Прощание

- А что скажешь, если я вручу тебе книгу лично? - Буду рада. Она смотрит на него и плачет. Ему кажется, что от радости, но это не так. Ее сердце разрывается. Она знает, что любит Его. Но... - Тина. - Да? - Все нормально? Нет! Почему ты не видишь этого? Почему не поймешь что я чувствую? Слишком много почему, слишком много вопросов. - Да. Все отлично. Голос предательски дрогнул. Черт. Голдштейн поняла, что отступать поздно. Схватив его за воротник, она тронула его губы своими и бросилась бежать, оставляя Ньюта в недоумении.

***

*через 2 года*       Тина как всегда стояла у открытого окна и смотрела на улицу. Со стороны комнаты сестры доносились приглушенные стоны. Везучая. Ковальский все вспомнил и ответил ей взаимностью.       Вдруг кто-то положил ей руку на плечо. Держа палочку наготове, она обернулась. Там стоял Саламандер и протягивал ей стопку исписанных листов. - Можешь немного отредактировать? Я собираюсь отдать в печать. - Конечно. Садись, я сейчас чай принесу. Через минуту Тина вовсю уже читала его будущую книгу, а Ньют сидел и пил. Так продолжалось до первой ошибки. Голдштейн критиковала жестко. Через несколько месяцев книга вышла в свет и сразу нашла почитателей. Первый экземпляр достался Тине. А вот что произошло дальше, мы с вами сейчас и узнаем...* Саламандер стоял и сверлил взглядом дверь. Стук - стук. Постучался. Дверь открыла Тина. - Ну что опять? - Да вот. Обещал же. - А. Она взяла у Ньюта книгу. - Тогда пока. - Стой. Я еще спросить хотел. Два или уже три года назад, когда ты меня провожала. Что это было? Взгляд у Тины стал пустым. Нарочито пустым. - Я тоже тебя люблю. Ньют? Это точно ты сказал? Это не моя фантазия? Вдруг (ну прям никто не ожидал))) Саламанлер взял Голдштейн за голову и впился своими губами в ее. Так было секунд пятнадцать. Отпустив Тину, Ньют посмотрел на ее лицо. На щеки (покрытые румянцем), на глаза (в которых смешались все чувства следователя), на все - все. - Как давно? Вопрос был задан. Мир застыл в ожидании ответа)))). - Сколько себя помню.**/***