Часть 1
22 ноября 2016 г., 23:01
У Юнги и Хосока очень странные отношения. Они могут зависать вместе неделями, ночуя друг у друга или в дешёвых трёхзвездочных гостиницах с жёсткими кроватями и обшарпанными стенами, тусоваться до утра в прокуренных клубах, полных подозрительных типов, а могут не видеться по несколько месяцев, не вспоминая о существовании друг друга, лишь изредка обмениваясь парой коротких сухих сообщений. Но потом кто-то из них объявляется вновь, и они снова начинают свои похождения.
На телефон Хосока приходит уведомление. Он игнорирует его, но они все продолжают настойчиво приходить с промежутками в несколько секунд. Хосок слегка раздраженно фыркает и всё-таки тянется к телефону, так как звук приходящих сообщений уже начинает его бесить.
«Объявился», думает Хосок. Это Юнги. И он, наверняка, пьяный. Это Хосок понял, даже не прочитав сообщения. Обычно Юнги не отправляет больше одного сообщения подряд, а тут их уже скопилось штук так десять, не меньше, и все они от него. Да, он точно уже неплохо принял.
Хосок лениво проводит пальцем по экрану, приподняв брови.
юнги 19:34 «приезжай ко мне мне так скучччччно»
юнги 19:36 «ИДи наХуй»
юнги 19:36 «нет приедь плиззз я даже прибрусь»
юнги 19:37 «бля приберусь»
юнги 19:40 «иди нахуй блять»
— и еще несколько сообщений, написанных в таком роде. Хосок тяжело вздыхает, откашливаясь.
Судя по всему, Юнги еще не слишком пьян. Потому что когда он совсем в стельку, его сообщения, длиною в несколько печатных страниц, напоминают сопливые жалобы на жизнь. Хосок знал Юнги, как свои пять пальцев.
хосок 19:42 «Мне приезжать или нет?»
юнги 19:50 «не могу открытть бутылку укщукс помоги»
хосок 19:52 «Отвали»
Хосок прекрасно знал, чем может закончиться всё это, а желанием уходить в запой, пусть даже и небольшой, посреди недели он не горел. Юнги нихрена не делает, только шарахается по клубам, от которых его, как он сам не раз говорил, давно уже тошнит, и отсыпается целыми днями, и одному богу известно, где он находит деньги на существование. Хосок работает в службе доставки и официантом в небольшой кафешке в полсмены по выходным. Каждый раз, когда Юнги зовет его «немного развлечься», Хосок берет полугодовую норму отгулов, а потом огребает от босса. Бухать в четверг ему, мягко говоря, неохота.
хосок 20:07 «Я занят, хён, извини»
юнги 20:10 «долбаеб»
юнги 20:26 «мне скучно ну давававй»
Хосок начинает злиться. Он знает, чем все это обычно заканчивается, и этот вечер, похоже, не станет исключением. У Юнги есть одна ужасно раздражающая Хосока до скрежета в зубах способность — пилить и надоедать так, что легче согласиться поехать с ним на край света, чем слушать его занудное гундосое «ну давай», «все равно ведь согласишься», «ты бесишь, пошли», «чего ты ломаешься, как целка», или получать миллиард однотипных сообщений, приходящих каждую секунду и вызывающих желание разбить телефон о стену ко всем чертям собачьим.
В глубине души Хосок понимает, что через час уже будет сидеть с пьяным Юнги у него дома, заливая в себя на брудершафт с ним какой-нибудь дешевый низкосортный алкоголь, купленный в супермаркете, от которого их потом обоих будет поочередно тошнить.
хосок 20:30 «Ты у себя?»
юнги 20:31 «да приезжай мне пиздеццц скучно одному»
Одному бухать совсем не в кайф, и Хосок это прекрасно понимал. Он хорошо представил эту картину — захламленная, прокуренная до каждого уголка комната хёна, тесный темный коридор, где никогда не бывает включен свет, в котором Юнги, скорее всего, и сидит за столом, уставленном бутылками, стаканами, кружками, заваленном ошметками, окурками, фантиками и прочим барахлом столетней давности. Перед Юнги — включенный компьютер, и он, в свете монитора, лениво набирает сообщения, еле попадая худыми бледными пальцами по раздолбанной клавиатуре.
юнги 20:35 «ну что»
хосок 20:35 «Я подумаю»
юнги 20:36 «думай быстрее, а то ничего не остнетсч»
юнги 20:37 «не останется»
хосок 20:28 «Ты же бутылку открыть не можешь?»
юнги 20:30 «блятьттт точно»
юнги 20:32 «жду»
Хосок вновь тяжело вздыхает. Ох уж этот приставучий прилипала Юнги, который, наверное, с того света сумеет кого угодно достать.
Хосок выходит из дома и садится в метро. Ехать недолго, всего две станции, и их можно пройти пешком, но желания гулять у него нет, к тому же погода не располагает — от холода стучат зубы, а ветер проникает под кожу. В вагоне полно пустых мест, но Хосок не садится, а остается стоять у двери, облокотившись на поручень.
Он выходит из вагона и видит Юнги, который вышел его встречать. «Этот самоуверенный даже не сомневался, что я приеду», раздраженно думает Хосок.
— Я бы и сам мог дойти. Не надо было выходить в таком виде.
Юнги, к удивлению Хосока, не выглядит особо пьяным.
— Протрезвел на холоде, все нормально, — он потирает ладоши. Хосок видит, что тот забыл перчатки дома, и отдает ему свои.
— Хён, держи.
— А ты? — спрашивает Юнги.
— Ничего страшного.
Они идут молча. Протрезвевшему Юнги, кажется, немного стыдно за свою настойчивость. Таким он бывает только по пьяни — трезвым он никогда не будет никого уговаривать, он же Мин-мне-на-всех-плевать-Юнги.
Дома у Юнги такой бардак, что не провернуться. Больше похоже не на квартиру, а на свалку.
— Ты же говорил, что приберешься, — с ухмылкой говорит Хосок.
— Отвали, — бурчит Юнги, пиная попавшуюся под ногу пустую бутылку.
Хосок был прав. Юнги обосновался за захламленным столом в коридоре. В воздухе пахло паленым алкоголем и не до конца выветрившимся сигаретным дымом. От Юнги, соответственно, пахло тем же. Однако, принюхавшись, можно было почувствовать едва ощутимый запах свежей мяты, тонкий и ненавязчивый. То ли это был его парфюм, то ли жвачка, но этот запах всегда сопровождал Юнги, и Хосок тащился от этого запаха, едва ли с ума не сходил, только почувствовав его. Он втайне обожал, когда пьяный хён еле плелся на ватных ногах, облокотившись на него и утыкаясь головой не то в плечо, не то в грудь, и Хосок мог ощущать этот пленительный запах, такой остро-свежий, пусть даже и смешавшийся с перегаром.
— И где та бутылка, которую ты не мог открыть? — спрашивает Хосок, оглядывая беспорядок возле компьютера.
— Я ее давно открыл, — хитро щурится Юнги, словно кот.
Что и следовало ожидать от Юнги. Прямо в его стиле. Хосок хмурит брови, но ничего не отвечает.
— Сразу предупреждаю, долго сидеть с тобой я не буду. Мне утром на работу, — говорит он после некоторого молчания.
— Да ладно тебе, — мурчащим голосом отвечает Юнги, которого в теплоте снова разморило. — Заночевать можешь у меня.
—Нет! — резко отвечает Хосок.
— Хорошо, хорошо, как скажешь, — смеется Юнги. — Я наливаю.
Он достаёт из-под стола полупустую бутылку дешевого пойла, едва не уронив ее и негромко сматерившись шипящим шепотом, и Хосок даже не спрашивает, что это. Он внимательно наблюдает, как хён дрожащими, пока еще не согревшимися с улицы руками наливает ему.
Юнги слегка закусывает нижнюю губу. Хосок бросает мимолетный взгляд и тут же отводит его. Юнги целиком и полностью сосредоточен на бутылке.
Они выпивают залпом. Теплая, будоражащая волна проходит по телу. Юнги кашляет.
— Мне так хуево в последнее время, — говорит он, пытаясь дотянуться до пачки с сигаретами, лежавшей на другом конце стола. — Подай, — просит он Хосока.
— Что-то случилось? Или ты как обычно в своем репертуаре, хён? — спрашивает тот, протягивая сигареты.
Юнги недовольно фыркнул. Нет, ну точно как кот. Злой и вечно взъерошенный.
— Настроение такое паршивое, что из дома выходить не хочется, — немного погодя говорит он, уже закурив. Он сидит на компьютерном стуле, поджав ноги. Хосок только сейчас заметил, какой тот маленький и хрупкий. Хён всегда казался ему не то что бы сильным, а каким-то пуленепробиваемым, которому все нипочем и на всех плевать, с каким бы дерьмом тот ни сталкивался. — Я даже с работы уволился.
— А ты работал? — удивляется младший.
— Хосок-а, иди нахуй, — подкатывает глаза Юнги и делает глубокую затяжку. — Да, кое-где подрабатывал, но уже не занимаюсь этим недели две. Всё заебало. В такие моменты даже завидую тебе. Живёшь себе в своё удовольствие и не паришься ни о чём.
— С чего ты взял, хён? — в интонации Хосока слышится возмущение.
— Ой, только не втирай мне сейчас, — Юнги корчит рожу и наливает себе ещё. — У тебя всё благополучно, я это вижу.
Хосок недовольно ухмыльнулся. Юнги старше его всего лишь на год, а ведёт себя так, будто у него уже сотня лет за плечами. Но сколько Хосок его помнит, он всегда был таким — ворчливым и недовольным, сетующим на жизнь и упрекающим всех в том, что их проблемы — «полная хуйня, не стоящая ни минуты внимания», как говорит сам Юнги.
Юнги снова кусает губы. Хосок замечает, что нижняя губа его кровоточит.
— Хён, ты подрался?
— Нет, забей, всё нормально. Просто надкусил неудачно.
«Странно», проносится в голове Хосока. Разум уже становится всё мутнее и мутнее. Они выпили ещё, открыли новую бутылку, опустошили её, и когда Юнги потянулся под стол за ещё одной, то обнаружил, что спиртного больше нет.
— Вот же блять, — протянул он, завывая. — У меня только спирт остался.
Хосок, щёки которого уже давно покраснели, мутными глазами смотрит на хёна. Его кровоточащая губа никак не даёт ему покоя. Он хочет спросить его снова, потрогать, но тело отчаянно отказывается слушаться и всё, что он может сделать — вяло пошевелить пальцами. Какая-то атрофия.
— Я сейчас вернусь, — икает Юнги и шаркает куда-то на кухню. Пока он пытался встать со стула, то уронил ногой пустую бутылку из-под воды, стоявшую на полу. — Откуда, блять, ты здесь взялась? — с отчаянием восклицает Юнги, как будто вот-вот заревёт.
Хосоку захотелось обнять его, сказать, что это всего лишь бутылка, сказать, что всё хорошо, но он не мог даже пошевелиться. Странное состояние. Раньше с ним такого не было.
Юнги возвращается с бутылкой спирта в руках и сигаретой за ухом. Несмотря на то, что руки его дрожат, он с лёгкостью открывает бутылку. Хосок внимательно наблюдает за движениями рук хёна. Он никогда не замечал, какие они красивые и хрупкие. Белая кожа, едва выпирающий узор голубоватых вен, длинные пальцы. Хосок чувствует ком в горле, будто бы его тошнит, но спустя мгновение он понимает, что это чувство совсем иное.
— Хосок-а, что случилось? — произносит заботливый, тихий и мягкий голос Юнги где-то совсем рядом. — Почему ты плачешь?
Непривычно слышать от Юнги такое. Видимо, он настолько пьян, что даже не в состоянии грубить.
Хосок приходит в себя, когда ощущает на своих губах едкий вкус соли. Это его слезы.
— Хосок-а, что такое? — Юнги сам уже готов плакать. — Это я тебя чем-то обидел? Хосок…
Не успевает Юнги закончить, как Хосок вцепляется в него и рыдает в его плечо. Юнги застывает с неподвижным выражением лица, не в силах ничего сказать. Он осторожно, словно боясь поранить, проводит ладонью по спине Хосока.
Никто из них не помнит, сколько они ещё просидели так. Может минут пять, а может час или даже больше. Хосок отстраняется от Юнги и пытается уйти, но старший крепко держит его за руку. Хосок всё еще тихо всхлипывает, стыдливо опускает глаза, боясь посмотреть на хёна.
— Какого хуя вообще происходит? Ты можешь объяснить? Как, ты думаешь, я себя чувствую сейчас? — срывается на крик Юнги, всё еще держа руку Хосока, впиваясь в кожу ногтями. Хосок корчится от боли, и Юнги отпускает его.
— Всё в порядке, хён, прости, прости, - бормочет Хосок, вытирая слёзы рукавом рубашки.
— Нет! - кричит Юнги, срывая голос до хрипа. — Ты начинаешь рыдать так, будто у тебя кто-то умер, а потом говоришь, что всё в порядке, хотя я вижу, что это вовсе не так! Либо ты говоришь мне, либо я вышвыриваю тебя за дверь.
— Ладно, - Хосок встает и делает шаг по направлению к двери, но Юнги дергает его за рукав. Хосок падает на Юнги.
— Ты меня очень бесишь сейчас, знаешь?
— Извини.
— И ты заебал извиняться. Прекращай.
Хосок кивает. Опять этот запах мяты. И Юнги так близко. Ему кажется, что он вот-вот уснет в объятиях хёна.
Юнги смотрит на него, словно ожидая, что он что-то скажет. Хосок никогда не понимал, что на уме у Юнги и о чём он думает в какой-либо момент. Он никогда не понимал, что происходит между ними, кто они друг для друга, что для Юнги означают их встречи, о чём он думает каждый раз перед тем, как позвонить ему, или же он вообще ни о чем не думает, потому что слишком пьян, чтобы думать. Вроде бы вот он - Юнги, которого он знает не первый год, и вот он - какой-нибудь незнакомец с улицы. И Хосок не сможет ответить, кого он знает лучше. Он никогда не понимал его.
Юнги всё так же смотрит на него. Свет от монитора отражается в его чёрных глазах. Хосок видит, что Юнги качает. Он хочет спросить его, всё ли в порядке, но понимает, что не может вымолвить ни слова. И он всё ещё в его объятиях, тёплых и немного жёстких. И он всё еще чувствует сильный запах мяты вперемешку с запахом сигарет и концентрированного спирта. Дыхание Юнги так близко, и Хосоку кажется, что они дышат вместе. Он ловит себя на мысли, что это бред, и ему становится стыдно.
— Ты весь красный, Хосок-а, - шепчет Юнги, едва улыбаясь.
Юнги приближается к Хосоку, словно желая сказать ему что-то на ухо, но Хосок ощущает что-то на своём лице. Что-то на своих губах. Сначала он даже не понял, что это. Прикосновение губ Юнги лёгкое, словно крылья бабочки, практически неощутимое, будто дуновение ветра. Хосок чувствует привкус крови. Это та царапина на губе хёна. Он осторожно проводит по ней языком и слышит тихий стон Юнги.
Через несколько минут они целуются уже взахлёб, будто бы каждый из них - воздух друг для друга. Хосок ощущает влажный язык Юнги у себя во рту, позволяя ему делать всё, что вздумается. Снова этот запах мяты и Юнги совсем рядом. Щекочущее щеку прикосновение мягких ресниц, тяжёлое тёплое дыхание, руки, скользящие по спине, мокрые потрескавшиеся губы Юнги, жадно впивающиеся в губы Хосока. Они оба, лежащие на полу в объятиях друг друга в тёмной захламлённой квартире, освещённые моргающим монитором компьютера.
***
Хосок даже не заметил, когда они перестали целоваться. Когда он пришёл в себя, то чувствовал себя отвратительно и сидел на холодном полу. Он понимал, что хочет чего-то, но не мог понять чего. Немного спустя он понял, что у него стоит. Он непослушными руками потянулся к ширинке, но чувствовал, что не сможет сам. — Юнги-хён, - вяло зовёт он, — хён... Ему кажется, что Юнги не придёт. Точнее, ему кажется, что он его больше никогда не увидит. Но, к его удивлению, Юнги заглядывает в ванну через несколько секунд. — Ааа ... - Юнги раскрывает рот. - Хосок ... — Помоги мне, хён, - жалобно стонет Хосок. Лицо у него всё еще зарёванное. - Я не смогу ... Юнги, кажется, сам ещё очень пьян. Он садится рядом с Хосоком и смотрит ему в глаза. Тот удивлённо смотрит на него, ожидая, что хён его пошлёт или что-то тому подобное, но хён выполняет его просьбу. Хосок кончает, шепча имя Юнги. — Ну как? - ухмыляется Юнги с наглым взглядом. — Я даже не знаю, что можно после этого сказать, - отвечает Хосок. — Да можешь ничего и не говорить, - Юнги снова тянется к Хосоку и коротко целует его в губы. — Теперь твоя очередь.***
Хосок проснулся, лежа на кровати Юнги в его комнате. На улице было ещё темно. Он встал с кровати, пытаясь найти Юнги. Тот сидел в кресле, укутавшись пледом, возле всё еще включенного компьютера. Похоже, он спал. — Хён, - Хосок затормошил Юнги за плечо. — Я пойду. Тот вздернулся, застонал спросонья и потёр глаза. — Ещё ведь не утро, - пробурчал он. — Поспи до утра, потом поедешь на свою работу, я тебя разбужу. — Нет, я сейчас поеду. Извини. — Ещё раз извинишься, я тебе по лицу съезжу за каждое "прости", что ты сказал, - сказал Юнги. Похоже, он был уже почти трезв. Они молча шли до метро. Хосок говорил Юнги остаться дома, ведь он и сам мог дойти, но тот упрямо настаивал на своём. До метро было идти минут десять, и за это время Юнги выкурил три сигареты, а то и больше. На первой сигарете Хосок заметил какую-то надпись черной ручкой, но в ответ на свой вопрос "что там написано" он услышал лишь лаконичное "иди нахуй". Пререкаться Хосок не стал. — Спасибо за вечер, извини, что вырвал тебя так, - говорит на прощание Юнги, — бывай. — Всё нормально, хён. Хотел только спросить, зачем ты всё-таки меня позвал? — Ну кто-то же должен был мне наливать, когда я сам уже не смогу, - засмеялся Юнги. - Шутка. Хорошо тебе доехать. Напиши потом. — Бывай. Метро ещё работает. Выйди они минут на десять позже, то Хосок бы не успел, и ему пришлось бы идти до дома пешком. Или бы они с Юнги вместе вернулись к старшему домой.***
Главной причиной споров Юнги и Хосока после этой ночи стало то, что, по словам Юнги, он не провожал Хосока до метро, а Хосок отчетливо и в деталях помнил, что тот его провожал. Даже рассказ о сигарете и цитата самого Юнги не помогла ему вспомнить. Хосоку было обидно, что хён такой забывчивый, и они много раз ещё спорили, провожал ли Юнги его или нет.
