Школьная любовь.

***

С происшествия с Киллом прошло около двух лет. Билл и Диппер поступили в Токийский университет, на факультет искусства. А Уилл и Мэйбл на технический факультет. Диппер из-за своего дара к рисованию пошел на художника, Билл, по наставлению Мейбл и с его сарказмом, на актера. Мей, с пристрастием к ярким свитерам, на дизайнера. Уилл выбрал работу попроще- парикмахер. — Господе! У меня вновь ничего не получается! — Диппер сидел в комнате общежития, которую делил с блондином, и пытался хоть что-то нарисовать, но ничего не получалось из-за… — Билл, уйди от меня! Бесишь! — Ну, Сосна-а-а-а… Твоему актёру нужно внимание, иначе он усохнет… — Билл обнимал омегу за шею и наигранно всхлипывал. — Я же так тебя люблю… И люблю нашего ребёночка… — блондин положил руку на живот кареглазого, тихонько потирая. — Билл, ты что несёшь?! Нет у нас никаких детей! — покрасневший Дип вымазал нос блондина чёрной краской, тот наконец-то отцепился от парня. — Ура! Теперь могу нормально порисовать, — омега попытался взять в руку кисть, но не смог из-за мелкой дрожи во всем теле. — Грёбанный Билл! Пайнс встал из-за стола и вышел из комнаты, громко хлопнув, при этом, дверью. Сразу, за ним, выбежал альфа и крепко обняв за талию, затащил омегу обратно в комнату. В комнате повалив Диппера на кровать. — Даже кофе нельзя попить? О, вдохновение пришло! — шатен в один миг оказался на прежнем месте, за столом. — Почему все художники такие странные? — Билл, сидя на кровати, вопросительно посмотрел на парня и немного наклонил голову. Ответа не последовало, так как в наушниках Дипа уже играла музыка, а рука со стилусом делала изящные штрихи на графическим планшете. Билл развалился на своей кровати и принялся учить очередной момент из сценария, который уже поднадоел. Минута молчания, две, три… И тут в комнату вламывается Уилл. — Билл, Диппер, спасайте ради всего святого… ПРЯЧЬТЕ МЕНЯ, СУКИНЫ ДЕТИ! — Мальвина быстро нырнул под кровать шатена и в берлогу пары ввалилась Мэйбл. На голове Пайнс был непонятный пучок, из которого всё торчало, на шее висели красная, атласная лента и сантиметр. В руке девушка держала несколько платьев и кусков ткани, а в соседней игольницу с булавками. — Уилл! От меня не убежать! Иди сюда и будь мужчиной! — пропела она, но последние слова будто прорычала. — Не хочу быть мужчиной в платье! Где все твои манекены? Ты же чёртов модельер! — из-под кровати высунулась голубая макушка. — А ты модель! Мне нужна живая плоть! — Мэйбл схватила ногу Уилла, тот громко завизжал. — Пусти меня, женщина! Я не плоть, я мешок с костями. Пусти, сатанистка! Стол за которым сидел Диппер перевернулся, все посмотрели в его направлении. Шатен был окружен тёмной, ужасающей аурой, (Эта аура намного страшней ауры Мэйбл), а в руке парня уже хрустел карандаш. — Блять! Да вы меня заебали орать! Музыку не слышно, вдохновение ушло… Всё пиздец вам всем… Бегите! — Дип швырнул стул в Мэйбл и Уилла, те успели уклонится и быстро, с белыми лицами, покинули комнату. Злобный шатен лёг на кровать и закутался в плед, что бы никого не убить ненароком. На омегу приземлилась тушка блондина, которая сразу же начала утешать шатена. — Под тобой так удобно и тепло… — шатен немного успокоился, а Билл ухмыльнулся. — Сосна, ты понял что сказал? - игриво приподнимая брови, усмехнулся Сайфер. Пайнс немного обдумал свои слова и мгновенно сварился как рак, но вскоре немного побледнел. — Я не в этом смысле, просто я замёрз, а одеяло тонкое и почти не греет… А от тебя теплом веет и… Ой всо! — шатен скинул альфу, но тот быстро вернулся на прежнее место. — Сосна, лежи и грейся, а то заболеешь и что я буду делать? Я же так люблю тебя… — Билл нежно прильнул к губам Дипа, внедряясь в горячий рот парня своим языком. Ответ на поцелуй последовал мгновенно. Омега обнял блондина, а тот обвил сильными руками его талию. Руки будущего актёра медленно спускались к бёдрам Диппера, но тот быстро вскочил и подняв стол и лист бумаги, на котором уже вырисовывался портрет в полный рост Билла, принялся за свой шедевр. Блондин ошеломленно хлопал глазами. — Всё же я вас не понимаю… — актёр взял плед и аккуратно накрыл омегу, после чего принялся убирать огрызки карандашей и скомканные листки бумаги, которые валялись везде.