Сон разума рождает эмоции

      Если Ад и существует, то он прямо здесь и сейчас, забинтован, влит, введён под почти что растаявшую кожу, горит жгучим пламенем, не греющим, но обжигающим.       Он не заслужил этой участи, но сам к ней шёл. Ведомый, словно маленький ребёнок. Только вот боль не по-детски глубокая, едкая, с горьким привкусом на губах. Как кровь.       Он никогда не был сумасшедшим. Даже со своим завышенным IQ в 163 балла, к чертям летящим в повседневных разговорах и перекрёстках, он был увлечнным, влюблённым, страждущим мальчишкой, но он не был безумен. Нет, он не был безумен.       Бут считает, что лишь ненормальный может скучать по своему первому микроскопу. А нормальный будет стрелять в людей по указке, смотря в маленькое стеклянной окошко?       Энджела не простит ему. Не простит близость к комнате ребёнка. К гаражу. К мужу. Потому что как бы Монтенегро не старалась, она никогда не добьется такого же контакта, что был у Королей Лаборатории друг с другом.       Ходжинс будет скучать по глупым вопросам и карим глазам. Будет скучать по экспериментам, за которые Кэм каждый раз грозила их уволить, но никогда этого так и не сделала бы. Они слишком круты, чтобы быть уволенными.       Но не достаточно, чтобы преодолеть глупости жизни.       Доктор Бреннан всё не приходит. Будто каждый день повторяется, раз за разом одно и то же. Календарь заело, словно в дурацком фильме. Только обстановка чуть меняется.       Гости меняются. Лекарства остаются. Глаза слипаются.       Она будет скучать. Она будет больна, пусть и не признает этого никогда. Скажет, что привыкла к другим интернам. Решит для себя, будто умер. Будет корить себя за это. Будет ненавидить.       Все они немного больны. Лёгкими отрастающими кудрями, войной в чае и острой наивностью на языке.       Как жаль, что так легко привыкаешь к кому-то, и что так тяжело потом оставлять за собой, за спиной. Где-то на кушетке, смотрящего за окно в каплях прозрачных.       У него есть куча книг здесь, и когда-нибудь они ими воспользуется. Лет так через восемь-десять.       Вернётся и покажет, что делают с людьми огромные окна в дожде, хладный жар в руках и одиночество-Морфий. Пьянящий, одуряющий. Заставляющим забывать детали. Иногда — слишком важные, чтобы их помнить. Чаще — слишком незначительные, чтобы их забывать.       Стул пустует. Веки тяжелеют. Стрелку заело. На дворе шестнадцатый год.       Мальчишка идёт домой.