Игры Шерлока Холмса

***

      Холмс по привычке сидел в кресле, вытянув ноги и сложив руки в молитвенном жесте. Казалось, что мужчина находится в прострации, рассматривая стену светло-серыми, больше похожими на лед, глазами. Джон был еще на работе в больнице, а новых дел от Лестрейда не было уже около недели, и Шерлока это злило. Скука, подобно паразиту, пробралась в самые отдалённые части гениального мозга Холмса, заседая там, простирая свои руки, и медленно разрушая его изнутри, грозясь уничтожить полностью или вытеснить собой все многочисленные знания детектива, занимая собою абсолютно все.       Чертоги разума Холмса были в опасности погибнуть от рук страшной убийцы — Скуки.       Миссис Хадсон гостила у сестры, поэтому даже спасения в виде болтливой домовладелицы, которая часто приходила к социопату, рассказывая, что произошло с ней и иногда без умолку на протяжении часа, а то и больше, просто не было. Шерлок окинул беглым взглядом пустую гостиную, шумно выдыхая и хмурясь, из-за чего между бровей появилась глубокая морщинка, а лицо детектива приобрело суровое, мрачное выражение, становясь недовольным. Единственным спасением для Шерлока было дело или Джон, который так некстати согласился подменить кого-то на работе. Брюнет проклинал всех и вся, на чем свет стоит, а особенно Лестрейда, который не появлялся уже довольно давно, и Джона (который бросил его на растерзание скуки, запретив использовать наркотики или пистолет для развлечения), и Молли (вот за что проклинал её, Холмс и сам не мог ответить), и Майкрофта (чтобы проклинать брата, Шерлоку не нужен был особый повод, так что он просто попал под раздачу). Да и вообще весь белый свет Шерлок проклинал от чистого сердца.        — Может пострелять в стену? — подумал Холмс, но идея явно была неудачной, так как, во-первых, браунинг Джон спрятал (хотя Шерлок давно его уже нашел, но обещал не пользоваться даже в случае обнаружения), а во-вторых, если детектив надолго оставался один и без дела, то по возвращению Уотсон проверял все стены и вообще все близлежащее, находящееся в зоне видимости, пространство. И не дай Бог, он насчитает в стене больше дыр от пуль или снова увидит вазу, в которую выстрелил Холмс. Три за месяц — слишком много, даже для гениального Шерлока Холмса, поглощаемого скукой. Что сделает Джон, детектив даже старался не представлять. Следовательно, из развлечений остается только скрипка.       Шерлок поднимается с кресла, подходя к окну и попутно беря скрипку и смычок. В окне видна улица, небольшое кафе почти напротив 221В и спешащие по своим делам люди. Шерлок решает не мучить скрипку, а играет Баха, не переставая думать. Пальцы умело прижимают нужные струны, смычок скользит плавно, заставляя инструмент петь, показывая всю красоту своего звучания, раскрываясь в руках детектива. Это действительно помогает.       Таким Джон и застает своего соседа, играющего нормальную (!) мелодию на скрипке и одетого в черную однотонную футболку, пижамные штаны, халат и домашние тапочки. Холмс выглядит расслабленным и умиротворенным, и это довольно удивительно, ведь новых дел не было уже почти неделю, а, возможно, даже и больше. Уотсон заходит тихо, и увлеченный игрой Шерлок не слышит, как открывается и закрывается входная дверь, как скрипит ступенька на лестнице, ведущей на второй этаж, и уж точно не слышит, как Джон медленно заходит в гостиную, приоткрывая дверь. Холмс поворачивается к нему лишь тогда, когда военврач тихо кашляет, привлекая внимание к своей персоне, очарованный игрой друга.        — Новое дело, Шерлок. Всё, как ты любишь, — только и произносит Джон, видя странный блеск в глазах други и что-то ещё. Недоверие? . Холмс действительно недоверчиво смотрит на Уотсона, откладывая скрипку, и выжидающе смотрит, словно здесь действительно есть какой-то подвох — У тебя телефон видимо сел. Лестрейд не мог дозвониться. Пришлось мне отпрашиваться с работы, — тут же пояснил Уотсон, смотря, как спешно Холмс уходит в свою комнату, и совершенно удивленно хлопает ресницами, когда через пару минут перед ним Шерлок предстает при параде.       — Тогда идём, не будем терять время, пока Андерсон не уничтожил все улики, — воодушевленно произносит сыщик, чувствуя, как сердце учащает свой ритм, заставляя кровь в венах и артериях бежать быстрее и с новой силой. Адреналин бурлит в крови, разжигая тот самый интерес или же азарт? Новое дело — лучше и нельзя придумать, а если Джон сказал, что все, как любит Шерлок, а значит зацепок у Ярда ноль (впрочем, как и всегда), убийство выполнено профессионалом и, что немало важно, подобное уже было, а значит — серийный убийца. Шерлок был готов плясать от радости. Хотя нет. Ещё не готов.

***

      По прибытии на место преступления, Шерлок сразу игнорировал выводы Андерсона (ведь только начиная слушать, что говорит этот криминалист, хочется рассмеяться). Холмс ловко пробирается под желтой лентой, бросая короткий взгляд на Лестрейда и делает первичный осмотр. Подзывает Джона, который после тщательного осмотра выносит свой вердикт, и детектив довольно улыбается, ведь Джон говорит почти все верно. Кроме одного.       — Лестрейд, уже установили личность потерпевшего? — пытается изобразить из себя обычного человека Шерлок. Грэг качает головой, как бы говоря: «У нас ничего нет. И нам нужны ответы от тебя». Шерлок довольно улыбается и встает. Ни единой улики. Ни отпечатков пальцев, ни следов борьбы, ни видимых травм на теле нет. Но что-то явно не так. Труп слишком бледен, с впалыми щеками и эта мешковатая куртка. Холмс стягивает с трупа этот такой ненужный сейчас элемент одежды, и по подвалу разносится затхлый запах крови, смешанный со слабым запахом начавшей гнить плоти. Крови почти не было, словно её выкачали перед тем, как убить человека, или уже после смерти, но до того, как сделали разрез вдоль туловища, от груди к пупку. Органов не было, а внутри, там, где у людей находится сердце, лежит записка, на которой отчетливо можно рассмотреть надпись, выведенную аккуратным подчерком «Мистеру Холмсу». Внутри помимо желтоватого листка записки лежат различные монеты (в основном копии английской валюты разных времен), но и оригиналы европейских и современных английской валют. Хотя, внутри трупа не просто пара монет. Тело просто набито ими, почти под завязку, от чего наверняка сложно было сразу заметить отсутствие органов.       Холмс надевает перчатки, доставая их из внутреннего кармана пальто, и одной рукой, осторожно отодвигая мешающую часть туловища, достает записку, разворачивая её и читая.       «Игра началась, Холмс. Ты же поймаешь меня?»       Гласил аккуратный, слегка угловатый, похожий на каллиграфический, подчерк. Высокоактивный социопат нахмурился, прикидывая все возможные варианты. Мужчина осматривает тело, руки, шею, одежду. Холмс осматривает буквально все, рассматривая ногти убитого под лупой, тяжело вздыхая. Брюнет жмурится, поднимаясь на ноги во весь рост и теперь осматривает пол.       Зацепок было не так много, хотя они могли вести по ложному следу. Первое, что бросается в глаза — это отсутствие каких-либо следов в подвале, а значит, что тело сюда принесли (если бы тело просто принесли, кто-то бы это да заметил, не так ли? Слишком уж это всё выглядело подозрительно). Второе — на теле нет каких-либо травм, кроме разреза на туловище и отсутствия органов. Следов борьбы нет. Монеты… Хм… Неужели убийца коллекционер? Или покойный? Нет. Точно не покойный. Тогда…       Холмс еще раз осматривает место преступления и спешит к лестнице.       — Шерлок, — начинает Джон, но, поняв ход его мыслей, сыщик сразу поясняет.       — В парк, Джон.       И Джон все понимает, сразу следуя за другом, пытаясь его нагнать и спешно извиняясь перед Лестрейдом (он все еще это делал, и Холмс явно недоумевал почему).       Всю дорогу они молчат. Холмс — не желая отвлекаться от строящихся в мозгу теорий, опровержений только что построенных теорий и просто по старой привычке, а Джон… Джон всегда отмалчивался, когда не понимал связей в деле, и не желал отвлекать детектива от раздумий. В последнее время это происходило все реже и реже.       — Почему парк? И с чего бы, Шерлок? — все же спрашивает Джон, когда они с Холмсом идут по пустой аллее среди деревьев. Сыщик делает глубокий вдох, словно вопрос друга такой глупый, подобно тем, что задают в Скотлонд Ярде.       — Мне объяснить очевидное, Джон? — задает вопрос брюнет, явно не думая, что друг настолько глуп. Или он ошибался? Шерлок чувствует укол разочарования, почти что ощущая странное чувство под ребрами.       — Поведай мне. Я же не такой гений, как ты, — слегка раздраженно бросает Уотсон, и Шерлок уверен, что сейчас на мгновение закатил глаза. Интересно, от кого он перенял эту привычку?       — Нет следов борьбы. Скажи, ты бы не сопротивлялся, если тебя убивают, а, Джон? Значит, убили его в другом месте. Почему парк? А вот это хороший вопрос. Тут ты молодец и можешь взять за стоящий вопрос с полки пряник или что там говорят, — язвит Шерлок, но не от зла, а просто, чтобы позлить Джона — Это было сложно заметить. И даже я бы не заметил, но, — детектив достает адресованную ему записку и поворачивает её пустой стороной. Обычный, слегка желтоватый лист плотной бумаги. И, видимо, непонимание так ясно показано на лице Джона, что Шерлок поясняет — Левый верхний угол, Джон, немного внимания — Джон обращает взгляд на указанное место, но все равно ничего не видит, и тогда Холмс передает ему записку. Еле заметная, маленькая эмблема парка одиноко расположилась в углу. Заметить её крайне сложно, но, видимо, для Шерлока нет ничего невозможного.       — Хорошо, Шерлок. Но… Как нам это поможет? — Недоумевает бывший военный, и Холмс смотрит на него, как бы говоря, что и сам пока не понимает. Они продолжают идти, пока перед ними не появляются разбросанные на газоне органы. И как они их заметили в таком плохом освещении остается загадкой. «Срочно в парк недалеко от госпиталя св. Варфоломея. Тут его органы. ШХ»       Отправляет сообщение Лестрейду Холмс, и Грэг приезжает буквально за пятнадцать минут, может даже и меньше. Джон выглядит немного шокировано, кто-то говорит, что убийца Шерлок (собственно, как и обычно в подобных делах), а сам сыщик предпочитает отмалчиваться, строя в своем гениальном мозгу очередную версию.