День Ду

      Это случалось раньше, это произошло снова. Бледная Мартина стояла в углу и потирала выцветшими ладонями покрасневшую грудную клетку. Пальцы предательски отказывались слушаться, уши заложило, ей было стыдно.       Макс обнаружил себя в ванной комнате, местами напоминавшей общественную баню, настолько она была огромная. Настолько же сильно ему сейчас было не по себе. Он помнил, как мать водила его в привокзальные ванны, семилетнего. Он видел вокруг себя обрюзгшие старые женские тела и, как ни старался, не мог разглядеть в них красоту. Помнил, как начал полнеть сам, пытаясь приблизить свою мальчишескую грудь к обвисшему бюсту, пытаясь быть похожим на единственную наготу, кроме своей, которую он видел. Длительный осмотр комнаты обнаружил в ней Виалику. На секунду Макс забыл о том, что побежал за ней после атаки Мартины. Теперь она стояла у двери и ошарашенно смотрела на него, такая молодая и непохожая на всех женщин, которых он видел раньше. Её глаза были достаточно глубоко посажены, нос напоминал перевёрнутый вопросительный знак, а продолговатые губы были пухлы ровно настолько, чтобы вызывать недоумение у любого, чей взгляд мог бы на них наткнуться. Над платьем виднелись ключицы. По комнате эхом раскатывались зарифмованные признания в желании. Он и не заметил, как выдал себя. Он перестал воспринимать происходящую реальность.       Тем временем тело приняло решительную позу, а лицо обрело расслабленный вид. Александр Ковалёв вошёл в кухню. Девушка стояла лицом к окну, огненные волосы до поясницы скрывали её тело, узкие бёдра представляли собой идеальное начало двух длинных ног, стопы покоились на давно уже вышедших из моды сандалиях. Она, конечно, была лошарой, но он её хотел.       Разбитый на доли воздух и испуганный, наконец нашедший её, слившуюся с кафелем, взгляд Макса, ничуть не удивляли Виалику. На неё уже так раньше смотрели. Оставалось только поднести тонкую руку к блестевшим лаком серым волосам и смахнуть прядь со лба. Она сделала первый шаг и взяла Макса за локоть. Пахло "Сомбреро".       Прикосновение пробило током, второе - свалило с ног. Александр Ковалёв держал Мартину одной рукой за талией, другой гладил по щеке. Когда она, ослабевшая, покачнулась на каблуках, он ласково поддержал её и усадил на подоконник. Его лицо с добрыми глазами и огромной родинкой стремительно приближалось к ней. Больше всего она боялась, что он скажет что-нибудь в рифму. - У меня это в первый раз... - произнесла Мартина и уставилась на свои колени, которые сейчас казались какими-то неродными. - У меня это в первый раз... - услышала Виалика и не поняла, о чём речь.