the experiment

      — Мисс Гроссман! — раздался резкий голос женщины, которая, хмурясь, поглядывала на часы. Секунды быстро бежали, перепрыгивая с места на место и тем самым двигая время. Женщина гневно смотрела на лестницу, по которой спускалась юная особа. — Мисс Гроссман, как вы смеете позволять себе опаздывать на целых пять минут, когда уже идёт завтрак?!       — Но, мисс Перегрин!.. — начала было девушка, которая в миг оказалась перед женщиной, как её тут же прервали. Мисс Перегрин выставила указательный палец вверх, тем самым показывая, что не потерпит возражений. Она окинула подопечную яростным взглядом и произнесла голосом, который был явно раздражён:       — Живо к столу!       Мисс Гроссман тут же бросилась бежать по ступенькам на первый этаж, в гостиную, где странные дети обычно завтракали. Белые, как снег, пряди волос выпали из идеально расчесанного хвоста. Все места были уже заняты, кроме места рядом с одним странным мальчиком.       — О Боги, только не это! — взмолилась девушка и, изображая умирающего кита, присела рядом с Енохом. Иного выбора не было, поэтому оставалось только вытерпеть его присутствие под боком напротив.       — Эрида, прошу, давай без этого, — моля о пощаде, пробормотала Бронвин. Енох же не пропустил слова недруга, угрожающе сощурился и сквозь зубы прошипел:       — Я тоже не в восторге от такой компании, Крыса. Я бы с радостью избавился от твоего присутствия, — выплюнул он, фыркнув. Наступила тишина. Девушка же метнула угрожающий взгляд, и выдала ехидную фразочку:       — А ты не меняешься, О'Коннор, — переходя на рык, произнесла Гроссман, отчетливо выделяя каждое слово. — Всё такой же жалкий марионеточник. Не пора ли разнообразить свою жизнь? Не надоело ещё вставлять сердца в мертвое тело? Интересно, как ты только тут оказался. Будучи имбриной, я бы тебя изолировала ото всех. Я бы заставила тебя страдать. Страдать просто за то, что ты появился на свет.       Енох был вне себя от ярости. Он, хлопнув кулаком по столу, ногой отодвинул стул, который впечатался в стену. Парень, подавляя свой гнев, быстро убежал на верх по деревянной лестнице, которая заскрипела под его весом. Через секунду присутствовавшие услышали крики мисс Перегрин и гневные фразочки Еноха.       Директриса вошла в столовую, выискивая виновницу взглядом.       — Мисс Гроссман! — вскрикнула та. — Вы прогнали мистера О'Коннора с завтрака и будете обязаны принести ему его, а затем извинится за свой поступок! И да, наверное, вам нужно наказание, за столь отвратительное поведение.       Мисс Перегрин на секунду задумалась, взвешивая варианты наказаний и затем выдала вердикт:       — Вам нужно будет сидеть в своей комнате неделю. Вы будете выходить только на завтрак, обед и ужин. А также будете помогать по хозяйству. Попрошу вас, мисс Гроссман, завтра, выйти из Петли и собрать лекарственные травы для моей аптечки. Оливия стало слишком часто срывать кожу с рук.       — Мисс Перегрин, это невозможно! Мистер О'Коннор сам виноват, что спровоцировал меня! — воскликнула мисс Гроссман.       — Довольно.       Имбрина заставила девушку подняться в комнату к её ненавистнику, захватив тарелку с его недоеденной кашей. Она еле удержалась от желания выбросить тарелку в окно. Создавалось впечатление, что она готова вгрызаться ему в глотку снова и снова, смакуя вкус плоти за всю боль, которую он ей причинил. Нет, она не была физической. Моральной. А знаете, моральная боль бывает по-страшнее физической. И всё-таки воля женщины была законом. Эта Имбрина охраняла Петлю, защищала и оберегала подопечных.       Эрида стояла у двери мастерской, агрессивно стараясь не выбить её и не сшибить с петель. Но, кое-как позаламывав руки, она все же вошла, не постучавшись. Её гордость не позволила девушке так низко упасть в его лице. И в ноздри ей ударил едкий запах замаринованной плоти. Она увидела темноволосого: он вставлял мышиное сердце в грудь очередной марионетки. При виде того, как вошла Эрида, Енох зевнул.       — Извини, — пробормотала девушка, поставила завтрак на стол, и направилась к двери. Разговаривать с ним не хотелось вовсе. Особенно, не получив едких фразочек в свой адрес.       — Постой, Крыска. Хочу тебя спросить, — О'Коннор поднялся из-за стола и вплотную подошёл к провинившейся. Напряженная тишина повисла в комнате. Девушка вдыхала аромат постиранной ткани, что исходил от толстовки Еноха. — Если ты когда-нибудь умрешь, могу ли я взять твоё сердце?       Он хохотнул и указал на дверь, всем своим видом показывая, что ему плевать на извинения. Он искал лишь повод унизить Эриду, чтобы показать свою власть над ней. Но если бы парень понимал, с кем связался, то, возможно, держал бы язык за зубами. Девушка уничтожающе вцепилась в него своими когтями, которые начали стремительно расти, превращая особу в крысу. Енох вновь зевнул, когда на его руке появился белый, с красными глазами, грызун. Крыса кусала его и впивалась острыми зубами в толстовку, намереваясь прокусить кожу.       — Хочешь драться? Что ж, сразись с моими марионетками! — промурлыкал О'Коннор. Крыса прекратила пытаться и тут же сползла на пол по штанинам парня. Она юркнула в проём под дверью и скрылась в коридоре. Парень прокричал ей вслед: — Жалкая трусиха!