в шальные глаза Ханамии. — А теперь, выйдете вперед те, у кого еще остались вопросы, — этот голос с нотками злости и едва сдерживаемой ярости прогнал по телу команды волну сильных мурашек. Опасаясь гнева все остались на месте, кроме одного невидимки, который вышел из строя на один шаг вперед.       Вся команда смотрела на кохая как на идиота, мысленно прикидывая размер гроба, который им понадобиться в случае скорой кончины их мелкого. — У меня есть не вопрос, а просьба, — под взглядом подозрительно прищуренных глаз, Куроко взял себя в руки и продолжил. — Я много думал над тем, как усовершенствовать свою технику пасов и перехватов и кое-что придумал. Но мне нужна будет твоя помощь, капитан, чтобы ее доработать.       Ханамия по-птичьи склонил голову чуть ли не к самому плечу и спросил: — Новый пас? — Смотря с какой стороны посмотреть, — пожал плечами Куроко, понимая, что если он не раскажет об этом приеме Ханамии, то он на серьезном матче его прихлопнет, если его не смогут принять. — Хорошо, Тецуя. Пошли расскажешь, что ты там придумал. А ты, Сето, — взгляд упал на центрового, — тренируй скорость движения, а остальные знают, что должны делать. Мы же постараемся скоро вернуться. Но если я вернусь и увижу, что вы, идиоты, ничего не делаете, то бегите, иначе я за себя не ручаюсь.       Проговорив это, Ханамия развернулся и пошел в аудиовизуальный кабинет. Тецуя тенью скользнул следом.       Когда за ними закрылась дверь, Ямазаки вздохнул и спросил: — А я и не подозревал, что наш кохай бессмертный. Возьму-ка я это на заметку.       После этой реплики, баскетболисты взяли себя в руки и начали разминку, для себя решая, что бессмысленно думать о судьбе Тецу, которому пока что ничего не угрожает, а вот своя шкурка может пострадать.

****

POV Куроко.       В аудиовизуальном кабинете мы провели вот уже полчаса. За это время мы успели по косточкам разобрать всю технику, но капитану все равно не хватало информации. — Тецуя, ещё раз повтори, это важно. — Этот пас идет от вражеской стороны поля до нашей, но нужна практика, ведь принять его сможет не каждый. — Хах, а первые 3 раза ты отвечал более подробно, — усмехался капитан, я на это только закатил глаза. — Надоело отвечать одно и тоже.       Ханамия засмеялся, я же взглянул строго, закатывая глаза. И кто из нас старший я или он? Скорее всего я, ведь ничего смешного сказано не было.       Капитан встал с насиженного места и пошел на выход, на ходу бросая мне: — А тебе что. особое приголашение нужно?       Я вздохнул и встал с места и пошел вслед за ним в зал, в котором осталась наша команда, причем на долгое время одна. Что-то я сомневаюсь, что они тренируются. Скорее всего, как и всегда пинают балду…       Агрх! Как же это болтология достала. Хочется уже показать на что этот пас способен, но нет же, Ханамии нужны детали… Чертов гений!       Пройдя по коридору в зал мы застали удивительную картину: Хара-сан лежит на спине и дико ржет; Ямазаки-сан и Фурухаши-сан, прислонившись к стене, едва ли по ней не сползают. Сето-сан, который и был причиной смеха, стоял и травил разные анекдоты.       Ох, кому-то сейчас влетит, и это явно не мне!       Вокруг капитана стала собираться страшная и злая аура, которую почувствовали все, но было уже поздно, ведь парень из благодушного настроя перешел в режим паука Кирисаки, которого боимся даже мы. — Вы, имбецилы! Я оставил вас тренироваться, а не лясы точить. А теперь вместо того чтобы выстраиваться в очередь в столовке, будете стоять в очереди к хирургу! Я ж вас предупреждал…       Так, пора спасать старших, а то реально очередь в местной больнице пополниться, а ведь завтра еще одна тренировка, на которой надо ыбть обязательно! — Капитан, через 20 минут звонок на урок. Пора расходиться по классам.       Я надеюсь, что это сработает, не хочу завтра один сидеть и получать на тренировке из-за его плохого настроения и отсутствия народа на тренировке. — Считайте, что сегодня ваш день, и ваши пернатые ангельские рожи сопутствуют вам. Но если еще раз такое повториться — вы у меня точно станете любимцами докторов, ведь они никогда не увидят таких кадров, да еще и с такими симптомами, как вы у меня отхватите. Это всем недоразвитым имбицилам понятно?!       Семпаи закивали болванчиками и поспешили смыться. Я тоже решил скрыться от такого «заботливого» капитана, пока не отхватил, хоть и словестных, но люлей, а у Ханамии-сана язык хорошо подвешан. Конец POV Куроко.

****

      Тем временем в школе Шутоку.       По коридорам школы шли два парня: Мидорима Шинтаро и Такао Казунари. Эти двое, как и всегда, шли не обращая ни на кого внимания, находясь каждый в своем мирке, усиленно о чем-то думая.       Наконец тишину, установившуюся только чудом, прервал, как и всегда, голос Такао: — Шин-чан, — зеленоволосый, нехотя вылезя из мыслей, обернулся на голос отставшего от него Такао. — Ты какой-то сам не свой после игры Кайдзе-Кирисаки. Что там было такое, что ты об этом так усиленно думаешь? — О чем ты таком говоришь? Я не думаю об этой игре… — Шинтаро посмотрел в окно, мимо которого они как раз проходили. «— Не о игре я думаю, а о Куроко… Что с ним случилось такого, что он пошел в Кирисаки Дайчи? Нет, Некоронованные короли — гении своего дела, а их капитан, Ханамия Макото, как раз один из них. Но я его баскетбол ужасен, и я не верю, что Тецуя сам, добровольно, пошел в эту школу…» — его мысли превал все тот же Казунари, тронув за плече. — Шин-чан, ты не ответил. — Я все думаю, что в команде Кирисаки делает Куроко. Он ведь слишком правильный для этой команды, поэтому я не верю, что он сам, без принуждения пошел туда, — хоть он не привык вот так раскрываться перед людьми, но Такао был единственным подобием друга для него, которому он мог, хоть немного, но доверять. — Может он изменился? — выдал свое предположение Казунари, смотря прямо на своего сокомандника. Мидорима вздохнул и поправив очки, ответил: — Нет, Такао, не мог.       Но этот ответ не устроил сокола команды Шутоку. — Почему не мог? Люди меняются, Шин-чан. Может этот ваш Фантом изменился, ведь он тоже, как бы между прочим, человек. Чем он хуже или лучше остальных? — Нет, это не в правилах Куроко идти в школу с такой репутацией, ведь для этого он слишком уж правильный. А Ханамия Макото, который теперь является его капитаном, не подходит под его правила и устои. Его игра не подходит под стиль игры Тецуи, его намерения расходятся с намерениями этих чудовищ. И не спорь со мной, я знаю их лучше… — Знаешь? — вздернул бровь Такао. — И даже Ханамию? — Когда мы были в Тейко, наш бывший менеджер, Момои Сацуки собирала информацию на наших противников. И Некоронованные Короли были в этом ее списке. Они, хоть и находясь в разных школах, были непревзойденными гениями, пока не появились мы. Поэтому я знаю его, приходилось играть…       Не сказав больше ни слова, Шинтаро ушел в сторону класса, оставляя растерянного Казунари одного. «— Что сегодня с Шин-чаном такое? Он сегодня купил свои талисманы или нет? Не похож на себя, много рассказал… Что же происходит такого, что отвлекло этого сноба от самолюбования? Ладно, поживем — увидим.» — подумал Казунари, уходя в ту же сторону, где недавно скрылась зеленоволосая макушка. Продолжение следует.