Возвращение

Саднящее чувство в груди не проходило уже очень долгое время, словно прижилось. Мои чувства и ощущения в основном притупились, но что-то неприятное в районе глубокой физической и душевной раны осталось. Не то что бы я сильно страдал из-за этого, но это волновало меня. Мне было беспокойно за себя, за то, что внутри меня. Когда я начинал задумываться о боли и неприязни, то понимал, что демоническая сущность покрывается легким инеем, а значит, возвращается другая, иная сущность, которая была немного ранее, которая чуть раньше властвовала над этим мешком костей и плоти. Я не мог допустить того, чтобы снова наступить на те же грабли, ударившие меня по голове уже несколько раз и выбившие меня из привычной колеи. Было бы глупо называть этими самыми граблями Данте, но, к большому сожалению, именно он являлся эпицентром всего, на чем я сейчас сосредоточен. Теплота покинула мою кожу, мои внутренности, они замерзли, оставляя за собой не передаваемую пустоту, к коей я начинал постепенно привыкать. Я вовсе не жалуюсь, но если бы у меня был выбор, я бы повернул время вспять и провернул дело немного иначе, так, чтобы не терять Данте и не начинать ненавидеть его. Но меня никто не спросил, как и чего я хочу. На кончиках пальцев я давно ощущаю непривычные покалывания, как будто импульсы с других концов тела переходят именно к пальцам. Это неприятно и очень ощутимо. Особенно когда сидишь и думаешь о чем-то важном, о том, что снова должно изменить ход событий. В висках периодически стучит, я ощущаю жжение в районе груди. И так происходит уже около недели, а может, и больше. К сожалению, когда мой разум почернел, он потерял желание даже к тому, чтобы знать день, месяц, год. Я стал жить в неведении. Но пугало меня не это, а то, что потом, сквозь время, неведение стало для меня ненавистным. Я вернулся из Ада и понял, что самые главные проблемы были рядом, я создавал прекрасную трактовку действий и великолепные планы, до которых Этим Самым Проблемам было не додуматься, ведь их мозги не способны рассчитать даже простые уравнения без листочка. Но дни идут, и я начинаю сомневаться. Голос в подсознании говорит о глупости, ведущей меня все это время. Шепот начинает сводить меня с ума. И все бы ничего, если бы шепот и голос в пол тона не принадлежали моему брату. Сон решил покинуть меня, я постоянно думал только о недочеловеке, что был совсем неподалеку, но одновременно с этим - был недосягаем. На языке ощущается привкус предательства снова. Этот привкус возникает от воспоминаний, которые прокручивает мозг, как очередную кинопленку в дешевом кинотеатре. Дешевое черно-белое кино, не стоящее и цента. А я отдал бы миллионы и миллиарды долларов, чтобы снова прокрутить перед глазами моменты жизни рядом с младшим братом. Я считаю себя демоном. Истинным демоном, неповторимым и неподдельным. Однако, демоны не имеют сердца, переживаний, пульса, чувства неполноценности. Но именно я имею все, кроме пульса, который начинает стучать, словно отбитый, когда мои мысли только немного сворачивают на тему "Данте", а по телу проходит ощутимая дрожь, дотрагивающаяся до самых сокровенных моих мест. Ноги сводит приятной судорогой, ладони потеют, улыбка невольно проскальзывает на моем лице. В этот момент я начинаю словно видеть Данте перед собой: он лежит абсолютно так же, как и я, он говорит вслух то же, что и я, он улыбается так же, как и я... И даже если я представляю Данте рядом, представляю его в своих руках, ощущаю духовно все его существо, граничащее между ангелом и демоном, я понимаю, что мне не хватает физического сущего. В мозгах лишь желанием прикоснуться отдаются отчетливые стуки, переходящие к деснам. Их сводит. Когда я последний раз чувствовал подобное при потери человека? Да, давно. Когда вспомнил о маме и о папе. Но сейчас... - Данте, — мой голос тих. Я стараюсь не спугнуть юношу, гордо остановившись за его спиной. Хотя. Гордо ли? Прячусь за какой-то порванной занавеской в разваливающейся квартирке. — Я был глуп. - Наконец-то ты признал это, Вергилий. — Он огрызнулся, я услышал, как раздался лязг от соприкосновения меча и бляшки ремня брата. — Чего ты хотел? — Данте настолько не осторожен, что сейчас я могу с легкостью уничтожить его, но теперь я понял, что: - Если я уничтожу тебя, то мой внутренний мир падет окончательно, а моим телом овладеет тьма. - Разве не этого ты хотел? — Данте похож на слепого кота. Он сжимает рукоятку меча — все еще боится, что я нападу, медленно поворачивается в сторону голоса. - Нет. — Я делаю шаг, сокращаю расстояние между нами. Брат недоверчиво дергает верхней губой, лезвием дотрагиваясь моего бедра. Тело пропустило через все нутро не ток, а такую бушующую химическую реакцию, словно внутри меня что-то взорвалось. Голова заболела. Но я ощутил себя Живым.