Согрелся

Они снова должны встретиться в том переулке. Криденс спешит. Пытается добраться быстрее. Боится опоздать. Ведь если он опоздает, то его накажут. Нет. Мистер Грейвс не такой. Он не Мэри Лу. Он добрый. Он хочет помочь. Он сказал, что научит волшебству. Что Криденс будет таким же сильным волшебником, как он сам. Вот и долгожданная улочка. Здесь нет фонарей. Тусклый свет льется сюда с главной улицы, освещая только контуры предметов, не более. Криденс прислоняется спиной к стене и пытается согреть озябшие, исполосованные руки. На улице холодно, но он не ощущает этого. Юноша ждет своего спасителя. Ждет каждый раз, боясь того, что его бросят здесь одного, что никто не придет. Но Персиваль никогда не опаздывает. Хлопок слева заставляет повернуть голову. — Ты нашел ребенка? — Н-нет, сэр. Я пытался, но… детей… их так много, сэр. Простите, — Криденс опускает голову еще ниже. — Ничего, у нас есть еще время. Посмотри на меня. — Грейвс обхватывает его лицо ладонями, заставляя поднять голову, и вглядывается в глаза. — Она опять била тебя, — Не вопрос, утверждение. — Я нарушил правила. — Можно мне посмотреть? — Он всегда спрашивает разрешения. Никто, кроме него, так не делает. Персиваль берет кисти в свои ладони и проводит по ним большими пальцами. Раны заживают.— Еще что-нибудь болит? — Н-н-нет, сэр. — Не ври мне. Показывай, — Грейвсу приходится самому расстегивать рубашку парня, раздвигая ее в стороны, — Боже. Я бы встать не мог с такими ранами, — Все тело было покрыто синяками и порезами. Кровь почти везде запеклась некрасивыми разводами. — Сэр, не надо. Персиваль его не слушает. Он смотрит на раны и пытается понять, как можно так обходиться с этим юношей. Будь его воля, эта Мэри Лу уже лежала бы в могиле. Но он не может вмешаться. Повинуясь внезапному порыву, Грейвс падает на колени, не заботясь о своей одежде, и начинает покрывать ребра, живот и бока мягкими поцелуями, пытаясь унять боль. Криденс тихо стонет и сминает ткань на плече мракоборца. Когда основные порезы затянулись, Персиваль стал подниматься поцелуями вверх по такому хрупкому телу. Криденс не смотрит на него, по его щекам бегут слезы. Еще никто не был так нежен с ним. Никто не заботился о нем, не доставлял ему хотя бы мимолетного удовольствия. — Не плачь, прошу. Не плачь. Я с тобой. Я тебя никогда не брошу. Слышишь, никогда. Ты нужен мне. Не плачь, родной, — Персиваль сам себе не признавался, что испытывает хоть какие-то чувства к этому мальчишке. Себе он всегда повторял, этот юноша ему нужен только для работы. Ведь он собирался избавиться от него, когда дело будет выполнено. Но сейчас Грейвс вдруг понял, что не сможет навредить парню. — Если хочешь, можешь сегодня переночевать у меня. Как я понимаю, эта женщина все равно тебя накажет, а так хоть поспишь в мягкой постели. Ну, что? Согласен? Криденс поднимает глаза и пытается понять, кто это сказал: мужчина, что стоит перед ним, или его больное воображение. — Не молчи, пожалуйста. Ты пойдешь со мной или нет? Криденсу холодно стоять в этом грязном переулке в расстегнутой рубашке, но от Персиваля исходит такое тепло, что никакой ветер не страшен. Но только он отдаляется. — Ладно. Хорошо. Я тогда пойду. Встретимся через два дня, — Грейвс отходит и уже собирается уйти, как его несмело дергают за рукав, заставляя повернуться. — Я… хочу пойти с вами, сэр. Просто… — Ничего не бойся. Дай мне свою руку, — и Криденс решается. Он протягивает свои холодные пальцы, которые с жадностью обхватывает горячая ладонь. Его тело плотно прижимают к крепкой груди, и земля исчезает из-под ног. *** Через секунду они оказываются в богато обставленной комнате. Но Криденсу не удается хорошо ее рассмотреть, так как его поцеловали. В первый в его жизни раз. Просто нежно прикоснулись к губам, но этого достаточно, чтобы свести с ума неопытного юношу. — Если тебе не нравится, я могу остановиться, но говори это сейчас, иначе будет поздно. Ты хочешь? — Хочу, — и его голос прозвучал уверенней, чем он думал. Персиваль улыбается. Этот парень его не перестает удивлять. Он не так прост, как кажется. Щелкнув пальцами, Грейвс лишает их обоих одежды, решив не тратить на это ни одной секунды их драгоценного времени. Персиваль опускается на постель позади себя и манит пальцем Криденса за собой, давая ему выбор и шанс показать себя. Давая повод раскрыться. Парень медленно и неуверенно подходит к постели и забирается на нее. Замерев рядом с мужчиной, он нежно проводит по его щеке рукой, начиная медленно опускать ее вниз, оглаживая шею и плечи. — Смелее. Я не кусаюсь. Криденс пытается расслабиться, чтобы доставить удовольствие своему партнеру и себе самому. Но только ему все кажется сном, и он боится сделать лишнее движение. Грейвс хочет сказать еще что-то, но не успевает. Его мальчик резко наклоняется и целует его. Персиваль если бы и мог отодвинуться, то не стал бы этого делать. Этот поцелуй был таким сладким и невинным, как и сам Криденс, который отдается с таким желанием и страстью, что Грейвс удивляется, как он мог не заметить влюбленный взгляд раньше. Криденс тесно прижимается к такому желанному телу, стараясь вжаться как можно сильнее, раствориться в прикосновениях и поцелуе. Оторвавшись от таких желанных губ, начинает целовать шею, и, как будто поддавшись порыву, резко прикусывает мочку уха мракоборца, что заставляет последнего издать приглушенный стон. Больше Персиваль продержаться не мог. Слишком долго он скрывал даже от себя, что хочет заполучить этого юношу целиком и полностью, хочет дарить ему заботу и нежность. Хочет любить его. Грейвс одним движением перекатывается, подмяв Криденса под себя. Персиваль двигается почти невесомыми поцелуями вдоль шеи парня, который лишь постанывает под ним и теряется в ощущениях. Прикусив кожу сильнее чем требовалось, маг чувствует вкус крови и, испугавшись, что парень снова замкнется в себе, начинает быстро зализывать место укуса, исцеляя и извиняясь за боль. Грейвс со стоном отрывается от поцелуев и подносит свои пальцы к губам, впуская пальцы в свой горячий рот. Тщательно их посасывая, Персиваль проводит рукой по торсу юноши к его шее, огладил скулу и зарылся своими длинными пальцами в волосы. Действуя почти на ощупь, Грейвс вытаскивает пальцы изо рта и опускает их ниже, к бедрам подрагивающего парня, огладив которые, аккуратно вводит один палец в узкое неподготовленное отверстие, раздвигая и растягивая. — Тише, мой хороший. Сейчас все будет хорошо. Ты станешь моим навсегда. Ты ведь этого хочешь? — шепчет он на ухо Криденсу, который тихо стонет и пытается расслабиться. Постепенно вводя второй и третий пальцы, Персиваль медленно и заботливо подготавливает парня. Через пару минут он вытаскивает пальцы из разомлевшего тела, почти сразу заменяя их своим членом. Парень под ним тихо вздохнул и зажмурился. Криденс никогда не чувствовал ничего подобного. Ему было больно, но эта боль никак не сравнивалась с болью от ударов его приемной матери. Сейчас его окружает тепло заботливых рук, и тягучая боль медленно отступает. — Прошу, двигайтесь. Сэр, прошу, — Персиваль улыбается своему мальчику и медленно выходит из тела, чтобы через секунду снова ворваться в эту прекрасную тесноту. Еще ни один любовник мага не был так окружен заботой, как Криденс. С этим мальчишкой нельзя быть резким, его надо любить долго и нежно. Но Грейвс ошибается. — С-с-сэр… Быстрее, — юноша словно в бреду требует ускориться, потому что времени у них остается все меньше и меньше, а хочется так многого. Не сдерживаясь, мракоборец начинает просто втрахивать парня в постель. Тот цепляется руками за плечи мага, не желая увеличивать расстояние между ними, боясь снова замерзнуть. Толкаясь все чаще, Персиваль старается доставить своему партнеру еще больше удовольствия. Он накрывает пульсирующий член парня, зажатый между их разгоряченными телами. Через несколько минут, Грейвс понимает, что дольше не выдержит, поэтому меняет угол входа в тело, желая подарить своему мальчику лучшую ночь в его жизни. Криденс под ним уже не может стонать, сил остается лишь на то, чтобы заставить сердце биться и прижимать мага к себе. Кончив, Персиваль из последних сил заставляет себя перекатиться на бок, чтобы не раздавить усталого, но довольного юношу, который сразу же прижимается к нему всем телом. Грейвс обнимает все еще слегка подрагивающее тело, которое не отпустит до рассвета. — Знаешь, а ты, похоже, наконец-то, согрелся, — они оба улыбаются и медленно проваливаются в сон.