Исправительные работы

Один-Всеотец всегда считался Мудрейшим во всех Девяти Мирах. И самым справедливым. Так что, когда Тор доставил младшего братца назад в Асгард после приключений на Земле, верховному богу асов пришлось призадуматься над наказанием, которое понесет Локи. Как же донести до приемного сына, что он сделал очень много плохих вещей? Как заставить его понять? Вариант с темницей отпал сразу – чтобы сын Одина, пусть и не родной, просто сидел в темной камере без удобств и света? Увольте. Отправлять Локи обратно в Мидгард тоже не было особого смысла – люди, по мнению асгардцев, были, мягко говоря, недалекими по уму. Хоть они и победили вроде как непобедимую армию читаури , но все еще оставались «на задворках разума», как снисходительно определяли боги. Так что Один пока пришел к мнению, что лучше решать проблемы по мере их поступления. И перво-наперво лишил Локи всей его магической силы, еле сдерживая ехидный смех. Ну а что? Какому царю будет приятно, что его младший сын, еще и приемный, еще и на половину ётун, обхитрил его и, по правде говоря, превосходит его в искусстве магии? Локи только злобно зыркнул на отца и гордо ушел из зала, хлопнув дверью. И вовсе не удивился, что к нему не представили никакой охраны. Всеотец преподнес это как жест снисхождения, благодушия, которое взбесило трикстера. Но дело обстояло так, что никто из стражников не согласился охранять мятежного бога, испытывая к нему благоговейный страх. А вдруг еще превратит в глыбу льда и поминай как звали. Вот и сидел Всеотец почти без сна и еды в малом приемном зале, на своем огромном золотом троне, и размышлял над данной проблемой. Под конец второго дня пришла его супруга Фригг и попыталась уговорить хоть немного отдохнуть. -Один, прошу, поверь, Локи никуда не сбежит. Ты же сам лишил его сил, да и твое заклинание не позволит ему покинуть дворец. -Да, но он виновен и должен понести наказание. -Дай угадаю – и ты не можешь его придумать, так? Один только горестно вздохнул и перевел взгляд на восхитительный вид, открывавшийся с открытой галереи, которая занимала две стены малого зала: Асгард буквально тонул в ослепительном золоте солнечного света. Свежий ветерок доносил ароматы цветов и свежесрезанной травы, вдалеке слышался шум моря. -А что насчет Сегун? -Что? -Ты не запретил им видеться, хотя это было самое очевидное решение. -И обидеть едва ли не единственную девушку, которая сможет ужиться с Локи? Ну уж нет, я не настолько жесток. Я хоть и правитель Асгарда, но как отец троих взрослых сыновей, я надеюсь, что хоть кто-нибудь из них нам с тобой внуков подарит. Фригг не сдержалась и залилась звонким смехом. Глядя на нее, Всеотец сам заулыбался – богиня была прекрасна, и он ее любил так же трепетно, как и тысячи лет до этого. -И ты думаешь, что Локи и Сегун… - Она все никак не могла успокоиться. – Дети у Локи? – На ее глаза выступили слезы от смеха, настолько абсурдной казалась эта идея. -Почему бы и нет? Да и вообще, я больше за Сегун переживал – она же его ждала все это время. Поэтому разлучать их теперь будет слишком сурово именно для нее. -Так что же делать? А почему бы не отправить его в Ётунхейм для восстановления всего, что он тогда при помощи Радужного моста успел разрушить? -Чтобы ётуны его в первые же пять минут растерзали? Нет, эти несчастные снеговики воспримут присутствие Локи как оскорбление и восстание еще поднимут. Вот так королевская чета провела очень много времени, перебирая все возможные варианты для наказания. В это время Локи не терял времени, наверстывая упущенное с Сегун. Уже засыпая на ее плече, трикстер на минуту задумался над наказанием, которое должен будет понести, но только снисходительно улыбнулся и спокойно заснул. Ну действительно, что такого может выдумать Всеотец, чего еще не пережил Локи за время своего отсутствия. Но, оказалось, Один еще может удивить всех. -Что, прости?! – Локи изумленно смотрел на царя Асгарда, пытаясь вникнуть в смысл его слов. – Исправительные работы? Это еще что такое? -Это твое наказание. Я тут подумал: раз больше всего разрушений ты принес Мидгарду, то и наказание должно быть оттуда. Поскольку посадить тебя в темницу было бы самым простым и несерьезным решением, то этот вариант мне нравится куда больше. Все присутствующие непонимающе уставились на Одина, втайне размышляя, а не тронулся ли он слегка умом. -Тор, ты столько времени провел на Земле, объясни им пожалуйста. – Один был в диком восторге от собственной идеи и еле скрывал улыбку. -Ну, я не особо в этом разбираюсь, да и вариантов очень много: обычно это какая-нибудь «черная» работа, которую выполняют провинившиеся. Полы мыть, убирать, строить, тяжести таскать. Кажется. – Тор неуверенно посмотрел на отца. -Все верно. -Полы мыть? – Лицо трикстера на секунду перекосилось от отвращения и презрения. – Вы серьезно, что ли? -О, ну раз ты сам выбрал такой вариант, так и будет. – Копье Одина гулко ударилось об пол. – На первое время даю тебе испытательный срок: проверим, как ты справишься с этой работой. И никакой помощи со стороны. – Пригрозил Всеотец, заметив заговорщеские переглядки Локи и Сегун. Валькирия покорно склонила голову, метнув трикстеру полный сожаления и сочувствия взгляд. Посмотреть на эту картину собиралось пол-Асгарда: Локи, приемный сын Одина, принц, на половину ледяной великан, моет полы в коридорах дворца. Для сохранности самих асов, их держали на расстоянии несколько стражников. Без магии Локи оставался хорошим бойцом и легко мог приспособить швабру в качестве боевого посоха. Костюм, в котором Локи пытался завоевать Землю, подошел как нельзя кстати – его не жаль было одевать на время исполнения работ. К тому же, он выпросил разрешение сверху одевать плотный темный фартук, который раньше носил в своей лаборатории. Коридоров в Асгарде оказалось превеликое множество. Уже на пятом Локи проклинал всё и всех на свете, особенно «тупоголовых вояк», которые не отряхивают свои тяжелые сапоги при возвращении с походов. Активно работая шваброй, Локи старался не думать о своем позоре, сосредоточившись на искусных узорах пола. Тонкие кожаные перчатки защищали руки принца от воды и средств для мытья на основе жира пузатых чибисов. Мало кто из простых асгардцев отваживался проходить по коридорам, когда там работал Локи, предпочитая обходить стороной, добираясь до нужного места окольными путями. Только самые привилегированные приходили и хихикали в кулак, тем не менее, не позволяя себе никаких комментариев. Даже Троица Воинов и та отличилась некоторым пониманием и хохотала и сыпала шуточками довольно редко. Сегун, когда ей приходилось бывать в той части дворца, где сейчас работал Локи, проходила мимо, не забывая запечатлеть на щеке трикстера легкий поцелуй. Под конец двадцатого коридора асгардец почти смирился и начал выискивать плюсы в своем незавидном положении. В конце концов, помогает сосредоточиться и поддерживать тело в форме. Хотя под вечер спина ныла так, что не разогнуться. Заканчивая намывать сороковой по счету коридор и прилегающую к нему изогнутую лестницу, Локи начал выбирать, как отомстит всем, кто приходил посмеяться над ним. Ухмыльнувшись собственным злорадным мыслями, трикстер активнее принялся натирать пол, ведь ему остался последний кусочек Асгарда, который надо убрать. -Ну что ж, ты славно потрудился. Скажи мне, Локи, за время своего наказания ты подумал над тем, что совершил? -Да, Всеотец. – Они снова собрались в малом приемном зале. Локи облачился в свой лучший костюм, стоял гордо расправив плечи, не скрывая победной ухмылки. Он и не такое ведь переживал. Сегун нетерпеливо ждала, когда закончится уже официальная часть с «прощением», чтобы Один объявил всем остальным о помолвке валькирии и принца. -Вынес ли ты для себя урок? -Да, Всеотец. В следующий раз выберу расу, которая не будет поголовно управляться с одного корабля, и сразу отправлю в глубины космоса ту зеленую тварь Халка. По залу пронесся вздох разочарования и усталости. Локи как всегда в своем репертуаре. -Хм. Тогда и я скажу, какой урок вынес я: мне не стоило забывать, что помимо основных приемных покоев есть еще помещения для слуг и нижние ярусы. Ах да, кухня и конюшни в твоем распоряжении. – Всеотец подарил Локи победную ухмылку и стукнул копьем по поля рядом с собой – у ног трикстера материализовалось позолоченное ведро с мыльной водой и швабра. – Вперед!