Чтение книг про Гарри Поттера

Прошло девять дней с той поры, как Гарри, Рон и Гермиона (проще говоря — Золотое Трио) нашли в библиотеке необычные книги.

***

Сегодняшним прекрасным, но холодным утром Андромеда Тонкс проснулась в Выручай-Комнате (где она жила с мужем, дочерью и остальными людьми, приглашёнными для прочтения) в очень замечательном расположении духа. Сперва она не поняла, почему хочется радоваться и даже немного танцевать. Но потом каштановолосая, встав, увидела почтовую сову, которая сидела на её тумбочке, и ждала своего корма. Когда письмо было отвязано, то «почтальонша» была накормлена. А, поев, птица улетела по своим делам. Меда распечатала конверт, вынула бумагу и внимательно вчиталась в строки, которые гласили следующее: «Уважаемые миссис Андромеда Тонкс, миссис Нарцисса Малфой и миссис Беллатрикс Лестрейндж. Прочитав запрос, выяснив все подробности и посовещавшись, мы решили, что письменно согласны на то, чтоб ваш кузен — Сириус Блэк III — забрал в дом, расположенный на Площади Гриммо, двенадцать, — собственного крестника — Гарри Джеймса Поттера — и жил с ним до конца своих дней. Наш совет: вещи ребёнка из дома тех магглов забрать, а их самих за плохое обращение с волшебником наказать. В общем, ваше прошение удовлетворено, а разрешение — дано. Магическая комиссия защиты детей» И тогда-то жена Теда обрадовалась, решив разбудить своих сестричек, чтобы рассказать им о хорошей новости. Для начала она написала в их небольшую беседу на троих человек.

***

Форум Хогвартса. «Сестрёнки Блэк» Андромеда Тонкс: Нарси, проснись, пожалуйста… Нарцисса Малфой: *зевая* Меда, что случилось? Я ещё сплю… Почему ты хочешь поговорить с утра пораньше? Андромеда Тонкс: Наша просьба привела к положительному результату. Нарцисса Малфой: Ты о чём? Беллатрикс Лестрейндж: Я, кажется, догадываюсь. Неужели, сестричка? Это действительно так? Андромеда Тонкс: Да, да. Всё, слава Мерлину, получилось. Нарцисса Малфой: Но мне-то хоть поясните, сёстры, о чём вы. Я спросонья ещё не «врубилась». Беллатрикс Лестрейндж: Нарциссочка, сосисочка ты наша дорогая… Нарцисса Малфой: Беллс! Я сколько раз просила меня так не называть! А то я тоже придумаю для твоего имени рифму. Беллатрикс Лестрейндж: Не сможешь. Моё имя — необычное, оно плохо рифмуется. Так вот… Вспомни-ка, сестрёночка, для чего вы меня и мужа с его братом с помощью Люциуса освобождали из Азкабана? Нарцисса Малфой: *пожала плечами* Чтоб Сири жил в Блэк-Хаусе вместе с Гарри, его крестником. Андромеда Тонкс: Вот теперь я повторяю. Нам это удалось. Они могут обитать там вдвоём. Плюс, конечно, в доме находится портрет тёти Вальбурги, но это не столь важно. Нарцисса Малфой: Да?! Ур-р-ра-а-а!!! Когда расскажем? Беллатрикс Лестрейндж: Думаю, за обедом. Перед началом чтения книг. Что ж, на том троица женщин и порешила.

***

Перед тем, как Магия собрала всех в Большом Зале, чтобы продолжить читать, средняя из трёх сестёр (теперь уже являющаяся миссис Лестрейндж) добралась до своего двоюродного брата и сказала: — Сири, у меня есть радостные известия. — К нам не едет ревизор? — фыркнул мужчина. — Что? Впрочем, я сейчас не об этом. Нам тут с девчонками ответ пришёл… Короче, ты теперь можешь вместе с Поттером-младшим проживать в собственном доме, — ответила темноволосая. Красавчик-Блэк, изумившись, широко разинул рот: — Правда?! — Челюсть захлопни, а то муху проглотишь, — ехидно хихикнула Беллатрикс. — Да, я не шучу, потому что сегодня не первое апреля. Тогда Сириус позвал своего крестника и рассказал ему обо всём. Тот, конечно, обрадовался, и решил, что переедет в дом на Площади Гриммо сразу во время нового перерыва.

***

А потом все расположились за столами и стали слушать следующего человека. Ханна Аббот, которая из Хаффлпаффа, прочла название восьмой по счёту главы книги: — «Специалист по волшебному зельеварению» — Это про тебя, Сопливус, не так ли? — уточнил, фырча, Бродяга. — Подумай сам, Блэк, — зельевар внимательным взглядом посмотрел на своего давнего врага, ещё со школьных времён. — Кто в этом заведении работает с зельями? Только я. Значит, если поразмыслишь логически, то поймёшь, что ты угадал. Хотя откуда ж у тебя логика? — Не смей меня оскорблять! — Я просто констатирую факт. — А мы просто шипперим Вас, профессор, с мистером Блэком, — Панси Паркинсон слегка подмигнула каштановолосой. Та кивнула в ответ, едва заметно мотнув головой, чтоб хаффлпаффка уже начинала чтение. И девушка внимательно начала читать. — Вон он, смотри! — Где? — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем. — Это который в очках? — Ты видел его лицо? — Ты видел его шрам? Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. — Гарри-Гарри, да ты у нас знаменитость, — улыбнулась ему Гермиона. — Да, только лучше б я не был таким известным… — грустно сказал юноша в ответ. — Эх, я хотел бы, чтоб мама Лили и папа Джеймс остались живы… Все печально вздохнули, но ничего больше не сказали. А мисс Аббот продолжала: — Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор, и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!» Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так. Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Гарри и Рон обратили на себя его внимание —к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились. Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл. У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис. — Как только хоть кто-нибудь обидит мою кошечку, то я сразу вас заставлю вручную мыть полы в замке! Или придумаю похуже наказание! — заверещал очень противным голосом сквиб. — Успокойтесь, Аргус, дети не собирались причинять животному вреда. Это же просто фигура речи, — вздохнул директор. Гарри с Роном переглянулись. — Вот про мечтания в виде пинка, как раз, действительно написана правда, — тихо уточнил рыжик. — Да, если бы миссис Норрис не появлялась очень резко, и не сдавала бы учеников, все бы её любили, — кивнул темноволосый. А профессор Макгонагалл внезапно сказала очень громким голосом: — ПИВЗ!!! Привидение совершенно неожиданно появилось возле гриффиндорского стола.  — Сколько раз тебе говорить, не пугай детей! — орала Минерва на него. — Особенно первокурсников. Многие из них — полукровки или магглорожденные, которые не в курсе о многом в нашем мире. Так что, если ты ещё хоть один раз нарушишь правила, я буду вынуждена изгнать тебя из привидений. Продолжайте читать, мисс Аббот. Девушка снова взяла в руки книгу: — Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Спраут — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки. — Мистер Поттер, — слегка тронула уголки рта улыбка полугоблина. — Так как все знали о вашей известности ещё до вашего же появления в Хогвартсе, то я, конечно, не был исключением. И поэтому очень обрадовался, когда увидел вас в списке учеников. А вот профессор Макгонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор Макгонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грейнджер спичка немного изменила форму—профессор Макгонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор Макгонагалл вовсе не умеет улыбаться. Каштановолосая улыбнулась: — Я очень сильно старалась. Поэтому у меня, хоть и чуть-чуть, но что-то получилось. — А чуть позже ты стала сама всех обучать. Но, правда, только правильному произношению, Миона, — сказал рыжик в ответ девушке. — Вспомни-ка свою фразу про «ЛевиОса, а не ЛевиосА», когда мы изучали заклинание «Вингардиум Левиоса». — Было такое, да, — кивнула Грейнджер. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох. За первые несколько дней учебы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях магглов и, как и он, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, не имел особого преимущества перед остальными. — Серьёзно, Квиррелл? Чеснок? — фыркнули многие преподаватели, которые по предыдущей главе, услышав разговор Снейпа и Блэка, поняли, что таит в себе тюрбан. — Будто это спасёт тебя от того, кого ты носишь на голове… Пятница стала для Гарри и Рона великим днем. Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути. — Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку. —Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это. — Хотел бы я, чтобы Макгонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнес Гарри. Профессор Макгонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание — Да, я всегда поддерживаю свой факультет, если они в спорах правы. Но, если они выражаются не так, то я в нашей гостиной потом разбираюсь и всё выясняю, заставляя, если что, извиниться, — пояснил зельевар. Анимаг же сказала: — Разве я никогда не заступаюсь за вас? Гриффиндорцы пожали плечами. А Ханна тем временем продолжала читать. — Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри уже привык к этому, но в свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Пока Букля не принесла Гарри ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала. Но этим утром Букля, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. Гарри тут же вскрыл его — он просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо. Дорогой Гарри, — было написано в письме неровными буквами. —Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей. Хагрид. Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо»— и вручил письмо Букле. Гарри повезло, что впереди его ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним пока произошло в школе. — Ох, Хагрид, ты, кажется, был единственным, кто хорошо общался с моим крестником… — вздохнул черноволосый мужчина. Полувеликан утирал руками слёзы: — Эт… Спасиб те, Сириус… Да я… того… никогда не бросил бы Гарри! — За что я очень тебе благодарен, — кивнул Бродяга. На банкете по случаю начала семестра Гарри почувствовал, что профессор Снейп почему-то невзлюбил его с первого взгляда. К концу первого урока он уже понял, что ошибся. Профессор Снейп не просто невзлюбил Гарри — он его возненавидел. Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. — Так-так… — черноволосый юноша посмотрел на блондина, с которым держался за руки, и неожиданно вытащил собственную руку из второй. — Малфой-Малфой… Ты поддакиваешь профессору? Я по этой причине понял, что правильно не стал дружить с тобой. — Конечно, — фыркнул Драко. — Профессор Снейп является моим крёстным, как я уже говорил недавно. Поэтому я поддерживаю все его слова, а он ни в чём не упрекает меня. После внимательного взгляда собственной матери в его сторону юноша добавил: — Ты прости меня, Поттер… Затем он тихо сказал: — Сколько ж раз мне ещё придётся извиняться? — Столько, сколько потребуется, сын. Смотря, сколько раз ты обижал мистера Поттера, — ответила еле слышно, услышав тихую фразу, женщина-блондинка. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор Макгонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора Макгонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. — Стадо болванов?! — выкрикнула декан Гриффиндора. — Северус, я же на своих занятиях не прибегаю к обзыванию твоих студентов, хотя могла бы. Так и ты, пожалуйста, будь добр, не обижай моих львят. — Минерва, я просто констатирую факт, — пожал плечами черноволосый мужчина с сальными волосами. — Но мы поговорим об этом позже. А пока пусть мисс Аббот продолжит читать, если не хочет лишить факультет барсуков драгоценных баллов. Розоволосая девушка, появившись в воздухе, строго покачала указательным пальцем, спустив небольшие очки, в которых была, на переносицу: — Вам это не удастся, профессор. Во время чтения баллы с факультетов невозможно снять или добавить. Так сказала я, Магия. А вы продолжайте читать, Ханна. Хаффлпаффка продолжала: — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? «Измельченный корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но не решился. Он покосился на Рона, но тот, похоже, был не менее ошарашен вопросом. Зато Гермиона Грейнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. На лице Снейпа появилось презрительное выражение. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот Гарри абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха. — Я не знаю, сэр, — признался он. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! Гарри заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, он читал свои, новые учебники, пока жил у Дурслей, но неужели Снейп рассчитывал на то, что он наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»? Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее? Послышался смех. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снейп его таковым не нашел. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе.—А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. — Профессор Снейп… — тихо спросил гриффиндорец. — Всё же, почему Вы меня так не любили? Только за то, что я похож на отца? Зельевар кивнул: — Да. Блэк и Поттер-старший вместе с Люпином и Петтигрю издевались надо мной все школьные годы. Конечно, Лили Эванс заступалась за меня, но я не хотел быть обязанным девчонке. И это привело к нашей ссоре. — Но я ведь - не папа! Сын же не должен отвечать за отца! — вскочил с места черноволосый юноша. — Теперь-то я это понимаю, мистер Поттер, — сказал мужчина в ответ. — И признаю, что был не прав, когда третировал вас по поводу и без повода. Извините. — То-то же, — едва заметно фыркнул красавчик-Блэк. — Хоть извинился перед крестником, и на том спасибо. Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. — Северус, хоть ты и мой друг, — сказал мужчина-блондин, прервав читательницу, — хоть мой сын и является твоим крестником, но это не даёт тебе права выделять его среди всех учеников. Правильно я говорю, директор? Дамблдор кивнул: — Да, мистер Малфой. Северус, ты слишком предвзято отнёсся ко всем ученикам, но юного мистера Малфоя похвалил. А так поступать нечестно и непедагогично. Просто этот факт может развить в ребёнке уверенность в том, что он такой идеальный, а все остальные — нет. И это приведёт к эгоизму и прочим неблагоприятным состояниям. Зельевар вздохнул: — Я понял, что был тогда неправ и несправедлив. Простите меня, пожалуйста. А девушка-хаффлпаффка продолжала читать: — В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора. Это было ужасно несправедливо. Гарри уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его под столом. — Не нарывайся, — прошептал Рон. — Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить. Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, голова Гарри была полна всяких неприятных мыслей, а радостное настроение с которым он приехал в Хогвартс, совсем улетучилось. В первую же неделю пребывания в школе он заработал два штрафных очка — и все из-за того, что Снейп почему-то возненавидел его. И он очень хотел бы узнать почему. — Выше нос, —подбодрил его Рон. — Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снейпа. Знаешь, сколько штрафов они у него получили? Слушай, а можно, я пойду с тобой к Хагриду? Без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош. — Сопливус! — заорал Бродяга. — Гарри же не мог знать обо всём этом! Об иглах, и не только, я имею в виду! Он же тебе не вундеркинд, чтоб всё с первого размаху выучить и применять! Мой крестник в тот момент только неделю как приехал в школу, а ты уже у его факультета отнял два балла! — Недопустимо третировать первокурсников! — вопили громким хором все лица женского пола, находившиеся в замке. — Вас надо увольнять! Не давать вам пост преподавателя зельеварения! Мужчина сказал им в ответ: — Но, леди, миссис, мисс и мадмуазель, кто же тогда будет учить детей варить зелья? — К примеру, Гораций Слизнорт, — пожали плечами женщины, которые уже закончили школу и вспоминали во время чтения книг «школьные годы чудесные». — В наше время он прекрасно справлялся. И даже образовал свой «Клуб Слизней». — Да, — кивнул Дамблдор. — Помню, что Северус и Лили входили в этот клуб. Правда, мисс Эванс училась, конечно, на Гриффиндоре, но взяли её туда за заслуги в зельеварении… - …С которым я же ей и помогал, — тихо добавил Снейп. — И я же первый в детстве ей рассказал о волшебстве. Мы жили по-соседству. Она — с Петуньей и родителями, а я — в Паучьем Тупике. А сейчас тот дом заброшен. Надо бы его «разбросить» и навести там порядок. Тем временем Ханна заканчивала читать главу. — Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида: — Назад, Клык, назад! Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами. — Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык! Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов. В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом. — Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле. — Это Рон, — сказал Гарри. В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень. — Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да! О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Гарри и Рон делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали Хагриду как прошли первые дни в школе. Клык сидел около Гарри, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму. Гарри и Рон ужасно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем. — А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе. Гарри рассказал Хагриду про урок Снейпа. Хагрид, как и Рон, посоветовал Гарри не беспокоиться, потому что Снейпу не нравится подавляющее большинство учеников — Но мне кажется, он меня ненавидит. — Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему? Однако Гарри показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону. — А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться. Гарри спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, Гарри взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника Это была вырезка из «Пророка». «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок статьи. Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс». Гарри вспомнил, как в поезде Рон рассказал ему о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но Рон не назвал дату. А теперь… — Хагрид! — воскликнул Гарри. — Ограбление «Гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были! На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил Гарри еще один каменный кекс. Гарри вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого еще раз перечитал заметку. По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня. Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток. Не это ли искали воры? Когда Гарри с Роном шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если Гарри был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»? И еще Гарри спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снейпе чего-нибудь такого, о чем не захотел ему рассказывать. — Так-так-так… Кто ж это пытался ограбить тот банк, который надёжно охраняется? — сказал профессор Снейп. Гарри с Роном и Гермионой посмотрели друг на друга. Девушка спросила у темноволосого: — Гарри, дружочек ты наш… Послушай-ка, а в свёртке, что забрал Хагрид, не Философский ли Камень был? — Возможно, — юноша пожал плечами. — Я ж не проверял. Поэтому — кто знает, кто знает… — Хагриду одному известно, — добавил рыжик. — Он, полагаю, в курсе и о том, где был тогда свёрток. — Где-где, в Запретном Коридоре на третьем этаже… Там — зеркало, исполняющее заветное желание, а в нём — Камень… Зря я это сказал, — тихо пробубнил себе под нос полувеликан. Но Золотое Трио его услышало. Правда, теперь-то, конечно, ни Камня, ни того коридора не существовало, но зато был Турнир Трёх (а в этом году — Четырёх) Волшебников. И близилось второе испытание. Но, так как до него пока что далековато, то ничего интересного не предвиделось. Разве что Виктор Крам и Флёр Делакур, которые подружились после первого испытания, почти встречались. И это было по-настоящему (в отличие от Драко и Гарри). Они часто тусили вместе и ходили гулять в Хогсмид.

***

А после окончания главы, когда Ханна, захлопнув, отложила книгу, все разошлись по спальням.

***

Форум Хогвартса Гарри Поттер: Малфой, а, Малфой… Представляешь, Сириус сегодня сказал, что я могу перебираться к нему в дом. Драко Малфой: Ого, здорово. Это, получается, maman и тётя Энди с тётей Беллс получили разрешение, которое хотели? Тонкс: Да. Сегодня моя мама проснулась и чему-то обрадовалась. А потом она пояснила мне и папе, что их запрос был удовлетворён. Дафна Гринграсс: Гарри, это же здорово! Послушай, а пригласишь нас в гости? Гарри Поттер: Только тебя, Даф, вместе с Асти? Можно вас так называть, девочки? Астория Гринграсс: Конечно. Зови или так, или Тори. Драко ко мне обращается первым вариантом, но я отзываюсь на оба. Дафна Гринграсс: Я предпочла бы полный вариант имени, но тебе, Гарри, можно звать нас именно так, как удобно. Гарри Поттер: Ну, что скажешь, Дафна? Приглашение слать тебе и сестричке? Или ещё кого-то позвать? Панси Паркинсон: Меня и Милли. А вообще, желательно, весь Слизерин. Гарри Поттер: Хорошо, девочки и мальчики. Когда перееду, то позову всех вас, кроме Малфоя, на новоселье. И про Гермиону с Роном я не забыл, потому что друзей тоже приглашу. Драко Малфой: Не понял сейчас, Поттер? Мы ж встречаемся вроде как… Тогда почему без меня будет твоё новоселье? Гарри Поттер: Дурак ты, Малфой. Именно по этой причине ты будешь помогать мне переезжать в Блэк-Хаус. А, значит, побываешь в этом доме гораздо раньше, чем твои однофакультетники и однофакультетницы. И, кстати, ты ж вроде раньше был там? Драко Малфой: Ну да. Мы, когда я был ребёнком, с maman и papa приходили в гости к дяде Сириусу и дяде Регулусу, который в те времена ещё был жив. А сейчас — он погиб. Взрослые говорят, что вроде пытался бросить вызов Тёмному Лорду. И из-за этого дядя Регулус попал в мир иной. Гарри Поттер: Ладно, Малфой, спокойной ночи. Увидимся завтра. Драко Малфой: И тебе сладких снов, Поттер. До встречи. Гарри Поттер off-line Драко Малфой off-line Панси Паркинсон: Что ж, Грейнджер, вот тебе второе подтверждение того, что Драко и Гарри не играют во встречания. Если бы это была шуточка, то Гарри не стал бы звать Драко раньше всех нас и тебя с Уизли-шестым в Блэк-Хаус, типа, чтобы помогать в переезде. Гермиона Грейнджер: Точно, Паркинсон, ты права. Факты, которые мы видим или читаем на форуме, действительно указывают на противоположность их словам. Так что надо продолжать подыгрывать. Панси Паркинсон: Согласна. Я пошла спать. Завтра продолжим разговор. Гермиона Грейнджер: Пока-пока. Все факультеты off-line И вот люди спали, находясь в разных местах. Кто-то — в Выручай-Комнате, а кто-то — в спальне собственного факультета.