Просто повзрослела

Pov Изабелла Я медленной походкой шагаю по улице. Уходящее солнце окрашивает небо в золотой и розовый цвета. Поднялся несильный, но прохладный ветер, поэтому я чуть опустила лицо и спрятала руки в карманы. Вот и прошел месяц с начала моей учебы в университете. Хотя я все еще чувствую себя инопланетянкой. Это так странно, жить и ничего о себе не помнить. Усиленно делать вид, что ты узнаешь своих родителей, хотя ты припоминаешь лишь малые черты их лиц. Это так грустно, когда никто не рассказывает тебе о прошлой жизни. Жизни до аварии. Неужели у меня не было подруг и друзей? Неужели я и правда всю жизнь провела на домашнем обучении из-за комплекса полноты? Мне приходилось делать вид, что я верю этим людям, которые неустанно твердили мне, что я была одинока. Однако, на вопрос кто был этот парень, с которым я упала они ответить не могли. Я знала, что они обманывают меня, но причины я не понимала. В университете я познакомилась с парой девушек, но найти настоящих подруг мне не удалось. Точнее, я не хотела. Я все могу сама, а слушать сплетни про однокурсников и шастать по вечеринкам у меня нет желания. В общежитии я живу с двумя девочками, между собой они очень дружны и на меня не обращают почти никакого внимания. Каждый вечер я выхожу на улицу и дышу свежим воздухом, чувствуя себя совершенно одинокой. Родители звонят два раза в неделю и скорее всего смирились с моей пассивностью по отношению к ним. Нет, я стараюсь быть вежливой, но излучать любовь к незнакомым людям… Мой лечащий врач — Карлайл Каллен сказал, что со временем память восстановится, однако на данный момент ничего не происходит. Я поступила на литературный факультет и мне приходится много читать. Сначала я обрадовалась этому, но потом мне стало неприятно от того, что не все книги я изучала с удовольствием, а писать о них нужно было уметь как в плохом, так и в хорошем свете. Некоторые произведения вызывали у меня тоску и я знала, что если сейчас начну читать эту книгу — настроение пропадет; другие же наоборот вдыхали в меня новую жизнь. Еще у меня часто случалось чувство дежавю, но моя память упрямо не открывала мне все тайны. Я зашла в здание общежития, поздоровалась с консъержкой и поднялась в комнату. Девочек еще не было. Хоть я с ними не общаюсь, я ненавижу оставаться одна. Мне сразу хочется необоснованно плакать и это самое ужасное чувство. Ты не понимаешь, что не так, но явно что-то важное. Еще мне не очень спокойно сидится на парах. Там иногда обращаются к нашим школьным знаниям и я всегда отвечаю правильно, но неуверенно. Некоторых преподавателей это раздражает, но не могу же я им объяснить, что эти ответы идут из моего подсознания и это может быть полный бред, в котором я всегда неуверена. Я переоделась, приняла душ и уселась за очередную книгу — Грозовой перевал. Преподаватели говорят, что мы ее обязательно проходили в школе, но я этого не помню, поэтому стараюсь нагонять. Это как раз таки одна из депрессивных для меня книг. Но что поделать. Через час я сдалась и легла спать. Pov Элена Прошло уже много времени с того момента, когда я последний раз видела Изабеллу. Как только ее отец узнал, что она потеряла память, он запретил всем ее навещать, добился чтобы Карлайл Каллен перевел сына на практику в другой город, настроил моих родителей до такой степени, что они никуда не выпускали меня без брата, боялись, что я прибегу к Белле и своим напоминанием взбудоражу ее раны. Только вот эти люди совсем не понимали, что такой политикой только делают ей хуже. Как оказалось, девушка не узнала даже их. Это был сильный удар для Чарли и Рене. Уж не знаю, почему они позволили Изабелле учиться в одном городе с Эдвардом Калленом, быть может они не знали об этом. Но Свон приходил к нам домой и требовал, чтобы я ни в коем случае не смела ехать в Сиэтл. На что мой отец не выдержал и указал Чарли на дверь. После такой сцены мне и самой расхотелось туда поступать, но мы не могли себе позволить Нью-Йорк и Лос-Анджелес, а учиться в провинциальном городе значило загубить свою жизнь. Поэтому родители попросили меня быть очень осмотрительной и убегать, если вдруг в толпе я замечу Изабеллу Свон. Не понимаю, почему они так переживают, ведь если она не узнала даже своих родителей, что говорить о простой знакомой? В итоге я поступила в университет на дизайнера, Эшли переехал со мной и теперь мы снимаем квартиру вдвоем. Он решил учиться на моряка, чему я была очень рада. Ведь в форме он такой красивый. Пока что все у нас складывается гладко, об Изабелле мы запретили себе говорить и делаем вид, что этого случая никогда не было. Что касается Джейкоба, я не знаю, как сложилась его судьба. Говорили, что он с отцом переехал в другой город, но это только слухи, Эшли отказывался мне что-либо рассказывать. Сначала я очень злилась, но постепенно мне стало все равно. Pov Белла Сегодня у меня было две пары лекции, а потом нас вели в Вашингтонский университет на экскурсию. Наше учебное заведение сотрудничало со многими и часто проводило совместные семинары и мероприятия. На следующей неделе мы пойдем в университет моды. Нам обьясняли такие походы тем, что мы должны уметь писать статьи и редактировать абсолютно любую информацию, что литература это не только писатели двадцатого века, и что настоящий редактор умеет все. Надеюсь, нам не будут показывать то, как юные врачи режут людей. Наш автобус остановился у высокого и масштабного здания. У меня от его вида чуть не открылся рот, но я вовремя взяла себя в руки. Pov Эдвард Сегодня я плелся в университет с ужасным настроением. Ненавидел лекционные дни, сидеть на стуле семь часов и без остановки писать. Благо у нас такое проводилось два раза в неделю, все остальное — практика. Старшие курсы и все такое. Я припарковал свою машину на парковке и направился в аудиторию, однако по пути меня затормозил декан факультета. — Эдвард Каллен? Постой, мой мальчик. Вот тебя то я как раз и искал. — Я глубоко вздохнул и остановился. Что я успел натворить? Совратить его внучатую племянницу? — Ты очень успешно проявил себя на производственной практике, поэтому я хочу, чтобы ты сегодня провел лекцию-экскурсию для первокурсниц Сиэтлского университета, кажется факультет литературы. — Мистер Джимс, ну что я могу рассказать толпе маленьких девочек? Да они как только увидят меня, забудут о том, как их зовут. — Я мог позволить себе разговаривать с ним в таком тоне, ибо я очень поднялся в их глазах после операции… — Каллен, расскажешь им как раз о том, какой ты герой. И проведи их по всем корпусам. У тебя есть пятнадцать минут на подготовку. С этими словами профессор удалился, а я поплелся на улицу покурить. Надо бросать, но с такими внезапными новостями никак не получается. Потом мне вручили план лекции и взволнованный профессор встал рядом со мной в холле. Это происходит из года в год и мистер Джимс всегда волнуется. Хорошо, что я сегодня решил надеть официальный костюм. Вскоре двери открылись и в здание зашла большая толпа девушек. Всем им было лет по восемнадцать, они с любопытством оглядывались по сторонам и перешептывались. Мистер Джимс поздоровался со своим коллегой и представился. Затем, он сказал несколько слов о нашем университете и представил меня. Я же в это время уставился в огромное окно, через которое было видно проезжавшие мимо машины. Этот поток уменьшался только ночью, а сейчас был час пик. Юные первокурсницы с интересом осматривали меня, я в принципе давно привык к этим взглядам, но что-то было не так. Словно неведомая сила заставила меня опустить взгляд на девушек и тут я потерял дар речи. Прямо из толпы на меня уставились до боли знакомые карие глаза. Глаза, которые я бы узнал из тысячи. Передо мной стояла Изабелла Свон собственной персоной.