Отомстил брату или "Я знаю, что ты гей"

— Ты ненавидишь меня только из-за моей ориентации?       Мой голос разрезал тишину. Минут пять я размышлял, как правильно задать ему вопрос. Ответ последовал не сразу. Артур даже как-то замялся. Удивительно. — Отчасти.       Э-э-э, и все?! Я ждал более развернутого объяснения, но… Ладно, он еще разговорится. Итак, следующий интересующий меня вопрос. — Зачем ты меня так избивал?       Если он что-то и чувствовал, то умело скрывал свои эмоции. Брат сидел с непроницаемым лицом. — Сначала я злился, что ты заднеприводный, потом как-то смирился, но эмоции при виде тебя сдерживать так и не смог.       Он говорил это практически безэмоционально. Понятно… В душе зашевелились нотки обиды. Ну, а что, Артем? Хотел ответов — получи. Я глубоко вздохнул. Что-то мне расхотелось спрашивать его о чем-то еще. Я постарался пересилить себя, чтобы улыбнуться. Указал ему на шкаф за спиной, сказав, что ключ там, и он может быть свободен. Артур только пожал плечами, и, взяв ключ, уже открыл дверь, чтобы уйти, когда я все-таки не выдержал. — Артур, стой… можно ли хоть немного улучшить наши отношения? — голос звучал как-то особо жалко. Я даже сам поморщился.       И опять краткий ответ: — Возможно.       И все, он ушел. У меня было еще пара часов до выселения из номера, поэтому я повалился на кровать и смотрел в потолок. Разные мысли одолевали меня. По сегодняшнему поведению Артура и не скажешь, что он меня ненавидит. Однако это так. Бывают моменты, когда он ведет себя нормально, а не раздражается от одного моего присутствия.       Я сам не заметил, как заснул. Разбудил меня звонок. Потянувшись, я зевнул и встал взять трубку телефона. Администратор хотел уточнить, буду ли я продлевать номер еще на сутки, и сообщил, что у меня осталось десять минут. Я поблагодарил за качественный сервис и, поправив свой внешний вид, вышел в фойе, оставил ключ на ресепшене и направился домой. Я решил не спешить и прогуляться. Необходимо привести мысли в голове в порядок. Я прошел пешком половину города, и, когда уже начало смеркаться, все-таки решил повернуть в сторону дома. Вопросы все еще роились в голове.       Как? Как улучшить наши отношения? Подарками его не подкупить, мне кажется из-за этого злиться он станет еще больше. Тряхнул головой, чтобы прогнать настойчивую фантазию, как я преподношу брату розового мишку, а Артур будет смешно смущаться. Почему-то в моей фантазии этот шкаф был еще и в розовом платье, с венком из цветов на голове. М-да, совсем уже крыша поехала.       Очнулся я от размышлений, после того, как меня грубо толкнули в спину. Я обернулся и хотел уже возмутиться, как заметил, что я оказывается стою в темном переулке, и меня окружают трое. Пиздец. Попал так попал.  — Ну что, пидорок, сигареткой не угостишь? — видимо главарь этой «банды», еще и мерзко ухмыльнулся.  — Иди нахрен, не курю.       Знаю, что был дерзок, но иногда не умею держать язык за зубами, особенно когда расстроен.       Больше они ничего не говорили, один из них сразу зарядил мне кулаком в лицо. Я не устоял на ногах и упал, зажав кровоточащий нос рукой. Волосы стали влажными, видимо голову повредил при падении. Следующий удар был прямо в живот ногой. Я инстинктивно прижал колени к груди и открыл глаза. К моему лицу словно в замедленной съемке приближался кроссовок. Не знаю, что на меня нашло, но я схватил этого мерзкого человека за ногу и потянул на себя. Он упал, а его товарищи отвлеклись. Зародилась надежда на возможность встать и попытаться убежать. Но нет. Один из них подхватил меня и, держа за горло, прижал спиной к себе. — Ну и что будем делать с этим строптивым мальчиком? — голос был скрипучий и безумно мерзкий.       Я пытался вырваться, царапая его руку на моем горле. Двое других смотрели на меня как на добычу. Стало дико страшно. Из последних сил наступил этому уроду на ногу. Он зашипел и ослабил хватку, а я смог вырваться. И побежал вперед, в висках стучал пульс. Адреналин в крови разогнал сердце до бешенного ритма, в глазах гуляли темные круги после сдавленного горла.       В какой-то момент я просто споткнулся и упал. Ободрал в кровь колени, руки, щеку. Я тяжело дышал и замер в страхе услышать топот приближающихся ног. Но ничего не было.       Я медленно поднялся. Казалось, я пребывал в какой-то прострации. Осмотревшись, понял, что недалеко от дома и со скоростью черепахи побрел домой. Все тело болело и жгло. Вот почему я такой «везучий»?!       Путь до дома я преодолел без приключений. Зайдя домой, я постарался не шуметь. В прихожей посмотрел на себя в зеркало. Белая футболка вся в крови и грязи, джинсы на коленях разодраны, на руках кровоточат царапины и наливаются синяки, нос распух, на щеке красуется огромная ссадина, волосы превратились в красные сосульки. Красавец, что еще сказать.       На кухне увидел записку от мамы, ее не будет дня два. Понятно. Достал аптечку и вынул оттуда набор пластырей. Обработал и заклеил пальцы. Пластыри побольше пошли на трясущиеся руки.       В коридоре хлопнула входная дверь. Доносятся звуки копошения, и вот на кухню заходит Артур. Он замер, оглядывая меня. Я встал и хотел что-то сказать, но тут меня прорвало. Слезы потекли по лицу. Тыльной стороной ладони я прикрыл глаза, а другой сжал подол футболки. Слезы жгли поврежденные участки.       Вдруг я ощутил, как меня обняли сильные руки. Я разревелся пуще прежнего, цепляясь уже за футболку Арта. Он гладил меня по спине, что-то говорил, но я не вслушивался.       Меня куда-то потянули. Как оказалось, на второй этаж. Вытирая одной рукой слезы, в другой держа руку брата, я зашел с ним в душ. Арт принялся меня раздевать. Сначала футболку, потом штаны. Я шипел от боли, кровь засохла, и джинсы прилипли к ране. Я не стал сопротивляться, когда дело дошло до нижнего белья.       Смутно помню, как Арт мыл меня. Брат проводил по моему телу мягкой губкой, аккуратно намыливал голову. Я иногда шипел. Потом он укутал меня в большое полотенце и повел в свою комнату. Уложил на кровать и укрыл одеялом. Артур хотел сесть в кресло, но я схватил его за руку и потянул на кровать. Пришлось ему лечь со мной.       А утром… Утром я проснулся в своей комнате, на тумбочке лежала записка. На листке бумаги красивым почерком Арта выведено: «Это ничего не значит».