Игры Шерлока Холмса

***

      Джон был готов полюбить весь мир, когда за долгие и мучительные месяцы Шерлок смог заговорить. Это было больше похоже на те глупые сериалы для пожилых женщин, где все всегда получается лучшим образом. Шерлок тогда выглядел счастливым, ещё не зная, во что превратилась Англия в его отсутствие. Вампир выходил на охоту ежедневно и почти каждый день Скотланд-Ярд обнаруживал новые трупы. Кажется, что преступный мир достиг пика своего величия.

***

      Уотсон ненавидел все их споры и ссоры, которые всегда заканчивались одинаково. Ненавидел это тупое и разпирающие изнутри чувство злости и всё то, что крутилось на кончике языка. Внешне в такие моменты Джон всегда старался казаться невозмутимым и отстраненным, но внутри, очень глубоко, куда нет доступа никому, назревала настоящая буря.       Первые дни, когда Шерлок смог заговорить прошли как в тумане, и в воспоминаниях бывшего военного сохранилось лишь ощущение необъяснимого облегчения и счастья, согревающего изнутри.       Мир снова вернулся на круги своя, правда с небольшими, еле уловимыми для всех, кроме него, изменениями. Мэри, которой он сделал предложение ещё до трагедии с Шерлоком, ушла не выдержав его отсутствия, вернув кольцо.       Шерлок больше не звал Джона с собой на расследования и вообще, делал вид, что общение с ним дается ему очень тяжело, но Джона лишь сильнее влекли новые дела. Его влекло обратно. Если по-началу он ещё сопротивлялся, с неохотой поддаваясь этому странному чувству, что влекло его за детективом, то вскоре сдался и настал момент, когда они вновь неслись по улицам холодного Лондона, за очередным преступником, запыхавшиеся, с бурлящим адреналином в крови и окрыленные этим пьянящем чувством.       Полные жизни и прежнего энтузиазма.       Джон всё еще помнил тот момент и то острое чувство, когда он встретился с Шерлоком взглядами, после первого предложения, произнесенного детективом и, точь-в-точь, как в тот вечер у Анжело, между ними пронеслась молния, заставляя воздух завибрировать и напомнить, почему с самого начала Джон слепо и безоговорочно последовал за этим невозможным человеком.       Почему он послушал Холмса.       Неизвестно почему, но равнодушие Шерлока к окружающим чувствовалось куда болезненней, чем прежде и Джон понял, что допустил великую ошибку, позволив детективу занять столько места в своей душе. Многие посчитают это странным, ведь к таком человеку — холодному, грубому, язвительному можно испытывать только одно — отвращение, но Джон его не чувствовал. Вместо этого странного чувства по отношению к высокоактивному социопату он мог испытывать только восхищение.       Между ними была дружба, колеблющаяся на границе напонятного для Джона и, вполне возможно, что была лишь удобным симбиозом для Шерлока Холмса.       Тихий, навязчивый голос на задворках сознания все рушил, нашептывая, что это наверняка не так, ведь не мог Шерлок однажды прыгнуть с крыши, чтобы спасти безразличных ему людей. Разве мог этот социопат рисковать собой, когда пошел на поимку вампира один, не взяв с собой Джона, если ему было все равно? Злость, появившеясь из-за непонимания поведения детектива была направленна толи на Шерлока, толи на самого себя. Джон этого уже не понимал.       — Тебя что-то не устраивает? — сейчас в тоне этого невозможного человека звучит превосходство и вызов, нежели беспокойство о состоянии своего друга. Джон не обернулся, зная, что Шерлок стоит достаточно близко, гордо выпрямившись, как и всегда. Шерлок — со всеми его острыми гранями, подчеркнутыми безупречным кроем идеально облегающего его тело костюма, выглядел, как сошедшая со страниц модного журнала модель, явно демонстрируя своим видом принебрежение к нему -Джону.       — А как ты думаешь, Шерлок? Меня многое не устраивает! — Джон развел руки в стороны, повысив тон и резко развернулся к Шерлоку, делая шаг вперед, сокращая между ними расстояние и заглянул в холодные стальные глаза — У этих людей пропал единственный ребенок, Шерлок! Им тяжело, а ты лишь усугубил положение дел. У них горе! Женщина в истерике, да и её муж был не в лучшем состоянии, а ты… — Джон сделал паузу подбирая слово, наилучшим образом описывающее ситуацию — А ты пришел как на представление, словно они должны тебя развлекать, описывая все подробности случившегося с ними горя, но они обычные люди, Шерлок, пойми это! Им тяжело. Они не могут отключить свои чувства как ты! — Джон не выдержал, почти прокричав последнее предложение, но столкнулся лишь с невозмутимым видом младшего Холмса. — А что я должен был по-твоему им сказать? Что я должен был делать? Сесть и начать утешать их? Врать? Говорить, что с их дочерью всё будет в порядке, а на самом деле принести им потом труп? — брюнет поджал губы в тонкую полосу, хмурясь, из-за чего между бровей появилась морщинка — Куда лучше, если я раскрою дело и именно таких случаев не будет. Наш вампир, как ты обвенчал нашего серийного убийцу, просто играет в игры и ему плевать на людей. Я разгадал бы загадку и имел больше данных, если бы ты не заставил меня уйти тогда! Что же их должно волновать больше? КАК я сними говорю или то, что я могу найти их дочь? Почему ты не можешь это понять? Неужели это так сложно? Так сложно понять, что преступнику не нужны деньги или ещё что-либо! Убийство этого ребенка — единственное в чем он заинтересован! — не выдержал детектив, всплеснув руками и смотря нечитаеым взглядом на своего друга, и скривился, словно не веря, что можно не понимать таких простых и очевидных вещей. — Их шансы увидеть свое чадо в живых тают с каждым часом, минутой и напрямую зависят от того, будет ли у меня достаточно информации, а они говорили одно и тоже.       — Бога ради, Шерлок. Они живые люди! — Джон взял его под грудки, заставляя смотреть себе в глаза. — ТЫ МОГ ПРОСТО выслушать их.       — Какой смысл слушать одно и тоже, Джон?       — И именно поэтому ты сказал им все то…? Господи, Шерлок! Тебе вообще есть дело до кого-либо? Люди для тебя пустое место, если не могут помочь в расследовании, так? Ты хоть помнишь, как звали ту девочку?       — Гвен. Грейс       — Марта! Её звали Марта, Шерлок. Ты к своим эксперементам и черепу на камине относишься с большей любовью и заботой чем к живым людям!       — То есть я должен всё бросить и утешить их, вместо того, чтобы найти преступника и предотвратить подобные случаи? — детектив достал свой телефон, быстро набирая сообщеие, явно не желая продолжать с Джоном разговор. — По твоей милости, Джон, я не успел поговорить с Лестрейдом. Вместо того, чтобы причитать, лучше бы занялся делом!       Шерлок, что стоял в паре метрах от Джона сделал шаг к нему и Уотсон постарался не обращать внимания, как напряглись плечи от одного шага детектива в его сторону. Холмс посмотрел на него и Джон, как не всматривался в знакомые черты, так и не смог найти даже намека на те мягкость и человечность, проблески которых были в Шерлоке, когда тот находился с дорогими ему людьми. На лице детектива были только холодная отстраненность, отчуждение и глаза были похожи на серебристый, непрозрачный лед, такой холодный, что казалось, словно одного прикосновения будет достаточно, чтобы замерзнуть навеки.       — Раз я так тебе противен. То уходи, — тон Шерлока был спокоен. Черт! Лучше бы он кричал, а каждое слово, произнесенное спокойным, почти безразличным тоном, заставляло сердце болезненно сжаться. Горло сжала стальная хватка обиды, и Джон лишь коротко кивнул. Внутри, вместо ожидаемой злости разливалась поглощающая пустота. Джон прошел мимо Шерлока, схватил куртку, не оглядываясь. А какой смысл? Расскаяния на лице детектива ему не найти никогда, а Шерлок, как и всегда, будет таким же бесстрастным и холдным.       Джон бегом спустился вниз, надевая куртку и захлопнул за собой дверь с номером 221В. Военный быстрым шагом пересек проезжую часть, стремясь как можно скорее оказаться подальше от этого места.       Подальше от Шерлока Холмса.       В голове была странная пустота, а сердце сковало льдом. Джон продолжал идти, не отрывая глаз от мокрого асфальта. Риджерс-парк — единственный кусочек города, отличный от города детектива, не представляющий собой набор зданий и стороений, расположение которых детектив знал так же идеально, как всю таблицу Менделеева. Пожалуй, это было единственное место, где Джон мог обо всем подумать наедине с самим собой и сейчас ему это было просто необходимо, как глоток свежего воздуха.       Холодный ветер прошибал до костей, заставляя ежиться, но Джон старался не обращать на это внимание, отдаваясь холоду и закрыл глаза. Он устал от вечных ссор с Шерлоком. С другой стороны. Чего он хотел? Да, он был рядом, помогал Шерлоку всегда и смог снова научить Холмса заново говорить, но видимо этого оказалось мало.        Мало, для великого Шерлока Холмса.       Джон нахмурился, сжимая в руках телефон, надеясь, что с минуты на минуту раздастся оповещение о входящем смс от Шерлока и тот попросит немедленно прийти в Скотланд-Ярд или вернуться домой. Джон иногда поднимал голову, в надежде увидеть знакомый силуэт и не найдя высокую хужощавую фигуру с развивающимися полами пальто от быстрой ходьбы из-за слишком уж длинных ног, снова опускал голову на ладони. Уотсон хотел услышать извинения, словно они бы поставили всё по своим местам или же смогли вернуть им бывшую слаженность.        Бывший военный был уверен, что раньше они с Шерлоком были идеально созданными для работы вместе шестеренками, частями сложного механизма, и никогда не давали сбой.       Никогда, до недавнего времени.       Шерлок не появлялся и Джон возненавидел сам себя, за то, что смел надеяться на обратное. Шерлок никогда не поступил бы так, но Джон продолжал сидеть, позволяя ледяному ветру забирать все тепло и бить его по лицу, словно это приносило облегчение.        Как так вышло, что они, люди укравшие пепельницу из Букингемского дворца стали такими… далекими? Как получилось, что Шерлок, в чьем голосе прозвучала горечь, обида и боль сказал Джону выметаться, словно Уотсон — очередной скучный и надоедливый клиент, до которого Шерлоку нет дела.       Джон смаргивает соленные капли, появившиеся в уголках глаз, сжав губы в тонкую полосу, кусая их до крови.       Что дальше?       Что теперь терять? Шерлок растоптал останки их дружбы, сравнивая их с пылью, отказавшись от всего, что их когда-то связывало и выкинул Джона из своей жизни.       Спокойно и покорно уйти? Нет, Джон не может, точнее, не хочет этого допустить.       Джон поднимается со скамьи, идя прочь из парка обратно. Он будет бороться, даже если Шерлок откажется ему в этом помогать.       Даже если Холмс будет ему мешать.       — Джон Уотсон? — слышится за спиной знакомый голос с лондонским выговором без намека на акцент и Джон сразу его узнает. Уотсон поворачивается, смотря на человека перед собой, неверя собственным глазам. Перед ним стоит Джим Мориарти.       — Джим?       — Ричард, — поправляет его брюнет и улыбается.       — Ты же мертв?       — Нет. Я не буду говорить, как подстроил тот трюк с выстрелом, но это не важно. Ты едешь со мной.       Сильный удар по затылку заставил Джона упасть на холодный и мокрый от недавнего дождя асфальт.