Надежда

Как только Дон и Раф поравнялись со мной, я услышал возмущенные крики. - Лео, как ты мог ее отпустить?! – воскликнул гений. - Какого лешего она сбежала, кретин?! – зарычал в бешенстве темперамент. А я… Что я мог ответить моим братьям? Что просто не мог хладнокровно перерезать горло дочери учителя Сплинтера? Или хотя бы оглушить ее рукояткой катаны и взять в плен? Я горестно вздохнул. Да, это правда, что сэнсэй простил бы меня и моих братьев, если бы Мива погибла в сражении с нами. Помню, как однажды он сказал мне: «Сынок, ты знаешь, как я люблю свою дочь. Но также я люблю и вас. И потому не хочу, чтобы ты или кто-то из твоих братьев пострадал в стычке с Мивой, пытаясь не поранить ее и сохранить ей жизнь. Даже если бы вы смогли пленить мою дочь и привести ее ко мне… я не смогу доказать ей, что я ее настоящий отец. Единственная фотография, которая сохранилась у меня после пожара – на ней Мива еще грудничок, а лицо Тенг Шен скрыто в тени. Да и не думаю, что Ороку Саки когда-либо показывал моей дочери, как выглядит ее мать. Поэтому фотография не убедит Миву в правдивости моих слов». Тогда мы с братьями решили (в тайне от сэнсэя), что все же попытаемся взять Караи в плен при первой же подвернувшейся возможности. Но мы дорого поплатились за это решение. Во-первых, Миву всегда бдительно охраняли лучшие бойцы клана Фут, а, во-вторых, даже когда нам однажды это почти удалось, мы подверглись такой мощной атаке воинов Шредера, что запомнили ту битву на всю жизнь. Рафу сломали руку и левое бедро, Майку и Донни нанесли множество колото-резаных ран, а я получил сотрясение мозга, после которого неделю валялся в убежище. Периодически теряя сознание. И в этот же день по Нью-Йорку прокатилась волна жестоких убийств, причем совершенно невинных, случайных людей, - так клан Фут отомстил нам за дерзкую попытку похитить Караи. В общем, правда была такова: я не мог убить Миву. Не потому, что она дочь сэнсэя, не потому, что она девушка, и даже не потому, что где-то в глубинах моего сердца еще теплились остатки чувств к ней. Я не мог убить, потому что я не убийца. Всегда и везде, в каком бы страшном сражении мы ни участвовали, нашей целью было не умерщвление врагов. Мы предотвращали преступления и защищали невинных. А боевые искусства созданы не для того, чтобы лишать жизни, а для того, чтобы сохранить жизнь. Ради мира на земле. - Бесстрашный, ты меня слышишь?! От этого крика я содрогнулся. Орал, как всегда, Раф. - Да… слышу, - пробормотал я. В этот момент к нам подбежал Майки. Он задержался, поскольку учил парочку Пурпурных драконов рок-н-роллу - так мелкий называл драку, в которой он раскручивал вопящих врагов в воздухе и кидался ими друг в друга. - Парни, надо срочно уходить, пока все не свалили на нас! Полиция уже близко, - доложил Майки. И точно: вой сирен был слышен уже примерно в двух кварталах от нас. - Бежим! – кивнул я, и мы, как настоящие ниндзя, растворились в ночи. Путь по канализации к нашей базе был тяжелым. Донни и Майки сверлили меня взглядом всю дорогу, а Рафаэль ругался не переставая. - И какого черта ты отпустил Караи?! Сейчас было бы на одного врага меньше! Совесть мучила? А помнишь, сколько людей погибло из-за этой мерзкой девки и ее прихвостней? Шредер, лишившись своей правой руки, был бы точно разгромлен нами в ближайшем будущем. О чем ты вообще думал, Лео? Я молчал. Мне было очень тяжело на душе. За все, что было сегодня. Больно так, что хотелось все бросить и уйти. Навсегда. - Подумаешь, что она дочь сэнсэя! – распалялся дальше темперамент. – Он все равно никак ей не докажет правду! И ты лучше меня это знаешь! Черт, если бы я был лидером, я бы эту Караи по асфальту размазал, и совесть бы меня не мучила! Она зомби… Шредер, словно властелин марионеток, дергает ее за нужные ниточки, а она послушно делает все, что он скажет! Дура тупая! - Раф, прошу тебя, перестань, - тихо попросил я. - Это ты перестань, Бесстрашный! – огрызнулся саеносец. – Какого лешего я должен тебе подчиняться? Твоя мягкотелость еще нам аукнется, вот увидишь! Мы подошли к убежищу. Зашли на кухню и включили свет. Майки поставил чайник, а Дон полез за пиццей в холодильник. Раф сел за стол, все еще косо поглядывая на меня и не переставая ворчать. А я… я не хочу ужинать. И, наверное, ничего уже не хочу. Мне надоела бесконечная война с футами. И надоело, что даже дома нет больше спокойной обстановки. По-моему, наша семья потихоньку разваливается. А я с ужасом понимаю, что мне, по большому счету, уже все равно…