Надежда

Мы с Мивой сидели на крыше Грейт Роуман Билдинг, болтая ногами и разговаривая обо всем на свете. По крайней мере, мне так казалось – я был сильно удивлен, что куноичи очень интересуется историей, особенно древнеяпонской, а также поэзией Востока – от аль-Мутанабби до Ян Ляня. Честно говоря, я был не силен в этой области, поэтому попросил Миву рассказать что-нибудь навскидку. Поразительно, но она наизусть знала больше сотни стихотворений, одно из которых сильно врезалось мне в память: Змеясь-извиваясь под ветром весенним, сиянье плывет с высоты, Душистый туман наполняет пространство, вернулась к террасе луна. Объятые страхом пред бездною ночи, в саду засыпают цветы, Лишь алый наряд дикой груши у дома свеча освещает одна. Мива сказала, что эти строки принадлежат великому китайскому поэту Су Ши. Надо будет как-нибудь на досуге его почитать… - Почему ты сегодня без братьев? – неожиданно спросила Караи. - Я… ушел из дома, - поколебавшись, ответил я. - Почему? – удивилась куноичи. Я замолчал. Не знаю, как объяснить ей, что в последнее время я стал очень дерганным, меня преследовали кошмары, а ситуация в семье совсем вышла из-под моего контроля. - Я не хочу, чтобы мои братья и отец погибли, - наконец проговорил я. – Думаю, будет лучше, если я уйду. Мива ничего не ответила, лишь с удивлением выслушала меня. Потом, покачав головой, произнесла: - Леонардо, я встретилась с тобой вот еще по какой причине: после того, как мы с Ханом провалили задание, отец был жутко зол. Несколько моих солдат были повешены и… - И он посмел ударить тебя? – перебил я, с ненавистью думая о Шредере. - Это неважно, - твердо сказала Мива. – Отец поклялся, что не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить тебя и твою семью. Я хотела попросить: пожалуйста, не появляйтесь на поверхности хотя бы месяц. Может, за это время он остынет… - Ну-ну! – я усмехнулся. – Ты предлагаешь нам отсиживаться в логове, пока он будет творить в Нью-Йорке бесчинства? Ты плохо знаешь меня и моих братьев. - Я понимаю тебя, - просто ответила Караи, - но других вариантов не вижу. Я… не хочу, чтобы вы пострадали. Если отец принял решение какого-то убрать, он это исполнит. Во что бы то ни стало. - Да не отец он тебе! – выкрикнул я. – Сколько можно повторять?! Он украл тебя у Хамато Йоши! Если бы у меня были хоть какие-то доказательства… - Лео, оставим эту тему… - попросила куноичи. – Я не верю, что Шредер все это время обманывал меня, ведь он… так сильно меня любит… - Любит?! – тут уж я не вскричал, а просто заорал. – Да ему неведомо это чувство! Он просто чудовище, которое использует других людей в своих мерзких целях! - Замолчи! – я не успел понять, как это произошло, что я получил от Караи увесистую оплеуху. Несколько секунд я сидел ошеломленный. Меня как будто ушатом холодной воды окатили. Караи смутилась, отвела взгляд, а потом пробормотала: - Прости меня. Я встал, посмотрел на город, утопающий в огнях. Город, которому мы с братьями служили уже немало лет. Нью-Йорк, Нью-Йорк, я люблю тебя и считаю за честь быть твоим защитником! Пока я жив, буду охранять покой твоих жителей... Поднялся ветер, а где-то вдалеке раздались раскаты грома. Этой ночью будет дождь… - Я ухожу, Караи, - сказал я. – Думай, что хочешь, я не стану тебя переубеждать. Она с мольбой посмотрела на меня. Было видно, что она не хотела расставаться вот так. Вздохнув, куноичи поднялась и, обратив на меня долгий печальный взгляд, произнесла: - Пожалуйста, не появляйтесь в городе хотя бы какое-то время! Вам грозит смертельная опасность! Я почувствовал еще один порыв ветра, гораздо более сильный, чем предыдущий. Раскат грома прогремел уже над нашими головами, и сразу же пошел ливень. Он обрушился так внезапно, словно небо устало держать в себе толщи воды и хотело поскорее облегчить свою ношу: пусть эта грешная земля будет напоена холодной водой до краев… Мы стояли с Караи под дождем, промокнув до нитки, и смотрели друг другу в глаза. Может, время остановилось, или я не чувствовал холод от ледяных струй, но мне было радостно просто находиться рядом с ней, несмотря на то, что мы воины враждующих кланов, и когда-нибудь смерть придет за нами и положит конец этой бесчеловечной войне…