Согревая солнце

      Привет, Тина.       Со времени моего последнего письма тебе изменилось немногое. Я по-прежнему пишу книгу, иногда прерываясь, чтобы спасти и пополнить ряды тех, о ком можно написать. Мне выдался прекрасный шанс увидеть водяного демона, о котором говорят местные, да вот только я, к сожалению, его упустил. Представляешь, я умудрился упасть прямо впрочем, это всё неважно. Главное, что теперь вынужден сидеть дома по причине болезни. Зато значительно продвинулся в написании, ведь нет неприятностей без хороших моментов, правда? Думаю, что месяца через три закончу книгу, если не случится ничего непредвиденного. Нюхлер по-прежнему сбегает, так что порой моя комната превращается в нечто невообразимое. Но это ты и сама можешь представить, без моего описания. Так что я       Я слышу стук, кажется, ко мне кто-то пришёл, так что буду заканчивать. Береги себя, и скучаю всего тебе самого прекрасного.       Ньют.       Тина перечитала письмо ещё раз. Перед глазами снова встало лицо Ньюта, его тёплый взгляд зелёных глаз и застенчивая улыбка, но было во всей этой ситуации нечто такое, что заставило девушку нахмуриться.       «Болезнь»?       И что он постоянно зачёркивал, да так, что и не прочесть? Однако, Тина не могла не улыбнуться тому факту, что Скамандер не стал искать чистый лист бумаги и переписывать, предпочтя оставить всё, как есть. Было в этом нечто трогательное, истинно его.       Но, всё-таки, чем это он там заболел? А если это серьёзно?       Девушка вернулась к письму. За прошедшее время их переписка укрепилась, но стабильной назвать её было нельзя. Ньют или задерживал отправку неделями, заставляя беспокоиться, или же присылал сразу несколько открыток в день. Вот и сейчас он впервые написал за… сколько? Тина сделала вид, что вспоминает, хотя на самом деле прекрасно знала дату. Последнее письмо от молодого человека она получила двадцать один день назад и уже даже подумывала начать разыскивать его каким-либо магическим образом.       И вот теперь получила весточку, которая лишь частью сняла с плеч груз волнения, вместо этого подарив новый. А если он просто простудился, а она накручивает себя? И вообще, Ньют взял и убежал, оставив её одну. Книгу он пишет. А ей мучайся теперь, ходи на работу, живи, не зная где он и как.       Тина устало вздохнула. Плечи поникли, и со стороны, наверное, она выглядела совсем старухой — и это в свои-то двадцать пять лет! Наплевать. Рядом никого нет, кто бы мог сделать замечание. И нет никого, кто бы робко подошёл сзади и спросил самым мягким, самым звучным, самым невозможным на свете голосом…       «Да что же это такое, в самом деле!»       Волшебница вскочила со своего места, выронив при этом письмо на пол. Нагнулась, бережно подняла и положила в ящик стола, к остальным. Нервно забарабанила пальцами по полированной бордовой поверхности: ведь она же раздумывала о том, чтобы приехать к Ньюту. Всего-то только на пару дней, посмотреть, как он. И каждый раз наталкивалась на мысль: а нужно ли самому Ньюту это? А что если он живет насыщенной, той самой, его, жизнью, и совершенно не ждет, что какая-то скучная зануда-волшебница, которая чуть не засадила его за решётку, к нему нежданно-негаданно заявится?       Но ведь тогда, на пристани, в его зелёных глазах читалось совсем иное. От чего подкашивались колени и хотелось делать самые возмутительные глупости. Вроде той, о которой она уже серьёзно раздумывает.       «А если ему сейчас плохо? И он один, совершенно один, а ты сидишь и прокручиваешь в голове всяческую ерунду?»       — Решено! — быстро, пока червь сомнения не вернулся и не начал разъедать внезапно построенную схему решения, Тина помчалась к шкафу собирать чемодан. Адрес отправления она прекрасно помнила, он отпечатался в её сознании не хуже, чем чёрным кончиком пера на бумаге.       А ждёт её Ньют или нет — об этом она подумает позже.

***

      Дом Скамандера встретил приятным ароматом деревянных перил, солнечным светом, бьющим сквозь голубые занавески… и хмурым лицом управляющей дома. Пришлось долго объяснять, кто она и что здесь делает, и растерять значительную часть боевого запала, пока наконец не оказалась перед маленькой коричневой дверью, ведущей в комнаты Ньюта. Кивком головы поблагодарив суровую хранительницу порядка, девушка в нерешительности замерла. Войти хотелось безумно, но практически с такой же силой — и убежать.       Остановили только сказанные перед этим слова управляющей, что «джентльмен вот уже почти неделю не выходит из дома». Набрав в лёгкие побольше воздуха, Тина зажмурилась и постучала.       Какое-то время она слышала лишь тишину, которая затем была бесцеремонно нарушена. Не возгласами удивления, не словами приветствия, а… чихом. Совершенно банальным и обыкновенным. Вздрогнув от неожиданности, девушка открыла глаза.       И сразу же утонула в волне нахлынувших с такой силой чувств, что стоило огромных усилий, чтобы не бросить чемоданы и не начать обнимать стоящего перед ней человека. Ньют выглядел таким же, как и всегда. Растрёпанный, смешной, настоящий. До боли в груди родной и бесконечно нужный.       Вот только шарф на шее, контрастирующий с домашней одеждой, несколько бросался в глаза. И покрасневший нос. И волосы, которые и обычно не отличались идеальной укладкой, но сейчас совершенно точно приближались по форме к вороньему гнезду. И сонные глаза, смотрящие пусть и удивлённо, но как-то расфокусированно.       «Так он что, только что встал?»       — Будь здоров, — дружелюбно пожелала Тина, мгновенно позабыв обо всех своих страхах. Что бы там Ньют ни думал, выглядел он сейчас так, что становилось абсолютно необходимым срочно о нем позаботиться.       — Ти… на? — шмыгнув носом, растерянно спросил Ньют. Сейчас он был похож на статую, поэтому девушка не стала ждать приглашения и вошла сама. Скамандер посторонился, пропуская гостью, хотел было что-то добавить к своим словам, но снова чихнул. А потом закашлялся.       — Поговорим потом, давай немедленно в кровать, — Тина была настроена решительно. Ну вот что за несчастье ходячее, умудрился подцепить простуду в середине лета!       Волшебник открыл рот, намереваясь что-то ответить, но потом передумал и закрыл его. Сел на кровать, зябко ёжась, закутался в плед, после чего поднял глаза на девушку:       — Как ты…       — На корабле. Так, давай потрогаю твой лоб… ох, горячий. Сейчас принесу тебе чай.       — Но как…       — В письме был указан адрес, а у меня всё равно не было никаких важных дел. Вот, держи кружку. Погоди, я накапаю в неё зелье, предупреждаю: от него сильно клонит в сон.       — Но почему…       — Потому что… — тут Тина, наконец, остановилась. Посмотрела на Ньюта. На комнату, свой чемодан, затем снова на волшебника. И правда, почему она, обычно рассудительная, сорвалась с места из-за одного письма и туманных опасений? Почему сидит сейчас на кровати Скамандера, почему готовит чай и заботится о нём? Почему?..       Но девушка не дала хаосу разрозненных мыслей поглотить её. Ещё успеет об этом подумать, а пока… глядя на то, как Ньют упорно борется со сном, пытаясь расспросить её о как можно большем, и как в конце концов сдаётся и падает на подушку, разметав по ней такие любимые ей рыжеватые волосы, Тина улыбнулась.       Наверное, она заразилась от него. Не простудой, нет, а одной из самых прекрасных и заразительных на свете болезней — тягой к чудесам. Спонтанностью. И, наверное даже, каким-то чудачеством. Впрочем, Тина совершенно не против.

***

      И должен же он, в конце концов, попробовать её какао и не убежать после этого из дома.